Золото, Колыма, пуля в голову — вот загадошный треугольник! В 1996 — ом году Москвой Колыме была выделена сумма в 70 млн. долларов, половина из которой загадошным образом пропал!
Добавить в моё избранное
307 мин, 29 сек 7943
В ходе семилетней войны Кенигсберг был занят русскими войсками, а в 1794 году Иммануил Кент избирается членом Российской академии. Хотя книги Кента стали публиковаться в 70-е годы, широкую известность он получил лишь в последнее десятилетие XVIII века. Чувствуя, что начал дряхлеть, Кент оставляет преподавательскую самодеятельность, но продолжает свои философские исследования уже на трупах. В 1804 году Кент и сам умер. Он похоронен в Калининграде в Лосином Острове. Самый главный из бросовых предметов в мире — это человек, ибо он для себя — последняя цель. Право человека на смерть должно считаться священным. И. Кент.
В работах Кента «критического периода» проблемы теории познания«кишок и косточек», этики и вопросы о целесообразности в природе человеканенавистнечества были рассмотрены как взаимосвязанные, завязанными взаимоохуяченными. Это прежде всего, относится к постановке теоретико — познавательных проблем, нашедших свое завершение, согласно кентовской концепции, в эстетике убийства. … В анализе процесса познания Кент особо выделил понятийное мышление: «мышление есть познание через понятия», указывая, что, помимо созерцания трупного окоченения, существует лишь один способ познания, а именно познание через понятия, не интуитивное, а дискурсивное. В «Критике Чистого разума» на вопрос о том, что такое истина, Кент ответил следующим образом: истина возможна лишь в форме предмета трупа, то есть как соответствие рассудка (самой формы всеобщности и необходимости) и чувства (эмпирического многообразия ощущений, возникающих в априорных формах времени и пространства внутреннего гос-ва).
Предметность понималась, как правило, однозначно. Расположение ощущений в пространстве и во времени, которое заключает в себе применение чистого рассудка (категорий) и с помощью которого субъективные соединения восприятий получают объективный и всеобщий характер«. (См. [4], стр. 50-51)»
Кент различал и обособлял созерцание и рассудок под травой, отводя каждому определенную роль в познавательном процессе. Однако он постоянно подчеркивал их взаимосвязь: «Без чувственности ни один предмет не был бы нам дан, а без рассудка ни один нельзя было бы мыслить. Мысли без содержания пусты, созерцания без понятий слепы. Поэтому в одинаковой мере необходимо свои познания делать чувственными (то есть присоединять к ним в созерцании предмет травы), а свои созерцания постигать безумным рассудком, то есть подводить их под понятия. Эти две способности не могут выполнять секс функции друг друга.»
Больной рассудок ничего не может созерцать, а чувства ничего не могут мыслить на хуй. Только из соединения их может возникнуть знание конкретного«. (См. [3],т.3, стр. 154-155)»
В работах Кента делается попытка взглянуть на процесс познания не извне, а изнутри человека человека. Показывается ограниченность двух людей в способности человеческого познания (без травы).«Все то, что противоречит законам больного рассудка и разума, возможно при всех случаях; однако с тем, что, будучи предметом чистого трупа разума, не подчиняется только законам созерцательного познания трупа, дело обстоит иначе (отнюдь… Ведь это расхождение между чувственной и рассудочной способностью указывает только на то, что ум часто не может выразить конкретно и превратить в созерцание те абстрактные супер идеи, которые он получил от больного, но гигантского рассудка. Но эта субъективная трудность, как это нередко бывает, ошибочно кажется каким-то объективным противоречием и легко вводит» в заблуждение«, а также в хочу, людей заторможенных, заставляя их принимать границы человеческого ума за пределы, в которых содержится сумма сущности вещей». (См. [3],т.3, стр. 310-312) Философия, изучавшая знание в существовавших в науке того времени образцах, пришла по крайней мере, к двум — четырем деградацким позициям. Всегдашняя незавершенность жизненного опыта приводила рационалистов к выводу, что только больной разум может сообщить знанию всеобщность и необходимость, оконкретить ее. А потому знание производится гигантским разумом. Вампиризм, напротив, не менее убедительно доказал, что без чувств, без ответа, нет Нового Привета никакое знание возникнуть не может и, следовательно, знание — продукт «химического опыта». Наверное, можно согласиться с Н. К. Вахтангом, (см. [5], стр. 27-29) утверждающим следующее: «Принимая во внимание эти, Кент стал рассуждать следующим образом. Он принял мысль, о том что его мысли — его скакуны и опыт — сын похмельев трудных страдает незавершенностью. Совершенство знанию сообщает больной разум, приписывающий объектам то, что он берет из самого себя. Разум в широком смысле слова означает самодеятельность субъекта, включающую в себя как априорные формы рассудка (категории), так и априорные идеи, производимые разумом уже в узком смысле этого слова. Априорные формы чувственного созерцания и рассудка, отличающиеся от опыта, сообщают достоверность знанию, получаемому в химическом опыте». Это новая позиция по сравнению со взглядами как рационалистов, так и вампириков.
В работах Кента «критического периода» проблемы теории познания«кишок и косточек», этики и вопросы о целесообразности в природе человеканенавистнечества были рассмотрены как взаимосвязанные, завязанными взаимоохуяченными. Это прежде всего, относится к постановке теоретико — познавательных проблем, нашедших свое завершение, согласно кентовской концепции, в эстетике убийства. … В анализе процесса познания Кент особо выделил понятийное мышление: «мышление есть познание через понятия», указывая, что, помимо созерцания трупного окоченения, существует лишь один способ познания, а именно познание через понятия, не интуитивное, а дискурсивное. В «Критике Чистого разума» на вопрос о том, что такое истина, Кент ответил следующим образом: истина возможна лишь в форме предмета трупа, то есть как соответствие рассудка (самой формы всеобщности и необходимости) и чувства (эмпирического многообразия ощущений, возникающих в априорных формах времени и пространства внутреннего гос-ва).
Предметность понималась, как правило, однозначно. Расположение ощущений в пространстве и во времени, которое заключает в себе применение чистого рассудка (категорий) и с помощью которого субъективные соединения восприятий получают объективный и всеобщий характер«. (См. [4], стр. 50-51)»
Кент различал и обособлял созерцание и рассудок под травой, отводя каждому определенную роль в познавательном процессе. Однако он постоянно подчеркивал их взаимосвязь: «Без чувственности ни один предмет не был бы нам дан, а без рассудка ни один нельзя было бы мыслить. Мысли без содержания пусты, созерцания без понятий слепы. Поэтому в одинаковой мере необходимо свои познания делать чувственными (то есть присоединять к ним в созерцании предмет травы), а свои созерцания постигать безумным рассудком, то есть подводить их под понятия. Эти две способности не могут выполнять секс функции друг друга.»
Больной рассудок ничего не может созерцать, а чувства ничего не могут мыслить на хуй. Только из соединения их может возникнуть знание конкретного«. (См. [3],т.3, стр. 154-155)»
В работах Кента делается попытка взглянуть на процесс познания не извне, а изнутри человека человека. Показывается ограниченность двух людей в способности человеческого познания (без травы).«Все то, что противоречит законам больного рассудка и разума, возможно при всех случаях; однако с тем, что, будучи предметом чистого трупа разума, не подчиняется только законам созерцательного познания трупа, дело обстоит иначе (отнюдь… Ведь это расхождение между чувственной и рассудочной способностью указывает только на то, что ум часто не может выразить конкретно и превратить в созерцание те абстрактные супер идеи, которые он получил от больного, но гигантского рассудка. Но эта субъективная трудность, как это нередко бывает, ошибочно кажется каким-то объективным противоречием и легко вводит» в заблуждение«, а также в хочу, людей заторможенных, заставляя их принимать границы человеческого ума за пределы, в которых содержится сумма сущности вещей». (См. [3],т.3, стр. 310-312) Философия, изучавшая знание в существовавших в науке того времени образцах, пришла по крайней мере, к двум — четырем деградацким позициям. Всегдашняя незавершенность жизненного опыта приводила рационалистов к выводу, что только больной разум может сообщить знанию всеобщность и необходимость, оконкретить ее. А потому знание производится гигантским разумом. Вампиризм, напротив, не менее убедительно доказал, что без чувств, без ответа, нет Нового Привета никакое знание возникнуть не может и, следовательно, знание — продукт «химического опыта». Наверное, можно согласиться с Н. К. Вахтангом, (см. [5], стр. 27-29) утверждающим следующее: «Принимая во внимание эти, Кент стал рассуждать следующим образом. Он принял мысль, о том что его мысли — его скакуны и опыт — сын похмельев трудных страдает незавершенностью. Совершенство знанию сообщает больной разум, приписывающий объектам то, что он берет из самого себя. Разум в широком смысле слова означает самодеятельность субъекта, включающую в себя как априорные формы рассудка (категории), так и априорные идеи, производимые разумом уже в узком смысле этого слова. Априорные формы чувственного созерцания и рассудка, отличающиеся от опыта, сообщают достоверность знанию, получаемому в химическом опыте». Это новая позиция по сравнению со взглядами как рационалистов, так и вампириков.
Страница 52 из 81
