Светозар любил бывать в Лесу. Еще когда ему было лет пять, он заставлял свою мать беспокоиться, надолго убегая за пределы расчищенного вокруг деревни поля — туда, где в сумраке ветвей, сплетающихся где — то под самым небосводом, запутались вечерние тени, где усыпляюще журчали ручьи и все было полно таинственной, непрекращающейся жизни.
Добавить в моё избранное
196 мин, 16 сек 13302
Мрачная и торжественная музыка наполняла бесконечные переходы замка Аверон, концентрируясь в тайном зале, куда, кроме Хейда, имели право входить лишь Виндраум, Ульра и два доверенных графа. Да и не будь на то воли завоевателя, никто бы по доброй воле не шагнул туда — ибо в огромном пустом помещении, после долгих веков оккультных ритуалов, казалось, скопились отпечатки всех земных мерзостей, и что-то пугающее даже для вампиров таилось за тяжелыми створами дверей.
Однако время от времени Хейд решал воскресить в своем замке позабытые культы. За столетия он так и не ответил на каверзный вопрос: если магия все же существует, существуют ли все Боги и Духи, к которым обращены заклинания? Конечно, бессмертному и всемогущему правителю до этого не было никакого дела, но подобные мысли не раз посещали его. Завоеватель, во всем ценивший прежде всего практическую выгоду, не нашел ответа и теперь. Он стоял в тайном зале, на полу которого была начертана белая пятиконечная звезда в круге, вокруг которой располагались древние письмена неведомого происхождения. Облаченные в черные плащи с капюшонами четыре спутника ждали его приказов с факелами в руках. Хейд шагнул в центр пентаграммы — и тут же вспыхнули зажженные золотые светильники на длинных подставках, также количеством четыре. Тогда повелитель вампиров заговорил, обращаясь раз за разом к каждому из участвовавших в ритуале:
— Ты — Огонь! Заклинаю тебя именем Невыразимого — ступай на Полдень и делай свое дело!
— Ты — Воздух! Заклинаю тебя именем Невыразимого — ступай на Восход и делай свое дело!
— Ты — Вода! Заклинаю тебя именем Невыразимого — ступай на Закат и делай свое дело!
— Ты — Земля, порождающая трех духов и сама рожденная ими! Заклинаю тебя именем, мощью и знанием Невыразимого — ступай на Полночь и делай свое дело!
Вампиры отступили, пятясь, каждый в указанную сторону, и зажгли факелами четыре чаши с благовониями. Струи дыма, изгибаясь, подобно змеям, заклинаемым бродячим факиром из Мелуххи, поползи к Хейду. Завоеватель же, сжимая в руке меч, устремил взгляд своих пронзительных глаз к пятому лучу нарисованной на полу звезды, у конца которого стоял на коленях связанный раб, не могущий и пошевелиться. Повелитель вампиров медленно простер к нему руку, полушепча — полуговоря на распев:
— О Невыразимый, царящий над мертвыми звездами, творящий и разрушающий, услышь меня! Дай мне пройти, открой мне врата! Да увижу я то, что сокрыто Смертью и Разложением! О Сет Муту! Габорим! Таммуз! Мастама! Самну, губитель Ура! Да увижу я Истинный Свет с Восхода!
Струи ароматных курений, еще более уподобляясь змеям, изогнулись, и вампирам вне круга показалось, будто они слышат шипение. Сколь древний ритуал это был! Еще Иерихон, Русколань, города Шумера и Мелуххи не зародились даже как поселки, еще море не поглотило великую Ультиму Туле, а ритмы «тамтамов» бились о темное африканское небо, и в такт им ухали и приплясывали волосатые обезьяны, едва — едва узнавшие огонь и лук. Безобразный морщинистый жрец в резных украшениях из кости вспарывал острым камнем плоть жертвы — и орда впадала в неистовство, примитивные наркотические травы поражали дикие умы, и вот уже кожистые черные крылья застилали Небеса, знаменуя пришествие Чернокрылых Богов с Восхода — Вампиров, Лемуров, Ламий более поздних времен — из болотистой Земли, скрытой ядовитыми туманами, которая еще до гибели Ультимы Туле уйдет глубоко в Океан! И выше этих Чернокрылых стоял лишь Великий Змей, враг людей с белой кожей… Древние страхи никогда так просто не уходят. Вслед за ордами чернокожих змеиные культы расползались по миру, чтобы обрести новое рождение в Средней Азии и Западной Европе. И сейчас еще дикари вудуистских ритуалов пляшут и исходят пеною изо ртов в честь Дамбаллы, прося у него власти и силы — но они такие же рабы своего страшного бога, как и любой другой фанатик, согласившийся быть донором для вампира.
Хейд поднял, держа за горло, раба с пола и всадил снизу вверх меч, производя медленный разрез. Затем завоеватель выпустил бездыханную жертву и опустился на колено, касаясь заляпанного кровью пола внутри магического круга ладонями с слегка расставленными пальцами:
— Меллек Таус!
Произнеся это имя, позднее воскресшее у йезидов и Ятукан, Хейд медленно провел окровавленными руками по своему лицу. Струи дыма с четырех сторон завились спиралями и вонзились в разлитую по полу кровь, в тело мертвого раба, а затем перемешались и составили широкое кольцо, в котором постепенно стали появляться какие — то образы. Хейд жадно вглядывался в них, опираясь на одно колено.
Так он мог сидеть долгими часами, пока кольцо ритуальных курений не исчезало само собою. Было строжайше запрещено тревожить повелителя вампиров во время таких ритуалов, ибо в таинственном зеркале из дыма он созерцал прошлое и будущее, постигал искусство полководца и управителя… Хотя это было не главное — чему принципиально новому можно научить владыку великой империи, выигравшего множество битв?
Однако время от времени Хейд решал воскресить в своем замке позабытые культы. За столетия он так и не ответил на каверзный вопрос: если магия все же существует, существуют ли все Боги и Духи, к которым обращены заклинания? Конечно, бессмертному и всемогущему правителю до этого не было никакого дела, но подобные мысли не раз посещали его. Завоеватель, во всем ценивший прежде всего практическую выгоду, не нашел ответа и теперь. Он стоял в тайном зале, на полу которого была начертана белая пятиконечная звезда в круге, вокруг которой располагались древние письмена неведомого происхождения. Облаченные в черные плащи с капюшонами четыре спутника ждали его приказов с факелами в руках. Хейд шагнул в центр пентаграммы — и тут же вспыхнули зажженные золотые светильники на длинных подставках, также количеством четыре. Тогда повелитель вампиров заговорил, обращаясь раз за разом к каждому из участвовавших в ритуале:
— Ты — Огонь! Заклинаю тебя именем Невыразимого — ступай на Полдень и делай свое дело!
— Ты — Воздух! Заклинаю тебя именем Невыразимого — ступай на Восход и делай свое дело!
— Ты — Вода! Заклинаю тебя именем Невыразимого — ступай на Закат и делай свое дело!
— Ты — Земля, порождающая трех духов и сама рожденная ими! Заклинаю тебя именем, мощью и знанием Невыразимого — ступай на Полночь и делай свое дело!
Вампиры отступили, пятясь, каждый в указанную сторону, и зажгли факелами четыре чаши с благовониями. Струи дыма, изгибаясь, подобно змеям, заклинаемым бродячим факиром из Мелуххи, поползи к Хейду. Завоеватель же, сжимая в руке меч, устремил взгляд своих пронзительных глаз к пятому лучу нарисованной на полу звезды, у конца которого стоял на коленях связанный раб, не могущий и пошевелиться. Повелитель вампиров медленно простер к нему руку, полушепча — полуговоря на распев:
— О Невыразимый, царящий над мертвыми звездами, творящий и разрушающий, услышь меня! Дай мне пройти, открой мне врата! Да увижу я то, что сокрыто Смертью и Разложением! О Сет Муту! Габорим! Таммуз! Мастама! Самну, губитель Ура! Да увижу я Истинный Свет с Восхода!
Струи ароматных курений, еще более уподобляясь змеям, изогнулись, и вампирам вне круга показалось, будто они слышат шипение. Сколь древний ритуал это был! Еще Иерихон, Русколань, города Шумера и Мелуххи не зародились даже как поселки, еще море не поглотило великую Ультиму Туле, а ритмы «тамтамов» бились о темное африканское небо, и в такт им ухали и приплясывали волосатые обезьяны, едва — едва узнавшие огонь и лук. Безобразный морщинистый жрец в резных украшениях из кости вспарывал острым камнем плоть жертвы — и орда впадала в неистовство, примитивные наркотические травы поражали дикие умы, и вот уже кожистые черные крылья застилали Небеса, знаменуя пришествие Чернокрылых Богов с Восхода — Вампиров, Лемуров, Ламий более поздних времен — из болотистой Земли, скрытой ядовитыми туманами, которая еще до гибели Ультимы Туле уйдет глубоко в Океан! И выше этих Чернокрылых стоял лишь Великий Змей, враг людей с белой кожей… Древние страхи никогда так просто не уходят. Вслед за ордами чернокожих змеиные культы расползались по миру, чтобы обрести новое рождение в Средней Азии и Западной Европе. И сейчас еще дикари вудуистских ритуалов пляшут и исходят пеною изо ртов в честь Дамбаллы, прося у него власти и силы — но они такие же рабы своего страшного бога, как и любой другой фанатик, согласившийся быть донором для вампира.
Хейд поднял, держа за горло, раба с пола и всадил снизу вверх меч, производя медленный разрез. Затем завоеватель выпустил бездыханную жертву и опустился на колено, касаясь заляпанного кровью пола внутри магического круга ладонями с слегка расставленными пальцами:
— Меллек Таус!
Произнеся это имя, позднее воскресшее у йезидов и Ятукан, Хейд медленно провел окровавленными руками по своему лицу. Струи дыма с четырех сторон завились спиралями и вонзились в разлитую по полу кровь, в тело мертвого раба, а затем перемешались и составили широкое кольцо, в котором постепенно стали появляться какие — то образы. Хейд жадно вглядывался в них, опираясь на одно колено.
Так он мог сидеть долгими часами, пока кольцо ритуальных курений не исчезало само собою. Было строжайше запрещено тревожить повелителя вампиров во время таких ритуалов, ибо в таинственном зеркале из дыма он созерцал прошлое и будущее, постигал искусство полководца и управителя… Хотя это было не главное — чему принципиально новому можно научить владыку великой империи, выигравшего множество битв?
Страница 49 из 54
