Светозар любил бывать в Лесу. Еще когда ему было лет пять, он заставлял свою мать беспокоиться, надолго убегая за пределы расчищенного вокруг деревни поля — туда, где в сумраке ветвей, сплетающихся где — то под самым небосводом, запутались вечерние тени, где усыпляюще журчали ручьи и все было полно таинственной, непрекращающейся жизни.
Добавить в моё избранное
196 мин, 16 сек 13304
Хейд с Заката злое замышляет, степняки с Восхода ордами к хлебу нашему рвутся, с полудня народы подлые да хитроумные мести алчут за битвы давние… Не за горами время — биться с ними всеми придется нам: за пашни да пастбища, за выход к морям да речные пути, за жизнь саму народа нашего — чтобы не задушили Арьяварту, чтобы была она страною великою, как прежде и ныне! И негоже нам силы свои распылять. Изгнал Хейд братьев наших венетов с земли, им принадлежащей — пусть, сломаем хребет кровососу закатному — вернутся венеты на Родину, и к Арьяварте, под Русколань ее притянут. Не эти вернутся — так дети их, внуки, правнуки…
Царь кивнул:
— Так же мыслю. Говорил противное, чтобы тебя испытать. Да только вот бояре иные и говорят иное.
— А ты присмотрись к ним, владыка. Их деды — прадеды в поле спали, плащами укрывшись, границы наши сторожили, а они только животами трясти теперь горазды да за богатства свои трястись! Не у них наперво спрашивай — у народа нашего! Спроси людей простых — помогать нам братьям своим или так их бросить, на смерть верную? Все, как один, встанут — не испорчены сердца их еще, как у бояр старых!
Царь еще раз кивнул. Он не собирался спорить с боярином — потому, что спорить было не о чем, ведь в груди владыки Русколани билось такое же пламенное сердце, как и у любого другого мужа из народа Рос, рожденного на землях Арьяварты.
XI
Лучше мертвому в поле лечь!
«Берсеркер!» — трепещите, люди…
Первобытную ярость разбудят,
Зазвенев, секира и меч!
Засверкали огнем клинки,
Поднимаются Предков тени…
Никогда, никогда на колени
Наш народ не поставят враги!
И когда мы в атаку шли,
Гром на небе ударам вторил.
Будут плакать о павших героях
Рощи нашей Родной Земли…
Светозар давно был готов ко всему. По мере продвижения своего войска он рассылал в разные стороны конных разведчиков, надеясь, что владыка Арьяварты откликнется раньше, чем венетов настигнет очередное войско Хейда. Но все сложилось совсем иначе.
Как только разведчики сообщили о стремительно приближающихся преследователях, Светозар приказал посадить на повозки всех женщин и детей, бывших при войске, и приказал всем воинам младше двадцати лет сопровождать обоз на Восход — до тех пор, пока они не встретятся с воинами ариев. Вместе с обозом Светозар приказал отправить почти все продовольствие, и назначил отправление на следующее утро, чтобы воины, остававшиеся с царем венетов, могли провести ночь с женами. Сам же полководец в одиночестве объехал окрестности, думая о предстоящей битве. С одной стороны дороги, ведущей вглубь страны народа Рос, было несколько холмов, покрытых редким лиственным лесом, а с другой, на некотором отдалении — серый монолит остроконечной скалы, напоминавшей часового, выставленного ледяными горами, оставшимися позади. Вряд ли Хейд не пойдет по наезженной дороге — ему дорог каждый час, каждый миг. И вряд ли он станет как следует изучать окрестности — наверняка повелитель вампиров считает, что венеты отступают в беспорядке… Почему — то Светозар был уверен, что Хейд, в своем презрении к «холопам», к «взбунтовавшимся рабам» по — прежнему недооценивает их…
Но еще Светозар твердо знал, что надежды на победу больше нет. Ничего не оставалось царю венетам, как умереть — умереть вместе со всеми, кто остался вместе с ним, чтобы у женщин его народа родились новые дети… Он ударит с холмов на войско Хейда и прорвется к скале. Разумеется, враги после этого бросят все силы на него, и лишь когда он упадет мертвым — они поймут, что с ним пали далеко не все венеты. А на скале можно будет обороняться долго, очень долго — пока хватит сил.
Даже мысль о неизбежной смерти не пугала его. Такова участь воина — отдать жизнь за дело, которое называл своим, за свой народ. А у Светозара не было ни семьи, ни дома, не было никого, ради кого стоило бы пытаться выжить. Всю свою жизнь он прожил ради людей, ради своих братьев по крови, доверивших ему право на власть — и если теперь он должен был ради них умереть, он не станет жаловаться на судьбу. К этому он и шел долгие годы.
Перед глазами царя прошла вся его жизнь. Вот он — охотник, потом — бунтарь и вожак отряда таких же бунтарей, соратник бесстрашного Хиргарда, полководец, глава Союза Трех Народов, царь венетам… Вот куда привела его тропинка, выбежавшая из-под мохнатых елей, могучих дубов, тонких березок его детства! Несколько дней назад Светозар похоронил свою мать — и последняя нить, связывавшая его с этим миром не как царя, а как человека, оборвалась. Теперь он умрет, уступая место вождям грядущего. Потому, что таков долг Правителя. Потому, что человек по имени Светозар устал жить здесь — в мире, который никогда его не понимал, в мире, отрекшемся от великих Богов седой языческой древности!
Да, здесь, на лике Матери — Земли, у человека, следующего Правде, может быть две судьбы.
Царь кивнул:
— Так же мыслю. Говорил противное, чтобы тебя испытать. Да только вот бояре иные и говорят иное.
— А ты присмотрись к ним, владыка. Их деды — прадеды в поле спали, плащами укрывшись, границы наши сторожили, а они только животами трясти теперь горазды да за богатства свои трястись! Не у них наперво спрашивай — у народа нашего! Спроси людей простых — помогать нам братьям своим или так их бросить, на смерть верную? Все, как один, встанут — не испорчены сердца их еще, как у бояр старых!
Царь еще раз кивнул. Он не собирался спорить с боярином — потому, что спорить было не о чем, ведь в груди владыки Русколани билось такое же пламенное сердце, как и у любого другого мужа из народа Рос, рожденного на землях Арьяварты.
XI
Лучше мертвому в поле лечь!
«Берсеркер!» — трепещите, люди…
Первобытную ярость разбудят,
Зазвенев, секира и меч!
Засверкали огнем клинки,
Поднимаются Предков тени…
Никогда, никогда на колени
Наш народ не поставят враги!
И когда мы в атаку шли,
Гром на небе ударам вторил.
Будут плакать о павших героях
Рощи нашей Родной Земли…
Светозар давно был готов ко всему. По мере продвижения своего войска он рассылал в разные стороны конных разведчиков, надеясь, что владыка Арьяварты откликнется раньше, чем венетов настигнет очередное войско Хейда. Но все сложилось совсем иначе.
Как только разведчики сообщили о стремительно приближающихся преследователях, Светозар приказал посадить на повозки всех женщин и детей, бывших при войске, и приказал всем воинам младше двадцати лет сопровождать обоз на Восход — до тех пор, пока они не встретятся с воинами ариев. Вместе с обозом Светозар приказал отправить почти все продовольствие, и назначил отправление на следующее утро, чтобы воины, остававшиеся с царем венетов, могли провести ночь с женами. Сам же полководец в одиночестве объехал окрестности, думая о предстоящей битве. С одной стороны дороги, ведущей вглубь страны народа Рос, было несколько холмов, покрытых редким лиственным лесом, а с другой, на некотором отдалении — серый монолит остроконечной скалы, напоминавшей часового, выставленного ледяными горами, оставшимися позади. Вряд ли Хейд не пойдет по наезженной дороге — ему дорог каждый час, каждый миг. И вряд ли он станет как следует изучать окрестности — наверняка повелитель вампиров считает, что венеты отступают в беспорядке… Почему — то Светозар был уверен, что Хейд, в своем презрении к «холопам», к «взбунтовавшимся рабам» по — прежнему недооценивает их…
Но еще Светозар твердо знал, что надежды на победу больше нет. Ничего не оставалось царю венетам, как умереть — умереть вместе со всеми, кто остался вместе с ним, чтобы у женщин его народа родились новые дети… Он ударит с холмов на войско Хейда и прорвется к скале. Разумеется, враги после этого бросят все силы на него, и лишь когда он упадет мертвым — они поймут, что с ним пали далеко не все венеты. А на скале можно будет обороняться долго, очень долго — пока хватит сил.
Даже мысль о неизбежной смерти не пугала его. Такова участь воина — отдать жизнь за дело, которое называл своим, за свой народ. А у Светозара не было ни семьи, ни дома, не было никого, ради кого стоило бы пытаться выжить. Всю свою жизнь он прожил ради людей, ради своих братьев по крови, доверивших ему право на власть — и если теперь он должен был ради них умереть, он не станет жаловаться на судьбу. К этому он и шел долгие годы.
Перед глазами царя прошла вся его жизнь. Вот он — охотник, потом — бунтарь и вожак отряда таких же бунтарей, соратник бесстрашного Хиргарда, полководец, глава Союза Трех Народов, царь венетам… Вот куда привела его тропинка, выбежавшая из-под мохнатых елей, могучих дубов, тонких березок его детства! Несколько дней назад Светозар похоронил свою мать — и последняя нить, связывавшая его с этим миром не как царя, а как человека, оборвалась. Теперь он умрет, уступая место вождям грядущего. Потому, что таков долг Правителя. Потому, что человек по имени Светозар устал жить здесь — в мире, который никогда его не понимал, в мире, отрекшемся от великих Богов седой языческой древности!
Да, здесь, на лике Матери — Земли, у человека, следующего Правде, может быть две судьбы.
Страница 51 из 54
