Сальткрока — это утопающий в алых розах шиповника и белых гирляндах жасмина остров, где среди серых щербатых скал растут зеленые дубы и березки, цветы на лугу и густой кустарник. Остров, за которым начинается открытое море. Чтобы на него попасть, нужно несколько часов плыть на белом рейсовом пароходике «Сальткрока I»…
Добавить в моё избранное
325 мин, 57 сек 14266
Это надо совсем рехнуться! Но Чёрвен была непреклонна. Она подтолкнула его к лестнице, и хотя ноги у него подкашивались, он полез наверх.
Уже на полпути он раскаялся, что послушался Чёрвен, и хотел было повернуть назад. Но не тут то было, следом за ним карабкалась Чёрвен, а уж мимо нее никто бы не проскользнул.
— Быстрее! — сказала она, безжалостно подталкивая его наверх. Испуганный, он полез дальше, лихорадочно соображая, что он скажет, если в комнате кто то есть.
В комнате, конечно, кто то был: наверное, Столярова жена. Она сидела на стуле спиной к окну; некоторое время Пелле в ужасе созерцал ее затылок, потом кашлянул. Сначала тихо, а потом громче. Сидевшая на стуле старушка вскрикнула и обернулась; он увидел, что это и вправду Столярова жена, фру Шёблум. Именно такой он себе ее и представлял.
— Я вовсе не такой страшный, как кажусь, — заверил ее дрожащим голосом Пелле.
Тетушка Шёблум рассмеялась.
— Вон что? Значит, ты вовсе не такой страшный, как кажешься?
— Да нет, он совсем не страшный, — успокоила ее, заглядывая в окошко, Чёрвен.
— Здравствуйте, тетушка Шёблум.
Тетушка Шёблум всплеснула руками.
— Лопни мои глаза, коли это не Чёрвен!
— Да, это по мне видно, — подтвердила Чёрвен.
— А это Пелле. Он хочет купить Столярову усадьбу. Можно?
Тетушка Шёблум расхохоталась, — сразу заметно, что она была хохотушка, и сказала:
— Я не привыкла заключать сделки с людьми, которые торчат за окном. Пройдите-ка лучше в комнату.
Говорить с тетушкой Шёблум оказалось вовсе не так трудно, как вначале думал Пелле.
— Вы голодные? — первое, что она их спросила. Подумать только, какое отличное начало!
Она повела их вниз в кухню и угостила бутербродами и молоком, бутербродами с ветчиной, бутербродами с сыром, бутербродами с телятиной и с огурцом. Настоящий пир! Уплетая бутерброды и запивая их молоком, они успели ей все рассказать. О Матсоне, о Карлберге и о Лотте, о Вестермане и о Йокке, о Музесе и о Тутисен, о Юм-Юме и о Боцмане, и обо всем, что случилось на Сальткроке.
Особое внимание Чёрвен уделила Лотте Карлберг.
— Пунгала, — презрительно сказала она, — вот уж дурища, верно, тетя Шёблум?
Да, тетушка Шёблум согласилась с ней, что строить «пунгала», по крайней мере на Сальткроке, может только дурища, а снести Столярову усадьбу — ничего глупее она никогда не слыхала!
«Не хватало еще мозолей, — думал Мелькер.»
— В один день и мозоли, и литературная премия, и еще не знаю что, — это уж чересчур!«Но он решительно мчался вперед в сопровождении Юхана с Никласом. Нельзя было терять из виду Матсона. Его уродливый полосатый костюм вел их по улицам, точно путеводная звезда, и привел в небольшой желтый дом, утопающий в кустах ракитника и жасмина.»
Не успел Матсон позвонить, как рядом с ним вырос Мелькер. Никто не может помешать ему участвовать в разговоре с хозяйкой усадьбы.
Директор Карлберг обозлился.
— Нет, господин Мелькер, уходите! Вам тут делать нечего!
— Имею я право говорить с фру Шёблум, если хочу? — с горечью спросил Мелькер.
Матсон смерил его холодным взглядом.
— Я полагаю, господин Мелькер, что вам ясно: я — поверенный фру Шёблум. Неужели вы думаете, что вам поможет, если вы с ней переговорите?
Нет, Мелькер слишком хорошо знал, что не поможет, но он должен попытаться, и пусть кто нибудь посмеет ему помешать!
Дверь отворилась. На пороге стояла фру Шёблум. Матсон представил директора.
— Директор Карлберг, который покупает Столярову усадьбу.
Он делал вид, что не замечает Мелькера. Фру Шёблум, поздоровавшись с директором Карлбергом, осмотрела его с ног до головы. Мелькер деликатно кашлянул. Только бы она обратила на него внимание; она бы, может, поняла, что речь идет о жизни и смерти.
Но фру Шёблум не видела Мелькера; глядя на Карлберга, она спокойно и тихо сказала:
— Столярову усадьбу я уже продала.
Ее слова прозвучали словно гром среди ясного неба. Матсон, как баран, уставился на нее.
— Продали?
— Продали? — переспросил Карлберг.
— Что вы хотите этим сказать?
Мелькер побледнел. Все было копчено. Больше не осталось никакой надежды. Не все ли равно, кто купил усадьбу, для него и для его детей она была потеряна навсегда! И он знал об этом заранее. Странно, однако, что, когда это подтвердилось, ему стало так больно.
Юхан с Никласом заплакали, они плакали молчаливыми горькими слезами, которые щетно пытались удержать. Ими овладела усталость, да и кому повредит, если они поплачут.
— Что вы хотите этим сказать? — спросил хозяйку Матсон, обретя наконец дар речи.
— Кому вы ее продали?
— Пойдемте со мной, увидите, — сказала фру Шёблум, открывая парадную дверь.
Уже на полпути он раскаялся, что послушался Чёрвен, и хотел было повернуть назад. Но не тут то было, следом за ним карабкалась Чёрвен, а уж мимо нее никто бы не проскользнул.
— Быстрее! — сказала она, безжалостно подталкивая его наверх. Испуганный, он полез дальше, лихорадочно соображая, что он скажет, если в комнате кто то есть.
В комнате, конечно, кто то был: наверное, Столярова жена. Она сидела на стуле спиной к окну; некоторое время Пелле в ужасе созерцал ее затылок, потом кашлянул. Сначала тихо, а потом громче. Сидевшая на стуле старушка вскрикнула и обернулась; он увидел, что это и вправду Столярова жена, фру Шёблум. Именно такой он себе ее и представлял.
— Я вовсе не такой страшный, как кажусь, — заверил ее дрожащим голосом Пелле.
Тетушка Шёблум рассмеялась.
— Вон что? Значит, ты вовсе не такой страшный, как кажешься?
— Да нет, он совсем не страшный, — успокоила ее, заглядывая в окошко, Чёрвен.
— Здравствуйте, тетушка Шёблум.
Тетушка Шёблум всплеснула руками.
— Лопни мои глаза, коли это не Чёрвен!
— Да, это по мне видно, — подтвердила Чёрвен.
— А это Пелле. Он хочет купить Столярову усадьбу. Можно?
Тетушка Шёблум расхохоталась, — сразу заметно, что она была хохотушка, и сказала:
— Я не привыкла заключать сделки с людьми, которые торчат за окном. Пройдите-ка лучше в комнату.
Говорить с тетушкой Шёблум оказалось вовсе не так трудно, как вначале думал Пелле.
— Вы голодные? — первое, что она их спросила. Подумать только, какое отличное начало!
Она повела их вниз в кухню и угостила бутербродами и молоком, бутербродами с ветчиной, бутербродами с сыром, бутербродами с телятиной и с огурцом. Настоящий пир! Уплетая бутерброды и запивая их молоком, они успели ей все рассказать. О Матсоне, о Карлберге и о Лотте, о Вестермане и о Йокке, о Музесе и о Тутисен, о Юм-Юме и о Боцмане, и обо всем, что случилось на Сальткроке.
Особое внимание Чёрвен уделила Лотте Карлберг.
— Пунгала, — презрительно сказала она, — вот уж дурища, верно, тетя Шёблум?
Да, тетушка Шёблум согласилась с ней, что строить «пунгала», по крайней мере на Сальткроке, может только дурища, а снести Столярову усадьбу — ничего глупее она никогда не слыхала!
«Не хватало еще мозолей, — думал Мелькер.»
— В один день и мозоли, и литературная премия, и еще не знаю что, — это уж чересчур!«Но он решительно мчался вперед в сопровождении Юхана с Никласом. Нельзя было терять из виду Матсона. Его уродливый полосатый костюм вел их по улицам, точно путеводная звезда, и привел в небольшой желтый дом, утопающий в кустах ракитника и жасмина.»
Не успел Матсон позвонить, как рядом с ним вырос Мелькер. Никто не может помешать ему участвовать в разговоре с хозяйкой усадьбы.
Директор Карлберг обозлился.
— Нет, господин Мелькер, уходите! Вам тут делать нечего!
— Имею я право говорить с фру Шёблум, если хочу? — с горечью спросил Мелькер.
Матсон смерил его холодным взглядом.
— Я полагаю, господин Мелькер, что вам ясно: я — поверенный фру Шёблум. Неужели вы думаете, что вам поможет, если вы с ней переговорите?
Нет, Мелькер слишком хорошо знал, что не поможет, но он должен попытаться, и пусть кто нибудь посмеет ему помешать!
Дверь отворилась. На пороге стояла фру Шёблум. Матсон представил директора.
— Директор Карлберг, который покупает Столярову усадьбу.
Он делал вид, что не замечает Мелькера. Фру Шёблум, поздоровавшись с директором Карлбергом, осмотрела его с ног до головы. Мелькер деликатно кашлянул. Только бы она обратила на него внимание; она бы, может, поняла, что речь идет о жизни и смерти.
Но фру Шёблум не видела Мелькера; глядя на Карлберга, она спокойно и тихо сказала:
— Столярову усадьбу я уже продала.
Ее слова прозвучали словно гром среди ясного неба. Матсон, как баран, уставился на нее.
— Продали?
— Продали? — переспросил Карлберг.
— Что вы хотите этим сказать?
Мелькер побледнел. Все было копчено. Больше не осталось никакой надежды. Не все ли равно, кто купил усадьбу, для него и для его детей она была потеряна навсегда! И он знал об этом заранее. Странно, однако, что, когда это подтвердилось, ему стало так больно.
Юхан с Никласом заплакали, они плакали молчаливыми горькими слезами, которые щетно пытались удержать. Ими овладела усталость, да и кому повредит, если они поплачут.
— Что вы хотите этим сказать? — спросил хозяйку Матсон, обретя наконец дар речи.
— Кому вы ее продали?
— Пойдемте со мной, увидите, — сказала фру Шёблум, открывая парадную дверь.
Страница 87 из 88
