И все-таки, до чего удивительно и непостижимо Инопространство! Каждый лирен по-своему боится его. Потому что на этом вечном балу смерти и застывшей красоты тебе приходится танцевать с безумием, а уж оно непременно найдет трещину в сознании и разрушит его до основания. И неизвестно, кто или что есть твой враг. То ли бесчисленные, жадные до Жизни в твоих венах проклятые Сущности. То ли хаотичность пространства с его изощренными ловушками, Стражами и Богами, непонятно как там оказавшимися. То ли ты сам.
Добавить в моё избранное
257 мин, 2 сек 4832
Вскарабкавшись по стене, только что покоившийся в саду куст бойко одолевал одну за другой комнаты императорских покоев. Что-то новенькое за это утро. И откуда у чудо-растения его, Аурелиуса Сущность? Определенно, глаза бога не врут. Разве что…
Кустик бесцеремонно подлетел к воде и вгрызся скользкими побегами в незащищенные ребра.
Да, точно. Разве что это изначальный импульс.
Путешествовать во времени сложно и опасно не только по техническим причинам. Переносясь из настоящего в прошлое, ты размыкаешь цепь, и если ее не замкнуть изначальным импульсом, все изменения, тобою совершенные, автоматически нивелируются.
Ты отравился, тебе плохо. Чтобы не мучиться, ты возвращаешься в момент до злополучного обеда и выбрасываешь испорченную еду. Все хорошо, желудок здоров. Но причина этому — твое возвращение из будущего. Теперь же все в порядке, и причины для путешествия во времени больше нет. Если ничто не напомнит тебе вновь нырнуть в прошлое и скорректировать меню, некому будет позаботиться об испорченной еде. В итоге — снова отравление. В этом суть правила изначального импульса: вернулся в прошлое — будь добор, позаботься о том, чтобы даже после благополучно проведенных манипуляций ты в настоящем повторил процедуру, оставил знак и замкнул цепь. Не забыв вернуться обратно, естественно. И просто, и сложно.
Выбравшись из бассейна, Аурелиус на ходу закутался в сформировавшиеся из пара белые одежды и прошел в спальню. На секунду остановившись возле кровати, он вздохнул и повалился на бок. За миг до того, как его тело должно было коснуться шелкового покрывала, Рамерик вырвал себя из ткани настоящего и заскользил по струйкам пространственно-временного континуума.
— Яд готов, владыка Аурелиус.
— Подожди немного, Арлет, я сейчас закончу… Итак, тебе все ясно?
Рамерик поспешил удалиться от ведущей в Малый Зал арки. Мраморный пол длинного парадного коридора постепенно сменил зеленый цвет сначала на золотой, а затем на бледно-розовый. Голоса позади стали едва различимы.
— Да, владыка Кальтиринта.
— Тогда отправляйся на Кладбище немедленно.
— Слушаюсь, владыка.
Взбежав немного вверх по гигантской спиралевидной лестнице, Рамерик присел на широкую ступеньку и оперся спиной на перилла.
Несколько элементарных плетений — и Викентрий послушно бросится докладывать о «секретном» плане Сенатору, последний, само собой, подключит личные резервы. И вот, на руках императора, казалось, давно утерянная фигурка Лэйкера Клемийран Ватрат. Потомок славного рода, не одно поколение специализирующегося на Блокирующих Печатях — вот что составит в этой партии Лигэкуин переворачивающую комбинацию. Осталось только задать изначальный импульс и…
— Я уже сделала это, Рик.
Аурелиус медленно повернул голову.
— Сельмия?
Девушка с улыбкой устроилась на соседней ступеньке.
— А я все голову ломал тогда, почему страдаю от Постклиадрального Синдрома, если на меня никто не воздействовал?
— Меньше надо было пить. Твой Лиймкрон хуже текландтских наркотиков.
— Ты просто ничего не понимаешь в алкоголе.
— Куда уж мне.
Усмехнувшись, Аурелиус опустил взгляд.
— Не думал, что вновь тебя увижу.
— Что, не успел подготовиться? Цинично-равнодушная маска вдруг стала тебе мала?
— Насчет импульса. Мне кажется, вопрос о причине будет уместен.
— А ты не понимаешь?
— Это не ответ.
— А, по-моему, ответ.
Рамерик спрятал лицо за ладонями и запрокинул голову.
— Сама знаешь, это бесперспективно.
— Знаю, — Сельмия мягко убрала руки Аурелиуса с его лица. — Холодные. Тебе нельзя больше спускаться в Инопространство. Следующий поход ты, скорее всего, не переживешь.
— Сколько раз я просил тебя не недооценивать меня?
— С богом споришь?
— Этого бога я убью меньше, чем через год. А он, точнее, она повесит мне на шею якорь, не предупредив.
— Обиделся?
— А ты как думаешь? — Аурелиус притворно надул щеки. — Одно хорошо, теперь я знаю, где Судьба. А вот остальное меня совершенно не радует!
Наклонившись, Сельмия нежно поцеловала Рамерика в губы и провела пальцами по острым скулам.
— Даже не знаю, кому из нас больнее: мне, просуществовавшей столько тысяч лет, или тебе, с трудом одолевшему второй десяток.
— Мне не больно.
— Больно, еще как больно, — Избранная коснулась носом холодной впалой щеки. — Идеальным контролем тела, Сущности и Духа меня не обмануть. Хотя, что там. Ты можешь унять дрожь в руках, кривить губы в усмешке, играть голосом, топить чувства в твоем любимом Лиймкроне. Но глаза. Они знают о тебе все, и не хотят молчать. В них любой прочитает боль. Потому что, кроме нее, там больше ничего и нет. Разве что пустота.
— Что насчет тебя?
Кустик бесцеремонно подлетел к воде и вгрызся скользкими побегами в незащищенные ребра.
Да, точно. Разве что это изначальный импульс.
Путешествовать во времени сложно и опасно не только по техническим причинам. Переносясь из настоящего в прошлое, ты размыкаешь цепь, и если ее не замкнуть изначальным импульсом, все изменения, тобою совершенные, автоматически нивелируются.
Ты отравился, тебе плохо. Чтобы не мучиться, ты возвращаешься в момент до злополучного обеда и выбрасываешь испорченную еду. Все хорошо, желудок здоров. Но причина этому — твое возвращение из будущего. Теперь же все в порядке, и причины для путешествия во времени больше нет. Если ничто не напомнит тебе вновь нырнуть в прошлое и скорректировать меню, некому будет позаботиться об испорченной еде. В итоге — снова отравление. В этом суть правила изначального импульса: вернулся в прошлое — будь добор, позаботься о том, чтобы даже после благополучно проведенных манипуляций ты в настоящем повторил процедуру, оставил знак и замкнул цепь. Не забыв вернуться обратно, естественно. И просто, и сложно.
Выбравшись из бассейна, Аурелиус на ходу закутался в сформировавшиеся из пара белые одежды и прошел в спальню. На секунду остановившись возле кровати, он вздохнул и повалился на бок. За миг до того, как его тело должно было коснуться шелкового покрывала, Рамерик вырвал себя из ткани настоящего и заскользил по струйкам пространственно-временного континуума.
— Яд готов, владыка Аурелиус.
— Подожди немного, Арлет, я сейчас закончу… Итак, тебе все ясно?
Рамерик поспешил удалиться от ведущей в Малый Зал арки. Мраморный пол длинного парадного коридора постепенно сменил зеленый цвет сначала на золотой, а затем на бледно-розовый. Голоса позади стали едва различимы.
— Да, владыка Кальтиринта.
— Тогда отправляйся на Кладбище немедленно.
— Слушаюсь, владыка.
Взбежав немного вверх по гигантской спиралевидной лестнице, Рамерик присел на широкую ступеньку и оперся спиной на перилла.
Несколько элементарных плетений — и Викентрий послушно бросится докладывать о «секретном» плане Сенатору, последний, само собой, подключит личные резервы. И вот, на руках императора, казалось, давно утерянная фигурка Лэйкера Клемийран Ватрат. Потомок славного рода, не одно поколение специализирующегося на Блокирующих Печатях — вот что составит в этой партии Лигэкуин переворачивающую комбинацию. Осталось только задать изначальный импульс и…
— Я уже сделала это, Рик.
Аурелиус медленно повернул голову.
— Сельмия?
Девушка с улыбкой устроилась на соседней ступеньке.
— А я все голову ломал тогда, почему страдаю от Постклиадрального Синдрома, если на меня никто не воздействовал?
— Меньше надо было пить. Твой Лиймкрон хуже текландтских наркотиков.
— Ты просто ничего не понимаешь в алкоголе.
— Куда уж мне.
Усмехнувшись, Аурелиус опустил взгляд.
— Не думал, что вновь тебя увижу.
— Что, не успел подготовиться? Цинично-равнодушная маска вдруг стала тебе мала?
— Насчет импульса. Мне кажется, вопрос о причине будет уместен.
— А ты не понимаешь?
— Это не ответ.
— А, по-моему, ответ.
Рамерик спрятал лицо за ладонями и запрокинул голову.
— Сама знаешь, это бесперспективно.
— Знаю, — Сельмия мягко убрала руки Аурелиуса с его лица. — Холодные. Тебе нельзя больше спускаться в Инопространство. Следующий поход ты, скорее всего, не переживешь.
— Сколько раз я просил тебя не недооценивать меня?
— С богом споришь?
— Этого бога я убью меньше, чем через год. А он, точнее, она повесит мне на шею якорь, не предупредив.
— Обиделся?
— А ты как думаешь? — Аурелиус притворно надул щеки. — Одно хорошо, теперь я знаю, где Судьба. А вот остальное меня совершенно не радует!
Наклонившись, Сельмия нежно поцеловала Рамерика в губы и провела пальцами по острым скулам.
— Даже не знаю, кому из нас больнее: мне, просуществовавшей столько тысяч лет, или тебе, с трудом одолевшему второй десяток.
— Мне не больно.
— Больно, еще как больно, — Избранная коснулась носом холодной впалой щеки. — Идеальным контролем тела, Сущности и Духа меня не обмануть. Хотя, что там. Ты можешь унять дрожь в руках, кривить губы в усмешке, играть голосом, топить чувства в твоем любимом Лиймкроне. Но глаза. Они знают о тебе все, и не хотят молчать. В них любой прочитает боль. Потому что, кроме нее, там больше ничего и нет. Разве что пустота.
— Что насчет тебя?
Страница 68 из 78
