Приемный НЕпокой. Оля с Дашей сидели в длинном, душном и тусклом коридоре приемного отделения областной больницы в ожидании своей очереди.
Добавить в моё избранное
367 мин, 52 сек 17601
— Оленька, — Инесса Александровна неожиданно обратилась к рыдающей Ольге, — ты знаешь, у нас с Михал Михалычем есть дача… — И ее к чертям продадим?! — перебил мать взвинченный Юра.
— Юра, помолчи, — тут же осадила сына непоколебимая Инесса Александровна и продолжила:
— У нас есть замечательная дача. Михал Михалыч постоянно пропадает на ней. Он бы там все время жил, если бы не наша квартира. Я, откровенно говоря, не большой сторонник «тихой жизни» вдалеке от цивилизации, но, учитывая обстоятельства… — Инесса Александровна сделала небольшую театральную паузу, — мы с Михал Михалычем решили продать нашу квартиру.
— Мама! — закричал Юра.
— Юра, не кричи на мать! — Инесса Александровна со всей строгостью взглянула на Юру, от чего тот мигом «сбавил обороты».
— Мы решили продать нашу квартиру, — продолжала она, — сейчас, когда Михал Михалыч сделал отопление, на даче можно будет вполне комфортно жить в холодное время года. Поскольку Михал Михалыч все равно буквально живет на даче, да и Богданчику там очень нравится, квартира, по сути, остается только на мне. А мне уже тяжело. Квартира большая, у меня уже нет столько сил, чтобы постоянно там убираться. В общем, мы решили продать нашу квартиру, — с ноткой грусти закончила Инесса Александровна.
— Инесса Александровна, — вступила в разговор Ольга, — да как же так?! У Вас же шикарная «трешка», «сталинка» в самом центре!
— Да, Оленька, да, — с грустью отвечала Инесса Александровна, — квартира и вправду хорошая. Просторная, с шикарным видом… Но квартир много, а внучка у меня одна! Мы дадим вам с Юрой деньги с продажи квартиры и вы спокойно сможете оплатить лечение.
— А что, есть покупатель? — поинтересовался Юра.
— А наша соседка! — живо ответила Инесса Александровна, — помнишь Беллу Львовну? Она постоянно интересовалась нашей квартирой. Как в гости зайдет — сразу начинает нахваливать! И кухня большая, и комнаты! Вспомни! «Мне бы Володеньке такую квартирку, чтоб сыночек под боком жил!». Помнишь, Юра?
— Да помню, помню.
— Я с ней поговорила вчера. Она согласна хоть сейчас. И цену очень хорошую предлагает! Я проверяла.
— А деньги у нее есть? — с улыбкой спросил мать Юрий.
— Югочка! — с одесским акцентом ответила, — у Беллы Львовны деньги есть всегда!
— Инесса Александровна, — бросилась отговаривать свекровь Ольга, — да Вы… — Оленька, — голосом, переполненным материнского тепла, перехватила инициативу разговора Инесса Александровна, — не спорь, пожалуйста! Завтра же у тебя будут деньги. Я только об одном тебя попрошу: пожалуйста! Пожалуйста, верни мне живой и здоровой мою внучку! А про остальное не волнуйся. Остальное — это мелочи! И мы с ними как-нибудь справимся. И еще, — Инесса Александровна украдкой смахнула неподконтрольную слезу, — не ругайтесь с Юрой! Чем ругаться, лучше еще одну Дашу нам подарите!
— Инесса Александровна! — не в силах сдерживать слезы, Ольга бросилась в объятья свекрови, раскрывшейся с совершенно неожиданной стороны этим вечером.
К «обнимашкам» тут же присоединился Юра.
— Оля! — обнимая детей, строго сказала Инесса Александровна, — а ну прекращай рыдать! А то и я сейчас потеку! А мне, ты знаешь, по должности не положено!
__________острая сердечная недостаточность Помолись перед боем!
Буквально влетев на четвертый этаж, Оля, сияя от радости, стала выискивать хоть кого-то из медперсонала, кто за эти трудные месяцы стал вроде родни. Нужно было срочно поделиться тем, что распирало Олю изнутри. С кем-нибудь. С Глебом Мироновичем, Сергеем Сергеевичем, Евдокией Гавриловной… Да Бог с ней! Даже с медсестричкой Любой, миловидной, всегда улыбающейся девушкой, мигом загоравшейся алой краской смущения в присутствии Сергея Сергеевича. Но на смене никого из них не было.
С трудом сдерживая себя, чтобы не взлететь от счастья, Оля впорхнула в палату.
И увидела испуганную Дашу. Так же, как утром, Даша взгромоздилась на подушку, поджала колени к груди и обхватила голову.
— Что, зайка?! — мигом отбросив крылья, с тревогой спросила у дочки Оля.
— Мама! Сейчас начнется! — испуганно ответила Даша и покрепче обняла голову.
— Что начнется, Дашенька, что?! — сдерживая тремор, Оля обняла дочку.
— ГОЛОВА! — как утром, пронзительно закричала Даша.
Вечерний приступ, подкравшийся так внезапно, удалось купировать только к часу ночи. Все отделение, весь корпус, вся больница слышала душераздирающие, срывающиеся на визг крики Даши!
В какой-то момент головная боль отступила. Внезапно, без предупреждений и намеков. Даша беспомощно упала на подушку и затихла, став какой-то безжизненной. Безжизненной в буквальном смысле этого слова. Она часто и неритмично дышала поверхностным дыханием, иной раз делая резкие и глубокие вдохи. Почему-то не в силах глотнуть, Даша обильно смачивала подушку слюнкой, вытекавшей из полуоткрытого, перекошенного рта.
— Юра, помолчи, — тут же осадила сына непоколебимая Инесса Александровна и продолжила:
— У нас есть замечательная дача. Михал Михалыч постоянно пропадает на ней. Он бы там все время жил, если бы не наша квартира. Я, откровенно говоря, не большой сторонник «тихой жизни» вдалеке от цивилизации, но, учитывая обстоятельства… — Инесса Александровна сделала небольшую театральную паузу, — мы с Михал Михалычем решили продать нашу квартиру.
— Мама! — закричал Юра.
— Юра, не кричи на мать! — Инесса Александровна со всей строгостью взглянула на Юру, от чего тот мигом «сбавил обороты».
— Мы решили продать нашу квартиру, — продолжала она, — сейчас, когда Михал Михалыч сделал отопление, на даче можно будет вполне комфортно жить в холодное время года. Поскольку Михал Михалыч все равно буквально живет на даче, да и Богданчику там очень нравится, квартира, по сути, остается только на мне. А мне уже тяжело. Квартира большая, у меня уже нет столько сил, чтобы постоянно там убираться. В общем, мы решили продать нашу квартиру, — с ноткой грусти закончила Инесса Александровна.
— Инесса Александровна, — вступила в разговор Ольга, — да как же так?! У Вас же шикарная «трешка», «сталинка» в самом центре!
— Да, Оленька, да, — с грустью отвечала Инесса Александровна, — квартира и вправду хорошая. Просторная, с шикарным видом… Но квартир много, а внучка у меня одна! Мы дадим вам с Юрой деньги с продажи квартиры и вы спокойно сможете оплатить лечение.
— А что, есть покупатель? — поинтересовался Юра.
— А наша соседка! — живо ответила Инесса Александровна, — помнишь Беллу Львовну? Она постоянно интересовалась нашей квартирой. Как в гости зайдет — сразу начинает нахваливать! И кухня большая, и комнаты! Вспомни! «Мне бы Володеньке такую квартирку, чтоб сыночек под боком жил!». Помнишь, Юра?
— Да помню, помню.
— Я с ней поговорила вчера. Она согласна хоть сейчас. И цену очень хорошую предлагает! Я проверяла.
— А деньги у нее есть? — с улыбкой спросил мать Юрий.
— Югочка! — с одесским акцентом ответила, — у Беллы Львовны деньги есть всегда!
— Инесса Александровна, — бросилась отговаривать свекровь Ольга, — да Вы… — Оленька, — голосом, переполненным материнского тепла, перехватила инициативу разговора Инесса Александровна, — не спорь, пожалуйста! Завтра же у тебя будут деньги. Я только об одном тебя попрошу: пожалуйста! Пожалуйста, верни мне живой и здоровой мою внучку! А про остальное не волнуйся. Остальное — это мелочи! И мы с ними как-нибудь справимся. И еще, — Инесса Александровна украдкой смахнула неподконтрольную слезу, — не ругайтесь с Юрой! Чем ругаться, лучше еще одну Дашу нам подарите!
— Инесса Александровна! — не в силах сдерживать слезы, Ольга бросилась в объятья свекрови, раскрывшейся с совершенно неожиданной стороны этим вечером.
К «обнимашкам» тут же присоединился Юра.
— Оля! — обнимая детей, строго сказала Инесса Александровна, — а ну прекращай рыдать! А то и я сейчас потеку! А мне, ты знаешь, по должности не положено!
__________острая сердечная недостаточность Помолись перед боем!
Буквально влетев на четвертый этаж, Оля, сияя от радости, стала выискивать хоть кого-то из медперсонала, кто за эти трудные месяцы стал вроде родни. Нужно было срочно поделиться тем, что распирало Олю изнутри. С кем-нибудь. С Глебом Мироновичем, Сергеем Сергеевичем, Евдокией Гавриловной… Да Бог с ней! Даже с медсестричкой Любой, миловидной, всегда улыбающейся девушкой, мигом загоравшейся алой краской смущения в присутствии Сергея Сергеевича. Но на смене никого из них не было.
С трудом сдерживая себя, чтобы не взлететь от счастья, Оля впорхнула в палату.
И увидела испуганную Дашу. Так же, как утром, Даша взгромоздилась на подушку, поджала колени к груди и обхватила голову.
— Что, зайка?! — мигом отбросив крылья, с тревогой спросила у дочки Оля.
— Мама! Сейчас начнется! — испуганно ответила Даша и покрепче обняла голову.
— Что начнется, Дашенька, что?! — сдерживая тремор, Оля обняла дочку.
— ГОЛОВА! — как утром, пронзительно закричала Даша.
Вечерний приступ, подкравшийся так внезапно, удалось купировать только к часу ночи. Все отделение, весь корпус, вся больница слышала душераздирающие, срывающиеся на визг крики Даши!
В какой-то момент головная боль отступила. Внезапно, без предупреждений и намеков. Даша беспомощно упала на подушку и затихла, став какой-то безжизненной. Безжизненной в буквальном смысле этого слова. Она часто и неритмично дышала поверхностным дыханием, иной раз делая резкие и глубокие вдохи. Почему-то не в силах глотнуть, Даша обильно смачивала подушку слюнкой, вытекавшей из полуоткрытого, перекошенного рта.
Страница 81 из 107
