Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
Добавить в моё избранноеВыражение лица графа подсказало Соту, что вампир тоже наслаждается тем, как действует это заклятье. Темные глаза графа закатились так, что были видны одни лишь белки, а веки слегка дрожали. Бледные щеки расцвели ярким румянцем, а хищный рот вытянулся и приоткрылся в довольной улыбке. Теперь стали во всю длину видны белые клыки вампира, напоминающие клыки собаки или волка, отчего граф больше чем когда-либо стал похож на жестокого дикого зверя. Впрочем, такое выражение лица очень шло существу, которое поддерживало свою жизнь, высасывая жизненную силу из других. Очевидно было, что процедура, когда он служил лишь проводником для передачи энергии от жертвы кому-то другому, бодрила графа, дразня его аппетит.
Наконец пронзительные крики стали стихать, превратившись в жалобное хныканье, потом и эти звуки прекратились. Сот заметил, что тонкие, словно ножом вырезанные черты лица вистани изменились. Черные пронзительные глаза стали мутными, водянистыми и утратили живой блеск, гладкая кожа, словно после оспы, покрылась многочисленными ямками и глубокими морщинами; на скулах она натянулась, как мокрая ткань, а на подбородке, по которому стекала липкая слюна, наоборот набрякла и обвисла. Граф Страд убрал руку со лба юноши, и голова его безвольно упала на грудь.
— Мертв? — спросил Сот, потирая излеченное запястье здоровой рукой, словно оценивая работу.
— Конечно, — отозвался Страд почти приветливо. Приподняв голову вистани, он всмотрелся в его лицо. — Это был последний из племени мадам Гирани, за исключением, конечно, Магды. Когда она умрет…
Граф снова выпустил голову трупа, так что она мотнулась на расслабленной мертвой шее, и потер руки с таким видом, словно они замарались от прикосновения к быстро остывающей плоти.
Лорд Сот медленно поднял помятую латную рукавицу и кольчугу, которую он снял с раненой руки. Металл был сильно покорежен зубами дракона, поцарапан, а во многих местах зияли треугольные отверстия, оставленные страшными клыками рептилии. Кольчуга была прорвана, а сочленения доспеха помяты так сильно, что почти перестали сгибаться.
— Я должен пойти в подвал и починить свои доспехи, — объявил Сот.
— Не спешите, лорд Сот, — ответил Страд, указывая на единственные места для сидения, сохранившиеся в зале, — два низких квадратных кресла по сторонам пылающего очага. — Нам с вами нужно немного поговорить. Кроме того, я уверен, что в оружейной кладовой моей башни найдется пара латных рукавиц подходящего размера. Я мог бы заменить ими ваши испорченные рукавицы. Сомневаюсь, что кто-то осмелился забраться туда и что-нибудь украсть, с тех пор как я… выселил отсюда прежних жильцов.
— Я предпочел бы сохранить эти краги, — заметил Сот. — Это очень старые доспехи. За три с половиной столетия они стали моей второй кожей, более привычной, чем даже эта, — он вытянул вперед руку, так что в свете пламени очага стала видна его полупрозрачная, призрачная плоть.
Усаживаясь у огня, Страд кивнул: — Конечно, конечно. Я понимаю вас, лорд Сот.
Он снова повторил приглашающий жест, и Сот, немного поколебавшись, сел. Граф протянул к огню пальцы. Его длинные черные ногти были такими же длинными, как когти на ногах Азраэля.
— Вы не спросили меня, лорд Сот, почему я по-прежнему нуждаюсь в вас как в союзнике.
Рыцарь Смерти пожал плечами: — Это очевидно, граф. Вы надеетесь увидеть герцога Гундара покорившимся или даже убитым. Теперь, когда вы убедились в моей силе, я представляюсь вам самым подходящим орудием для осуществления ваших планов.
— Совершенно справедливо, — кивнул вампир. — Сначала я был очень рассержен. Редко кто осмеливается бросить мне вызов, особенно в моем собственном доме.
Он соединил вместе кончики пальцев и добавил: — Дело в том, что давненько уже в мои владения не проникал никто, кто мог бы сравниться с вами в могуществе, лорд Сот. Естественно поэтому, что я недооценил вас и вашей роли в дальнейшей жизни графства Баровия.
Страд встал и зашагал из стороны в сторону перед камином.
— Дракон, которого вы уничтожили, редкость в наших краях, однако это не значит, что мне нечем его заменить. Что касается посланника герцога Гундара, то вам удалось заставить его сотрудничать с нами.
— Паргат так ничего и не сказал мне.
— Зато мне он рассказал все. Я вызвал его дух и допросил, — со счастливой улыбкой сказал Страд. — Маленькое чудовище, сын Гундара, действительно связал его заклятьем молчания, так что пока он был жив, он не мог ничего рассказать мне о секретах, которые были ему известны. Однако после его смерти действие заклятья прекратилось. Мне следовало подумать об этом с самого начала.
Темные глаза графа сверкнули, отражая пламя в очаге.
