Дракула

Я отправился к двери. Доктор Сьюард сидел на матрасе и при моем появлении вскочил на ноги.

— Что—нибудь случилось? — спросил он в тревоге.

— Нет! — отвечал я, — но Мина хочет сейчас же видеть Ван Хелзинка.

— Я пойду за ним, — сказал он, бросаясь к комнате профессора. Минуты через две—три Ван Хелзинк стоял уже совершенно одетый в нашей комнате, в то время как Моррис и Годалминг расспрашивали доктора Сьюарда. Увидев Мину, профессор улыбнулся, чтобы скрыть свое беспокойство, потер руки и сказал: — О, дорогая Мина, действительно, перемена к луч­шему. Посмотрите—ка, Джонатан, мы вернули себе нашу Мину, она точно такая же, какая была всегда… Ну, что вы хотите? Ведь недаром же меня позвали в столь не­урочный час? — Я хочу, чтобы вы меня загипнотизировали, — от­ветила она, — и притом до восхода солнца, так как я чувствую, что могу говорить свободно. Торопитесь, время не терпит!

Не говоря ни слова, он заставил ее сесть в постели. Затем, устремив на нее пристальный взгляд, он стал проделывать пассы, водя руками сверху вниз. Постепен­но глаза Мины начали смыкаться, и вскоре она заснула. Профессор сделал еще несколько пассов и затем оста­новился; я видел, что с его лба градом струился пот. Мина открыла глаза, но теперь она казалась совсем другой женщиной. Глаза ее глядели куда—то вдаль, а голос звучал как—то мечтательно, чего я прежде ни­когда не слыхал. Профессор поднял руку в знак мол­чания и приказал мне позвать остальных. Они вошли на цыпочках, заперев за собой дверь, и стали у конца кровати. Мина их, видимо, не замечала. Наконец, Ван Хелзинк нарушил молчание, говоря тихим голосом, чтобы не прерывать течения ее мыслей.

— Где вы? — Я не знаю, — послышался ответ.

На несколько минут опять водворилась тишина.

Мина сидела без движения перед профессором, вперив­шим в нее свой взор; остальные едва осмеливались ды­шать. В комнате стало светлей; все еще не сводя глаз с лица Мины, профессор приказал мне поднять шторы.

Я исполнил его желание, и розовые лучи расплылись по комнате. Профессор сейчас же продолжал.

— Где вы теперь?

Ответ прозвучал как бы издалека: — Я не знаю. Все мне чуждо!

— Что вы видите? — Я ничего не могу различить, все темно вокруг меня.

— Что вы слышите? — Плеск воды; она журчит и волнуется, точно взды­мая маленькие волны. Я слышу их снаружи.

— Значит, вы находитесь на корабле? — О, да!

— Что вы еще слышите? — Шаги людей, бегающих над моей головой; кроме того, лязг цепей и грохот якоря.

— Что вы делаете? — Я лежу спокойно, да, спокойно, как будто я уже умерла!

Голос ее умолк, и она задышала как во сне, глаза закрылись.

Между тем солнце поднялось высоко, и наступил день. Ван Хелзинк положил свои руки на плечи Мины и осторожно опустил ее голову на подушку. Она лежала несколько минут, как спящее дитя, затем глубоко вздох­нула и с удивлением посмотрела на нас.

— Я говорила во сне? — спросила она. Она это знала, по—видимому, и так. Но ей хотелось узнать, что она говорила. Профессор повторил весь разговор и ска­зал: — Итак, нельзя терять ни минуты; быть может, еще не поздно!

Мистер Моррис и лорд Годалминг направились к двери, но профессор позвал их спокойным голосом: — Подождите, друзья! Судно это поднимало якорь в то время, когда она говорила. В огромном порту Лон­дона сейчас многие суда готовятся к отплытию. Которое из них наше? Слава Богу, у нас опять есть нить, хотя мы и не знаем, куда она приведет. Мы были слепы; если сейчас бросить взгляд назад, то станет ясно, что мы могли бы тогда увидеть. Теперь мы знаем, о чем думал граф, захватывая с собой деньги, хотя ему угрожал страшный кинжал Джонатана. Он хотел убежать. Вы слышите, убежать! Но зная, что у него остался всего один ящик, и что ему не укрыться в Лондоне, где его пресле­дуют пять человек, словно собаки, охотящиеся за птицей, он сел на судно, захватил с собой ящик и покинул страну. Он думает убежать, но мы последуем за ним. Наша лиса хитра, ох, как хитра, и мы должны следить за ней очень внимательно. Я тоже хитер, и думаю, хитрее его. А пока мы можем быть спокойны, потому что между ним и нами лежит вода, и он не сможет сюда явиться, пока судно не пристанет к берегу. Посмотрите, солнце уже высоко, и день принадлежит нам до захода. Примем ванну, оде­немся и позавтракаем, в чем все мы нуждаемся и что можем спокойно сделать, так как его нет больше в этой стране.

— Но зачем нам его искать, раз он уехал?

Он взял ее руку и погладил, говоря: — Не расспрашивайте меня пока ни о чем, после завтрака я все расскажу.

Он замолчал, и мы разошлись по своим комнатам, чтобы переодеться. После завтрака Мина повторила свой вопрос.

Он посмотрел на нее серьезно и ответил печальным голосом: — Потому что, дорогая госпожа Мина, мы теперь больше, чем когда—либо должны найти его, если бы даже нам пришлось проникнуть в самый ад!