Дракула

Это был маленький кусок освященной облатки, ко­торую он положил в конверт и передал мне.

— Теперь, — добавил он, — скажи—ка, Джон, где отмычки? Если нам не удастся открыть дверь, то при­дется вламываться в дом через окно, как было однажды у мисс Люси.

Доктор Сьюард попробовал несколько отмычек, причем его хирургическая привычка послужила ему нема­лую службу. Он быстро нашел подходящую и открыл дверь.

— In manus tuas, Domine! — сказал профессор, переступая через порог и осеняя себя крестным зна­мением.

Мы закрыли за собой дверь, чтобы не привлекать ничьего внимания, когда зажжем свои электрические лампочки. Профессор осторожно попробовал замок, что­бы узнать, сможем ли мы отпереть его без затруднения, если будем торопиться к выходу. После этого все мы зажгли свои лампочки и принялись за поиски. Я никак не мог отделаться от ощущения, что с нами находился кто—то еще. Вероятно, это было следствием воспомина­ния, неотвязно жившего в моей душе, о жуткой обста­новке, в которой произошли все эти ужасы в Трансиль­вании. Мне показалось, что и остальные испытывали те же чувства, поскольку я заметил, что при каждом звуке, каждой новой тени, каждом шорохе они то и дело оглядывались.

Все окружающее было покрыто густым слоем пыли. Пол казался покрытым ею на несколько вершков, за исключением тех мест, где видны были свежие следы с отпечатками гвоздей с широкими шляпками, как я мог различить, освещая затвердевшую пыль своей лампоч­кой. Стены были также покрыты слоем пыли, а по углам висела масса паутины. В зале на столе лежала большая связка ключей с пожелтевшими от времени ярлыками на каждом из них. По—видимому, ими несколько раз пользовались, потому что на пыльном покрывале стола было несколько одинаковых следов, подобных тому, какой образовался после того, как их поднял профессор. Он повернулся ко мне и сказал: — Ты знаком с этим местом, Джонатан? Ты снимал с него план, и тебе оно, во всяком случае, более знакомо, чем мне. Где дорога к часовне?

Я имел смутное представление, где находится часов­ня, хотя в прошлое свое посещение так и не смог до­браться до нее. В конце концов, после нескольких не­верных поворотов, я нашел дорогу и очутился против низкой, сводчатой, дубовой двери, обитой железными полосами.

— Вот это где, — сказал профессор, осветив своей лампой маленький план дома, скопированный из книг моей собственной корреспонденции, относящейся к най­му дома. С небольшим затруднением мы отыскали в связке нужный нам ключ и отперли дверь. Мы готови­лись к чему—то неприятному, потому что в то время, когда мы открывали дверь, сквозь щели крался слабый отвратительный запах, но никто из нас не ожидал той вони, которая ударила нам в нос. Никто из нас, кроме меня, не встречал раньше графа, а когда его видел я, он либо находился в своих комнатах, но в стадии поста, либо, если был упитан свежей кровью — находился в разрушенном здании на открытом воздухе; здесь же помещение было небольшое и закрытое, кроме того, в нем десятки лет никто не жил, из—за чего воздух сде­лался затхлым и зловонным; в нем носился землистый запах каких—то гниющих миазмов, вызывавший тошноту.

При обычных условиях такое зловоние заставило бы нас бросить это предприятие; но данный случай был не из обыкновенных, а высокая и ужасная цель, к ко­торой мы стремились, вливала в нас силу, бывшую силь­нее просто физических неприятностей. После неволь­ного содрогания, охватившего нас при первом приступе омерзения, мы все как один принялись за работу, словно это отвратительное место было садом, наполненным розами. Мы произвели подробный осмотр местности, перед началом которого профессор сказал: — Нам предстоит, во—первых, проверить, сколько осталось ящиков; затем мы должны исследовать каж­дую дыру, каждую щель, каждый угол, и посмотреть, не можем ли мы найти какого—нибудь ключа к тому, что произошло с остальными ящиками.

Достаточно было одного взгляда, чтобы узнать сколько их осталось, потому что ящики с землей были громадного размера и не могли остаться незамечен­ными.

Из пятидесяти осталось всего двадцать девять!

Я испытал мгновение ужаса, ибо, заметив, что лорд Годалминг внезапно повернулся и посмотрел вдоль темнеющего прохода, я также взглянул туда — и на минуту у меня замерло сердце. Мне показалось, что я вижу силуэт графа, вырисовывающийся в тени; я отчет­ливо увидел лукавое, мертвенно—бледное горбоносое лицо с красными глазами, красными губами. Это продол­жалось всего одно мгновение, потому что, когда лорд Годалминг сказал: — Мне показалось, что я видел чье—то лицо, но это только игра теней, — и возобновил свои расследования, я направил свет моей лампочки в указанном направ­лении и пошел в проход. Я не нашел ничьих следов; а так как там не встретилось ни углов, ни дверей, ни малейшей скважины, а лишь одни капитальные стены, то, следовательно, ему некуда было и скрыться. Я решил, что страх сыграл на руку воображению, и ничего не ска­зал своим спутникам.