Гарри Киф унаследовал способности экстрасенса по материнской линии. Он разбил их до недосягаемых высот парапсихического могущества. Гарри — некроскоп: он разговаривает с мертвецами, как другие разговаривают с друзьями или соседями. Понятно, что Великое Большинство — мертвецы — считают некроскопа своим другом, ведь он один — свет в их вечной тьме, ниточка, связующая их с тем миром, что они покинули.
Добавить в моё избранное
696 мин, 27 сек 7230
Кларк наконец захлопнул рот, повернулся к Джордану и уставился на него. Да, это был Джордан, такой же, каким Кларк всегда его знал. Но он все же схватил Тревора за руку и крепко стиснул ее, продолжая разглядывать его еще внимательнее, словно желая убедиться на все сто процентов. Но деваться было некуда: это был Тревор Джордан, вне всякого сомнения. Телепат со своей стороны сочувственно и безропотно позволял своему старинному другу придирчиво вглядываться в каждую черточку знакомого облика.
У Джордана было открытое продолговатое лицо с серыми глазами, начинающие редеть светлые волосы, слегка прикрывали лоб; свойственное ему ранее мальчишеское выражение удивления сменила печать забот. По его губам всегда можно было угадать обуревавшие его чувства: обычно насмешливо изогнутые, когда что-то было не так, губы бывали плотно сжаты и выпрямлены, как сейчас, — значит, что-то не так.
«Добрый старый надежный Тревор, — подумал Кларк, — прозрачный, как стекло, открытый, как книга. Тревор Джордан, чуткий и всегда готовый действовать. Я не встречал еще человека, который бы не любил тебя. А если такой и был, что ж, ты просто обходил его. Но ты, конечно, знаешь, о чем я сейчас думаю — если это и впрямь ты»
Джордан ухмыльнулся и сказал: — Ты забыл добавить еще, что я красив и сложен, как бог! А что там насчет мальчишества? Ты что, считаешь меня большим ребенком, Дарси?
Кларк откинулся в кресле и дрожащей рукой потер разгоряченный лоб. Он долго смотрел попеременно то на Гарри Кифа, то на Тревора Джордана, потом наконец вымолвил: — Что тут скажешь? Разве что — добро пожаловать, Тревор.
Они еще долго сидели, пили виски и разговаривали. Дарси рассказал то, что знал сам, и в заключение заметил: — Так что Пакстон должен был сообщить о том, что я передал тебе папки с делами этих девушек, Гарри. Одного этого было достаточно, чтобы отстранить меня. А насчет того, что они придут за тобой… ты знаком с методами отдела не хуже меня. Да, рано или поздно, они придут.
— А за мной? — спросил Тревор.
— За тобой — нет, — сказал Кларк. — Потому что первое, что я завтра сделаю, — это поеду в город и обрисую ситуацию. Я могу позвонить министру в любое время, но сейчас слишком рано. Поэтому я поговорю в отделе с тем, кого застану из начальства, и, не сомневаюсь, они полностью разберутся во всем, что происходит. Это поможет отвлечь их на время от Гарри.
— Надеюсь, — бесстрастно промолвил некроскоп, — что они в самом деле отвяжутся от меня.
Он снял темные очки и попросил Дарси погасить свет.
Увидев лицо Гарри в темноте, бывший глава отдела тихо проговорил: — Гарри, я также надеюсь на это — ради них же самих.
Гарри знал, что Дарси не хитрит с ним; Дарси — один из немногих людей во всем мире, кому он может доверять. Но вампирское естество некроскопа набирало силу, и поэтому он видел в Дарси Кларка и друга, и врага. Предвидеть, то есть достоверно предсказывать будущее Гарри не умел; он хорошо знал, что прогнозирование будущего — дело ненадежное, полное парадоксов. Но он чертовски точно мог предсказать, что на него надвигается. Если ему придется пробыть здесь, в этом мире, дольше, чем он планировал, если дело, которое он себе наметил, задержит его хоть на несколько дней, вполне может случиться, что Дарси примкнет к его преследователям. Поскольку превращение Гарри бурно прогрессировало, отделу понадобятся все специалисты для борьбы с ним, а уж Дарси — тем более. Так или иначе, но он тоже будет втянут в эту борьбу.
У него нет выбора: рано или поздно носитель заразы должен быть уничтожен. Просто, как дважды два.
— Послушай, Дарси, — сказал Гарри, когда свет снова был включен, — если бы мы когда-нибудь пошли друг против друга, остановить меня мог бы только ты. Вот причина, по которой я тебя побаиваюсь. Ты слышал, что я теперь телепат? Это правда. И я подумал: ты не будешь против, если я загляну в твое сознание?
Талант Дарси не подавал сигнала тревоги. Ведь Гарри не собирался вредить ему. То, что он собирался сделать, было своего рода страховкой; потом, когда опасность минует, ее можно будет аннулировать. Вредить Кларку — нет; только его дару. Ведь это было единственное, чего боялся некроскоп; пойти против Кларка, зная, что его не победить, что охраняющий его ангел встанет на защиту. А если Кларка лишить дара, он станет беспомощным. Пока Гарри остается здесь. А потом… потом можно будет вернуть дар обратно.
— Хочешь заглянуть в мой мозг? — переспросил Дарси.
— Если ты не против, — кивнул Гарри. — И только при твоем содействии.
Кларку это ничего не говорило.
— А разве ты не читал мои мысли, как только что Тревор? — Это разные веши, — ответил Гарри. — Мне нужно, чтобы ты пригласил меня. Как будто в твоем мозгу есть дверь, и ты ее распахиваешь.
— Раз ты так хочешь… — пожал плечами Дарси; его глаза встретились с глазами некроскопа и утонули в них.
У Джордана было открытое продолговатое лицо с серыми глазами, начинающие редеть светлые волосы, слегка прикрывали лоб; свойственное ему ранее мальчишеское выражение удивления сменила печать забот. По его губам всегда можно было угадать обуревавшие его чувства: обычно насмешливо изогнутые, когда что-то было не так, губы бывали плотно сжаты и выпрямлены, как сейчас, — значит, что-то не так.
«Добрый старый надежный Тревор, — подумал Кларк, — прозрачный, как стекло, открытый, как книга. Тревор Джордан, чуткий и всегда готовый действовать. Я не встречал еще человека, который бы не любил тебя. А если такой и был, что ж, ты просто обходил его. Но ты, конечно, знаешь, о чем я сейчас думаю — если это и впрямь ты»
Джордан ухмыльнулся и сказал: — Ты забыл добавить еще, что я красив и сложен, как бог! А что там насчет мальчишества? Ты что, считаешь меня большим ребенком, Дарси?
Кларк откинулся в кресле и дрожащей рукой потер разгоряченный лоб. Он долго смотрел попеременно то на Гарри Кифа, то на Тревора Джордана, потом наконец вымолвил: — Что тут скажешь? Разве что — добро пожаловать, Тревор.
Они еще долго сидели, пили виски и разговаривали. Дарси рассказал то, что знал сам, и в заключение заметил: — Так что Пакстон должен был сообщить о том, что я передал тебе папки с делами этих девушек, Гарри. Одного этого было достаточно, чтобы отстранить меня. А насчет того, что они придут за тобой… ты знаком с методами отдела не хуже меня. Да, рано или поздно, они придут.
— А за мной? — спросил Тревор.
— За тобой — нет, — сказал Кларк. — Потому что первое, что я завтра сделаю, — это поеду в город и обрисую ситуацию. Я могу позвонить министру в любое время, но сейчас слишком рано. Поэтому я поговорю в отделе с тем, кого застану из начальства, и, не сомневаюсь, они полностью разберутся во всем, что происходит. Это поможет отвлечь их на время от Гарри.
— Надеюсь, — бесстрастно промолвил некроскоп, — что они в самом деле отвяжутся от меня.
Он снял темные очки и попросил Дарси погасить свет.
Увидев лицо Гарри в темноте, бывший глава отдела тихо проговорил: — Гарри, я также надеюсь на это — ради них же самих.
Гарри знал, что Дарси не хитрит с ним; Дарси — один из немногих людей во всем мире, кому он может доверять. Но вампирское естество некроскопа набирало силу, и поэтому он видел в Дарси Кларка и друга, и врага. Предвидеть, то есть достоверно предсказывать будущее Гарри не умел; он хорошо знал, что прогнозирование будущего — дело ненадежное, полное парадоксов. Но он чертовски точно мог предсказать, что на него надвигается. Если ему придется пробыть здесь, в этом мире, дольше, чем он планировал, если дело, которое он себе наметил, задержит его хоть на несколько дней, вполне может случиться, что Дарси примкнет к его преследователям. Поскольку превращение Гарри бурно прогрессировало, отделу понадобятся все специалисты для борьбы с ним, а уж Дарси — тем более. Так или иначе, но он тоже будет втянут в эту борьбу.
У него нет выбора: рано или поздно носитель заразы должен быть уничтожен. Просто, как дважды два.
— Послушай, Дарси, — сказал Гарри, когда свет снова был включен, — если бы мы когда-нибудь пошли друг против друга, остановить меня мог бы только ты. Вот причина, по которой я тебя побаиваюсь. Ты слышал, что я теперь телепат? Это правда. И я подумал: ты не будешь против, если я загляну в твое сознание?
Талант Дарси не подавал сигнала тревоги. Ведь Гарри не собирался вредить ему. То, что он собирался сделать, было своего рода страховкой; потом, когда опасность минует, ее можно будет аннулировать. Вредить Кларку — нет; только его дару. Ведь это было единственное, чего боялся некроскоп; пойти против Кларка, зная, что его не победить, что охраняющий его ангел встанет на защиту. А если Кларка лишить дара, он станет беспомощным. Пока Гарри остается здесь. А потом… потом можно будет вернуть дар обратно.
— Хочешь заглянуть в мой мозг? — переспросил Дарси.
— Если ты не против, — кивнул Гарри. — И только при твоем содействии.
Кларку это ничего не говорило.
— А разве ты не читал мои мысли, как только что Тревор? — Это разные веши, — ответил Гарри. — Мне нужно, чтобы ты пригласил меня. Как будто в твоем мозгу есть дверь, и ты ее распахиваешь.
— Раз ты так хочешь… — пожал плечами Дарси; его глаза встретились с глазами некроскопа и утонули в них.
Страница 86 из 187
