Но мне ненавистны произведения, которые являются чистой выдумкой, даже самый фантастический сюжет должен быть фактически обоснован, только лжец руководствуется голой выдумкой. Лорд Байрон. Письмо к издателю...
Добавить в моё избранное
454 мин, 10 сек 17245
Поменьше привлекай к себе внимание, будь благоразумным, как я, как все мы.
Я взглянул на нее и подумал о знакомой Ловласа, которую так и не встретил.
— Кто-нибудь еще нашей породы есть здесь, в Лондоне? — спросил я.
Леди Мельбурн наклонила голову.
— Конечно, — ответила она.
— Вы их знаете?
Она улыбнулась.
— Я говорила, что мы очень осторожны. — Она помолчала. — Честно говоря, Байрон, мы стараемся оградить себя от твоей силы, она делает тебя могущественным, но опасным. У тебя есть гениальность, поэтому будь осторожен.
Она взяла меня за руку, пристально глядя в лицо.
— Ты сомневаешься, что закон не пощадит нас, если мы обнаружим себя? У тебя ужасная репутация, твое разоблачение может уничтожить всех нас.
— Я не собираюсь скрываться, — лениво сказал я. Но ее настойчивость произвела на меня впечатление, и с тех пор я стал прислушиваться к ее словам. Я не стал убивать Каролину, но приложил все усилия, чтобы не подпускать ее к себе. Я старался не привлекать к себе внимание — заводил любовниц, пил, играл в карты, говорил о политике — иными словами, вел себя так, как все лондонские денди. Более того, я проводил все время с Хобхаузом, который был единственной опорой в моей жизни. Хобби никогда не расспрашивал меня о днях, проведенных без него в Греции, а я ничего не рассказывал ему. Как настоящий друг, он пытался удержать меня от ссор и скандалов, и я доверял ему так, как не доверял самому себе. Только поздно ночью, возвратившись из игорного клуба, я избавлялся от его общества и, выскользнув в темноту ночи, возобновлял тот образ жизни, о котором Хобхауз не подозревал. На несколько часов я становился самим собой. Но даже среди доков и грязных трущоб я помнил увещания леди Мельбурн и старался быть осмотрительным. Намеченные жертвы никогда не уходили от своего преследователя.
Однажды ночью, когда жажда особенно сильно мучила меня, Каро устроила сцену, заявившись поздно ночью ко мне в своем пажеском костюме, уговаривая меня тайно бежать с ней. Хобхауз был тверд как камень, и ей пришлось отступить, но меня трясла жесточайшая лихорадка от страстного желания сбросить все это притворство. Дождавшись ухода Хобхауза, я прокрался в ночные трущобы Уайтчепела, на его пустынные туманные улицы. Жажда крови была такой нестерпимой, что мне уже было не до осторожности. Мои шаги эхом отдавались в тишине грязного переулка. Теперь запах крови стал более ощутимым. Кто-то зашевелился позади. Я обернулся и увидел опускающуюся руку грабителя. Я схватил его и прижал к земле. Он увидел мое лицо и закричал. Я полоснул его по горлу. Воцарилась тишина. Я чувствовал только сладостный поток крови на моем лице. Насытившись, я опустил бездыханное тело в грязь и вдруг остановился, почувствовав запах крови другого человека. Подняв глаза, я увидел Каро.
Я медленно вытер кровь с губ. Безумными глазами, полными отчаяния, Каро смотрела на меня. Подойдя к (ней, я провел пальцами по ее волосам, она вздрогнула,
готовая бежать, но вдруг ее худенькое тельце начали сотрясать беззвучные рыдания. Она бросилась целовать меня, размазывая кровь по своему лицу. Я удержал ее.
— Каро, — мой шепот проникал в ее мысли, — ты ничего не видела сегодня ночью. Она молча кивнула.
— Нам нужно идти, — сказал я, взглянув на труп, лежавший в луже.
Я взял Каро за руку.
— Пойдем, здесь не следует оставаться.
В экипаже Каро не проронила ни слова. По дороге в Уайтхолл я нежно любил ее. Я проводил ее в Мельбурн-хаус, мы простились с поцелуем. Возвращаясь к экипажу, я увидел свое отражение в зеркале. На меня смотрело прекрасное лицо, искаженное гримасой ужаса и отчаяния. Я задрожал, как Каро, страдание и злоба боролись во мне, но внешне я был холоден и спокоен. Завернувшись в плащ, я вышел на ночную улицу.
На следующее утро Каро, прорвавшись мимо слуги, преграждавшего ей путь, вбежала в мою комнату и закричала, чтобы мои друзья оставили нас одних.
— Я люблю тебя, — сказала она, когда мы остались наедине. — Я люблю тебя, Байрон, всем сердцем, большие жизни. Возьми мою жизнь, если не хочешь взять мое тело. — Она разорвала на себе одежду. — Убей меня! Выпей мою кровь!
Я пристально посмотрел на нее и покачал головой.
— Оставь меня в покое, — произнес я.
Но Каро схватила мою руку и прильнула ко мне.
— Позволь мне стать таким же созданием, как ты! Позволь разделить с тобой жизнь! Я отрекусь от всего! Я рассмеялся.
— Ты не знаешь, что говоришь.
— Знаю, — выкрикнула Каро. — Знаю, знаю. Я хочу получить поцелуй смерти! Я хочу разделить тьму, из которой ты явился! Я хочу испробовать волшебный вкус твоей крови! — Она начала рыдать и упала на колени. — Пожалуйста, Байрон! Пожалуйста, я не могу жить без тебя. Дай мне свою кровь, пожалуйста!
Я смотрел на нее, чувствуя страшную жалость и искушение.
Я взглянул на нее и подумал о знакомой Ловласа, которую так и не встретил.
— Кто-нибудь еще нашей породы есть здесь, в Лондоне? — спросил я.
Леди Мельбурн наклонила голову.
— Конечно, — ответила она.
— Вы их знаете?
Она улыбнулась.
— Я говорила, что мы очень осторожны. — Она помолчала. — Честно говоря, Байрон, мы стараемся оградить себя от твоей силы, она делает тебя могущественным, но опасным. У тебя есть гениальность, поэтому будь осторожен.
Она взяла меня за руку, пристально глядя в лицо.
— Ты сомневаешься, что закон не пощадит нас, если мы обнаружим себя? У тебя ужасная репутация, твое разоблачение может уничтожить всех нас.
— Я не собираюсь скрываться, — лениво сказал я. Но ее настойчивость произвела на меня впечатление, и с тех пор я стал прислушиваться к ее словам. Я не стал убивать Каролину, но приложил все усилия, чтобы не подпускать ее к себе. Я старался не привлекать к себе внимание — заводил любовниц, пил, играл в карты, говорил о политике — иными словами, вел себя так, как все лондонские денди. Более того, я проводил все время с Хобхаузом, который был единственной опорой в моей жизни. Хобби никогда не расспрашивал меня о днях, проведенных без него в Греции, а я ничего не рассказывал ему. Как настоящий друг, он пытался удержать меня от ссор и скандалов, и я доверял ему так, как не доверял самому себе. Только поздно ночью, возвратившись из игорного клуба, я избавлялся от его общества и, выскользнув в темноту ночи, возобновлял тот образ жизни, о котором Хобхауз не подозревал. На несколько часов я становился самим собой. Но даже среди доков и грязных трущоб я помнил увещания леди Мельбурн и старался быть осмотрительным. Намеченные жертвы никогда не уходили от своего преследователя.
Однажды ночью, когда жажда особенно сильно мучила меня, Каро устроила сцену, заявившись поздно ночью ко мне в своем пажеском костюме, уговаривая меня тайно бежать с ней. Хобхауз был тверд как камень, и ей пришлось отступить, но меня трясла жесточайшая лихорадка от страстного желания сбросить все это притворство. Дождавшись ухода Хобхауза, я прокрался в ночные трущобы Уайтчепела, на его пустынные туманные улицы. Жажда крови была такой нестерпимой, что мне уже было не до осторожности. Мои шаги эхом отдавались в тишине грязного переулка. Теперь запах крови стал более ощутимым. Кто-то зашевелился позади. Я обернулся и увидел опускающуюся руку грабителя. Я схватил его и прижал к земле. Он увидел мое лицо и закричал. Я полоснул его по горлу. Воцарилась тишина. Я чувствовал только сладостный поток крови на моем лице. Насытившись, я опустил бездыханное тело в грязь и вдруг остановился, почувствовав запах крови другого человека. Подняв глаза, я увидел Каро.
Я медленно вытер кровь с губ. Безумными глазами, полными отчаяния, Каро смотрела на меня. Подойдя к (ней, я провел пальцами по ее волосам, она вздрогнула,
готовая бежать, но вдруг ее худенькое тельце начали сотрясать беззвучные рыдания. Она бросилась целовать меня, размазывая кровь по своему лицу. Я удержал ее.
— Каро, — мой шепот проникал в ее мысли, — ты ничего не видела сегодня ночью. Она молча кивнула.
— Нам нужно идти, — сказал я, взглянув на труп, лежавший в луже.
Я взял Каро за руку.
— Пойдем, здесь не следует оставаться.
В экипаже Каро не проронила ни слова. По дороге в Уайтхолл я нежно любил ее. Я проводил ее в Мельбурн-хаус, мы простились с поцелуем. Возвращаясь к экипажу, я увидел свое отражение в зеркале. На меня смотрело прекрасное лицо, искаженное гримасой ужаса и отчаяния. Я задрожал, как Каро, страдание и злоба боролись во мне, но внешне я был холоден и спокоен. Завернувшись в плащ, я вышел на ночную улицу.
На следующее утро Каро, прорвавшись мимо слуги, преграждавшего ей путь, вбежала в мою комнату и закричала, чтобы мои друзья оставили нас одних.
— Я люблю тебя, — сказала она, когда мы остались наедине. — Я люблю тебя, Байрон, всем сердцем, большие жизни. Возьми мою жизнь, если не хочешь взять мое тело. — Она разорвала на себе одежду. — Убей меня! Выпей мою кровь!
Я пристально посмотрел на нее и покачал головой.
— Оставь меня в покое, — произнес я.
Но Каро схватила мою руку и прильнула ко мне.
— Позволь мне стать таким же созданием, как ты! Позволь разделить с тобой жизнь! Я отрекусь от всего! Я рассмеялся.
— Ты не знаешь, что говоришь.
— Знаю, — выкрикнула Каро. — Знаю, знаю. Я хочу получить поцелуй смерти! Я хочу разделить тьму, из которой ты явился! Я хочу испробовать волшебный вкус твоей крови! — Она начала рыдать и упала на колени. — Пожалуйста, Байрон! Пожалуйста, я не могу жить без тебя. Дай мне свою кровь, пожалуйста!
Я смотрел на нее, чувствуя страшную жалость и искушение.
Страница 74 из 123
