— Лидия! Имя жены отдалось эхом над съеденными темнотой ступенями, но еще за секунду до этого Джеймс Эшер понял: что-то случилось. Дом был тих, но отнюдь не пуст.
Добавить в моё избранное
369 мин, 19 сек 16520
— Вам тяжело, дорогая, — участливо сказала хозяйка. — Какой-нибудь молодой человек?
Лидия кивнула. Хозяйка отпустила ее, и Лидия двинулась дальше. «Я задушу его, — думала она. — Он же написал, что вернется скоро!» Возможные причины — одна страшнее другой — лезли в голову. Лидия отбросила их прочь, оставив одну-единственную мысль:«Я должна как-то с ним связаться… Я должна рассказать ему…»
Предназначенная для уборщицы записка по-прежнему висела на двери, приколотая чертежной булавкой с синей головкой: «БЕСПОРЯДОК — РАБОЧИЙ. ПРОСЬБА НЕ УБИРАТЬ» Лидия всю свою жизнь боролась с многими женщинами — от няни до Элен — за неприкосновенность своего рабочего места. Однако Долли — уборщица, нанятая миссис Шелдон, — явно больше уважала собственную лень, нежели любовь к порядку. Судя по всему, уборщица даже не переступала порог комнаты.
Лидия бросила сумку на пол рядом со стопкой журналов, сняла шляпу и зажгла свет. Хотя она знала, что, окажись Джеймс в Лондоне, он бы обязательно дал ей знать об этом, но все же прошла в спальню и, припав к стеклу, всмотрелась в глубь грязного переулка.
Колоннада Принца Уэльского, 6. Обе половины портьеры задернуты. Света в окне не было.
«Черт тебя побери, Джейми, — подумала она, вернувшись в комнату и чувствуя, как сжимается сердце. — Прах тебя побери, прах тебя побери, напиши мне! Возвращайся. Я должна сказать тебе об этом»
Она прислонилась к косяку в проеме между двумя комнатами, забыв о головной боли, мучившей ее вот уже с трех часов, и о том, что она с самого завтрака фактически ничего не ела. Взгляд ее был слепо устремлен на конторку, заваленную журналами, выписками и книгами: «Источники психических возможностей» Питеркина,«Химия мозга и седьмое чувство» Фрейборга,«Патологические изменения» Мэйзона. Сверху лежала записка Джеймса, где он извинялся за необходимость ехать вместе с Исидро в Париж. Здесь же было и его парижское письмо, сообщавшее, что добрались они благополучно и собираются нанести визит вампирам.
Корсет показался ей вдруг ужасающе тесным. Она прекрасно понимало, что, опасаясь дневного вампира, Джеймс не мог зайти к ней попрощаться. Сердиться на него было бесполезно, как, впрочем, и на нынешнее положение вещей; в конце концов, ситуация могла стать куда отчаяннее. Одному богу известно, почему ой не может ей сейчас написать. Если она начнет визжать и пинать стены, то это не принесет пользы ни ему, ни ей, ни уборщице миссис Шелдон.
«Но я же знаю ответ, — подумала она, и стальная пружина понимания, страха и опасности свилась в ее груди еще туже. — Я знаю, как мы можем найти их. Джейми, возвращайся и скажи, что моя догадка правильна! Джейми, возвращайся, пожалуйста…»
Механически она повесила пальто и шляпу и принялась вынимать заколки из волос, тут же развившихся с сухим шелковым шорохом. Остановилась перед охапкой газет со статьями о повышенной чувствительности к свету, о чуме, о вампирах (две из них были написаны Джеймсом!), о телепатии. Она просиживала все дни в библиотеках над медицинскими и фольклорными журналами, а ночами изучала собственные выписки.
Лидия подняла из бумаг по-особому сплетенный в одном из магазинов, специализирующихся на подобных вещах, сухой и мягкий локон нечеловеческих волос Лотты.
«Я должна проверить все это вместе с Джеймсом, — подумала она, понимая, что ей просто не к кому с этим обратиться. — Но ответ — здесь. Я знаю, что это так»
В конце концов, она обещала Джеймсу разобраться.
Сколько еще ждать? Она должна поговорить с ним, должна рассказать…
Лидия подошла к окну и задернула штору, но вскоре от этого стало еще хуже. Первые две ночи, мечась на постели в беспокойном полусне, она слышала низкий бормочущий голос, зовущий ее по имени где-то совсем рядом. Но что-то в этом голосе ужасало ее, и она прятала голову под подушку, готовая позвать на помощь Джеймса, точно при этом зная, что не осмелится произнести ни звука… И просыпалась, пытаясь выбраться из постели. Она прикупила керосина, и теперь лампа горела в ее спальне всю ночь. Лидия стыдилась своих детских страхов, но ничего с собой поделать не могла.
Он должен возвратиться.
Она присела за конторку и развернула одну из статей, хотя знала, что ничего нового это ей не принесет — лишь подтвердит уже возникшую догадку. Но единственное, что оставалось ей сейчас, пока Джеймс не вернулся из Парижа, — это работа.
Со вздохом она углубилась в чтение, старательно отгоняя вопрос: а что ей останется делать, если он не вернется?
Эшер очнулся, чувствуя, что умирает от жажды. Кто-то дал ему напиться (почему-то апельсинового сока!), и он снова провалился в сон.
Так уже случалось три или четыре раза. Но у него просто не было сил открыть глаза. Он чувствовал запах воды, гнили и подземной сырости. Тишина была полной. Потом он засыпал.
Лидия кивнула. Хозяйка отпустила ее, и Лидия двинулась дальше. «Я задушу его, — думала она. — Он же написал, что вернется скоро!» Возможные причины — одна страшнее другой — лезли в голову. Лидия отбросила их прочь, оставив одну-единственную мысль:«Я должна как-то с ним связаться… Я должна рассказать ему…»
Предназначенная для уборщицы записка по-прежнему висела на двери, приколотая чертежной булавкой с синей головкой: «БЕСПОРЯДОК — РАБОЧИЙ. ПРОСЬБА НЕ УБИРАТЬ» Лидия всю свою жизнь боролась с многими женщинами — от няни до Элен — за неприкосновенность своего рабочего места. Однако Долли — уборщица, нанятая миссис Шелдон, — явно больше уважала собственную лень, нежели любовь к порядку. Судя по всему, уборщица даже не переступала порог комнаты.
Лидия бросила сумку на пол рядом со стопкой журналов, сняла шляпу и зажгла свет. Хотя она знала, что, окажись Джеймс в Лондоне, он бы обязательно дал ей знать об этом, но все же прошла в спальню и, припав к стеклу, всмотрелась в глубь грязного переулка.
Колоннада Принца Уэльского, 6. Обе половины портьеры задернуты. Света в окне не было.
«Черт тебя побери, Джейми, — подумала она, вернувшись в комнату и чувствуя, как сжимается сердце. — Прах тебя побери, прах тебя побери, напиши мне! Возвращайся. Я должна сказать тебе об этом»
Она прислонилась к косяку в проеме между двумя комнатами, забыв о головной боли, мучившей ее вот уже с трех часов, и о том, что она с самого завтрака фактически ничего не ела. Взгляд ее был слепо устремлен на конторку, заваленную журналами, выписками и книгами: «Источники психических возможностей» Питеркина,«Химия мозга и седьмое чувство» Фрейборга,«Патологические изменения» Мэйзона. Сверху лежала записка Джеймса, где он извинялся за необходимость ехать вместе с Исидро в Париж. Здесь же было и его парижское письмо, сообщавшее, что добрались они благополучно и собираются нанести визит вампирам.
Корсет показался ей вдруг ужасающе тесным. Она прекрасно понимало, что, опасаясь дневного вампира, Джеймс не мог зайти к ней попрощаться. Сердиться на него было бесполезно, как, впрочем, и на нынешнее положение вещей; в конце концов, ситуация могла стать куда отчаяннее. Одному богу известно, почему ой не может ей сейчас написать. Если она начнет визжать и пинать стены, то это не принесет пользы ни ему, ни ей, ни уборщице миссис Шелдон.
«Но я же знаю ответ, — подумала она, и стальная пружина понимания, страха и опасности свилась в ее груди еще туже. — Я знаю, как мы можем найти их. Джейми, возвращайся и скажи, что моя догадка правильна! Джейми, возвращайся, пожалуйста…»
Механически она повесила пальто и шляпу и принялась вынимать заколки из волос, тут же развившихся с сухим шелковым шорохом. Остановилась перед охапкой газет со статьями о повышенной чувствительности к свету, о чуме, о вампирах (две из них были написаны Джеймсом!), о телепатии. Она просиживала все дни в библиотеках над медицинскими и фольклорными журналами, а ночами изучала собственные выписки.
Лидия подняла из бумаг по-особому сплетенный в одном из магазинов, специализирующихся на подобных вещах, сухой и мягкий локон нечеловеческих волос Лотты.
«Я должна проверить все это вместе с Джеймсом, — подумала она, понимая, что ей просто не к кому с этим обратиться. — Но ответ — здесь. Я знаю, что это так»
В конце концов, она обещала Джеймсу разобраться.
Сколько еще ждать? Она должна поговорить с ним, должна рассказать…
Лидия подошла к окну и задернула штору, но вскоре от этого стало еще хуже. Первые две ночи, мечась на постели в беспокойном полусне, она слышала низкий бормочущий голос, зовущий ее по имени где-то совсем рядом. Но что-то в этом голосе ужасало ее, и она прятала голову под подушку, готовая позвать на помощь Джеймса, точно при этом зная, что не осмелится произнести ни звука… И просыпалась, пытаясь выбраться из постели. Она прикупила керосина, и теперь лампа горела в ее спальне всю ночь. Лидия стыдилась своих детских страхов, но ничего с собой поделать не могла.
Он должен возвратиться.
Она присела за конторку и развернула одну из статей, хотя знала, что ничего нового это ей не принесет — лишь подтвердит уже возникшую догадку. Но единственное, что оставалось ей сейчас, пока Джеймс не вернулся из Парижа, — это работа.
Со вздохом она углубилась в чтение, старательно отгоняя вопрос: а что ей останется делать, если он не вернется?
Эшер очнулся, чувствуя, что умирает от жажды. Кто-то дал ему напиться (почему-то апельсинового сока!), и он снова провалился в сон.
Так уже случалось три или четыре раза. Но у него просто не было сил открыть глаза. Он чувствовал запах воды, гнили и подземной сырости. Тишина была полной. Потом он засыпал.
Страница 67 из 103
