Кодекс чести вампира

И вдруг Себастьян изменился в лице.

— Где результаты экспертизы? — рявкнул он, лихорадочно сверкая глазами.

Захаров поднял брови и полез в ящик своего стола.

Себастьян выхватил у него из рук несколько исписанных листов бумаги и впился в них глаза­ми. Через несколько секунд он издал громкий воз­глас и протянул отчет эксперта Даниелю, показы­вая пальцем на одну из строчек.

— Ты только посмотри на это!

Тот глянул и взъерошил пальцами свою шеве­люру, проронив только: — Ничего себе…

Себастьян посмотрел на Захарова, укоризнен­но качая головой.

— Почему ты сразу не сказал, что эксперт на­шел на краях раны следы неизвестного науке фермента, возможно, обладающего седативным дей­ствием? — А что, это важно? — в недоумении спросил Захаров. — Что это значит? — А это значит, — мрачно ответил Даниель, — что людское правосудие вряд ли сможет наказать убийцу Хромова.

— Нормальными, человеческими словами объ­яснить можно? — разозлился Захаров.

— Едва ли, — ответил Себастьян, и, не дожи­даясь ответа, ангелы стремительно вышли из ка­бинета.

Захаров пару секунд недоуменно таращился на закрывшуюся за ними дверь, потом, сердито плю­нув, взял со стола отчет эксперта и уставился на него, как баран на новые ворота.

Глава 31. Сердце не камень

Не знаю почему, но чем ближе подходила я к желтому двухэтажному особнячку, в котором то ли волею господней, то ли по прихоти случая располо­жилось детективное агентство «Гарда» тем боль­ший страх меня охватывал.

Казалось бы, после звонка Себастьяна я долж­на была чувствовать себя победительницей на бе­лом коне или, на худой конец, на белом «Мерседе­се» Я же почему-то вместо того, чтобы лететь, словно пущенная из лука стрела, шла нога за ногу. В желудке у меня болтался увесистый кирпич, а настроение было самое погребальное. А если я все поняла неправильно, и его звонок значил совсем не то, о чем я подумала?

Я пыталась вспомнить содержание нашего ко­роткого телефонного разговора и с ужасом осозна­вала, что волнение начисто стерло его из моей па­мяти. Может быть, я напрасно так радовалась се­годня утром? От воспоминания о неласковом шоколадном взгляде пересохло в горле. Я полезла в рюкзак за мятными конфетами. Надо будет ку­пить маленькую бутылочку минеральной воды и носить ее с собой на всякий случай. Только не на такой, как сегодня. Потому что второй раз я такого взгляда точно не выдержу. Помру на месте.

Восхождение по деревянным ступеням далось мне так трудно, словно я не на работу шла, а поко­ряла Эверест. Только вместо снежной шапки на вершине была Надя. И приветствовала она меня лаконичным высказыванием: — Их нет!

Я плюхнулась в кресло у камина и тяжело пе­ревела дух.

— Ты чего такая бледная? — встревожилась Надя. — Это не из-за вампира ли?

Вместо ответа я молча отогнула воротник во­долазки и показала ей целую и невредимую шею.

— А что же тогда случилось? — резонно спро­сила Надя.

Я тяжело вздохнула и посмотрела на нее глаза­ми побитой собаки.

— Все ясно, — кивнула Надя. — Должна тебя огорчить: помочь ничем не могу. Лекарство от глу­пости еще не изобретено.

В этот момент тихонько скрипнуло внизу и пристукнуло, и деревянные ступеньки застонали вразнобой — кто-то вошел в дверь и стал подни­маться по лестнице. И не успели мы с Надей пере­глянуться, как в приемной появились оба ангела.

Вернее, один. То есть Даниель, конечно, тоже присутствовал. Он даже, кажется, поздоровался со мной и что-то, по-моему, спросил. Но вот ответи­ла ли я на его приветствие и вопрос — убейте, не помню. Потому что видела я только Себастьяна.

А он застыл на краю лестницы, вцепившись пальцами левой руки в деревянные перила, а пра­вой нервным движением убирая со лба пряди во­лос, и мой испуг отражался в его прекрасных гла­зах, как в зеркале. Таким растерянным и робким я не видела его никогда и почему-то разволновалась от этого еще больше. Я вскочила с кресла, но ноги решительно отказались меня держать, и я тут же плюхнулась обратно. Спасибо, что не мимо. В мо­ем тогдашнем состоянии промахнуться было бы неудивительно.

Даниель посмотрел на Себастьяна, на меня, оценил обстановку и тактично произнес: — Надя, можно тебя на минуточку в мой каби­нет? Я хотел тебе кое-что показать…

Вообще-то, обо всем этом я узнала потом, по­позже, из уст неудержимо хохочущей Нади. Сама же я ничегошеньки не слышала — в ушах у меня шумело, словно океанский прибой бился о при­брежные скалы.

Едва за Надей и Даниелем закрылась дверь, Себастьян очутился на коленях возле моего крес­ла. Что он мне сказал, и что произошло потом, я помню весьма приблизительно. Честно говоря — вообще не имею ни малейшего представления. Но могу догадываться.