Кодекс чести вампира

Даниель легко, как бумагу, разорвал рукав, об­нажив руку, по которой ручейками текла кровь, капая с ладони и пальцев.

— Ну, вот, — шипя от боли, произнес саксофо­нист, — испортил хорошую вещь. Можно ведь бы­ло еще постирать да зашить…

— Я тебе еще сто штук таких достану, — пообе­щал Даниель и подул на рану. Кровь тут же пере­стала течь, а поверхность раны покрылась темной корочкой. — Через пару дней будешь как новень­кий, — пообещал Даниель.

— Зачем вы пошли в сыщики? — зачарованно спросила я. — Стали бы лучше докторами…

— Докторов у вас и без нас хватает, — ответил Даниель. — К тому же в мединститут без блата не пробьешься, а без диплома на работу не примут даже в районную поликлинику.

Я так и не поняла, шутил он или говорил серь­езно. Кроме того, меня заботил вопрос посерьез­нее.

— Кто это? — спросила я у Себастьяна, показав кивком головы на саксофониста. Ангелы тем временем подняли нас обоих на ноги.

— Давай об этом дома поговорим! — сурово ответил Себастьян.

Из-за «Победы» вынырнул и пошел нам на­встречу Захаров, радостно потирающий руки.

— Ну, как вы тут? Все живы? — Как видишь, — сдержанно отозвался Себа­стьян.

— Ну, мы вдовушку нашу взяли в целости и со­хранности, пара синяков не в счет. Наши тоже в порядке.

— Где она? — спросила я.

Захаров посмотрел на меня холодно и нехотя процедил: — Увезли уже.

Потом повернулся к Себастьяну и сказал, ки­вая в мою сторону: — Слушай, Шнайдер, уволь ты эту девицу, а… Христом-богом прошу, для ее же блага! Ведь при­стукнут же ее как-нибудь, а ты себе ее смерть ни­когда не простишь.

К моему сильнейшему негодованию, Себасть­ян ответил: — Мы подумаем над этим вопросом.

Весь путь до дома (имеется в виду жилище Даниеля и Себастьяна!) мы проделали в полнейшем молчании. Саксофонист дремал, прислонившись головой к оконному стеклу, только тихонько по­станывал, когда «Победу» очень уж сильно встря­хивало на московских выбоинах — видать, рана, несмотря на лечение Даниеля, все-таки его беспо­коила. Ангелы, сидевшие впереди, всем своим видом демонстрировали нежелание вести беседу. Да­же спины их, казалось, советовали мне не лезть к ним с разговорами. Ну, я и не лезла. А ела конфеты потихонечку. Вообще-то, меня винить не в чем. Я тихо сидела в машине, как мне и было велено. Сами Катю чуть не упустили, так пусть на себя и пеняют. И нечего изображать сидячие монументы. По приезде на место случилось небольшое столпотворение — стараниями Нади. Она из-за раны саксофониста устроила такой переполох, словно тому, по меньшей мере, отрезали голову. А вот мои злоключения не тронули ее нисколько.

— Говорила я тебе! — заявила подружка с воз­мутительным бессердечием. — Не слушаешь ум­ных людей — и вот результат!

— Ну, вообще-то, виноват во всем я, — соизво­лил тут признаться Себастьян. Но вместо ожидае­мого: «упустил преступницу и подверг опасности жизнь любимой» я услышала совсем другое: — Поддался на уговоры и взял ее с собой, а этого де­лать, конечно же, не следовало.

Тут я не выдержала. И сказала с ядом в голосе: — Да уж, действительно! А вот дать мымре-вдовушке убежать и сесть в вашу же собственную машину — это следовало сделать непременно.

Ангелы переглянулись и вздохнули.

После того как рану дрожащего в ознобе сак­софониста обработали каким-то снадобьем, на­поили чаем с травами и уложили спать в комнате у Даниеля, оставшаяся часть честной компании — то есть два ангела и мы с Надей — собралась у Се­бастьяна. Причем Надя притащила с собой груду журналов на французском языке, экспроприированных у друзей и родственников, и незамедли­тельно погрузилась в них с головой. Дело в том, что по приезде из отпуска на нашу дорогую секре­таршу, как лавина с горы, обрушилось новое увле­чение — она решила во что бы то ни стало довести свой французский до совершенства, причем в максимально сжатые сроки. Организация загово­ра заставила ее немного отклониться от намечен­ного срока, но теперь, когда заговор остался в про­шлом, она наверстывала упущенное, причем таки­ми бешеными темпами, что у Даниеля при одном взгляде на журналы делалась кислая физиономия.

Первым делом нам с Надей, которая, по при­веденной выше причине, слушала вполуха, пове­дали ту часть истории с Катей, которая произошла непосредственно перед тем, что мне пришлось пе­режить в машине. Оказывается, вдову, в отличие от Андрея Рябинина, почему-то недооценили, и дозор под окнами поставить не потрудились. По­этому события развивались так: Катя, открыв дверь своим ключом, зашла в квартиру, народ, за­таившийся на лестнице, подождав пару минут, ри­нулся за ней, чтобы взять ее с поличным. Да не тут-то было — как только в квартиру ворвались на­ши, вдовица резво, не раздумывая ни секунды, си­ганула в окно, только ее и видели. Вдобавок и пис­толет с собой прихватила.

— Поздравляю, — насмешливо сказала я.