— Фирс! Фирс, хватит со мной играть в прятки! Я понимаю, что ты священный египетский кот, и что ты самый подлый кот из всех котов, которых мне доводилось видеть, но сегодня твоя подлость бьет все рекорды! Фирс, выходи!!!…
Добавить в моё избранное
343 мин, 8 сек 5319
— Но… Просто, я хочу стать колдуном… ВЕЛИКИМ колдуном… А вы, как раз едите к оному… Точнее, к самому учителю Мерлина, к главному чародею этого мира… Я думаю, это было бы весьма кстати… Тем более, — он покосился на разбитое окно. — Тем более, что… Если мама увидит это… В общем, в этот момент мне лучше не находиться дома…
— Э-э-э… — я задумался. — Да, Марлен… Я думаю, что он прав… Нужно взять его с собой… Потом я попрошу, чтобы Флавий повернул время вспять… Тогда я не заявлюсь к Оскару и окно будет целым…
Марлен как-то странно ухмыльнулся…
— Да, наверное, ты прав… нужно бы загладить вину перед мальчишкой… Говоришь, хочешь стать колдуном?
Оскар закивал головой, дав тем понять, что это мечта всей его жизни.
— Ну, что ж… тогда, запрыгивай!
Мальчик соскочил с кровати и залез на лавку, стоящую в санях.
— К Флавию, Кумпус! — крикнул Марлен и пришпорил агиски.
Водяной конь тронулся с места, развернулся к окну, при этом, наделав уйму грохота, и чуть полностью не разгромив Оскарову комнату, прыгнул на подоконник, от чего сани подпрыгнули вверх, и Оскар радостно взвизгнул, мы взмыли в небо.
— Не обращайте внимания на то, что санки ледяные! — крикнул Марлен, управляя Кумпусом. — Летом они тоже, как и агиски, состоят из воды, но зимой, так как живым организмом не являются и температуры тела не имеют, превращаются в лед.
— Я еще ни разу не летал на таких зверях, как этот ваш…
— Кумпус, — продолжил Марлен реплику «маленького колдуна» — Его зовут Кумпус. Он тебе, правда, нравится? — Конечно! — прокричал Оскар, зачарованно смотря на Сургут с высоты птичьего полета, почти полностью свесившись за борт саней.
— Марлен, прости меня, конечно, великодушно, — прокашлялся я. — Но меня постоянно мучает вопрос: неужели ни тебя, ни Флавия, ни кого-либо другого не волнует то, что мы сейчас летим над городом, и нас сейчас, не смотря на поздний час, могут видеть сотни горожан! Неужели, это не столь важно? — Симон, Симон, Симон… Я не перестану повторять, что ты не романтик… Во-первых, ты всех людей уже давно распугал, и теперь позже восьми вечера ни один здравомыслящий человек не высунет и носа на улицу. А во-вторых… Ну, неужели тебе не приятно доставить беднягам удовольствие, и показать хоть немного волшебства? Дать почувствовать им, что в этом мире не.
все так обыденно, и что-то, что они считают сказкой, есть на самом деле… В конце-то концов! Разве тебе не хочется попасть на первые страницы газет!
— А… Ну, разве, что в этом смысле… — почесал затылок я. — В каком-то роде, ты прав…
— Ну, хотя бы, посмотри на нашего беднягу Оскара! — Марлен указал на мальчика, который пытался поймать снежинку, летевшую с неба на землю. Вдруг, он, увлекшись, чуть ли не упал, но я, схватив мальчишку во время за шкирку, втащил обратно, в санки.
— Вот — вот! А я о чем говорю! — рассмеялся мой друг. — Что ты от них хочешь? Это люди! Почему взрослые не верят в чудеса? Да потому, что в детстве, когда они в них верили, то разочаровались. Подумали, что раз они не попали ни в Королевство Кривых Зеркал, ни в Замок Снежной Королевы, ни еще куда… Значит, их и НЕТ! Ты ведь не хочешь, чтобы и новые поколения стали такими же черствыми скептиками? Симон! В самом-то деле! Скоро же Новый год!
Он весело рассмеялся, щелкнул пальцами, и с неба на город посыпались разноцветные огоньки, звездочки, даже конфеты!
Люди высыпали на улицу. Кое-кто, просто потому, что не успел удержать своих детей дома, которые выбежали на улицу без шуб и шапок, только в одной домашней одежде. А кто-то просто потому, что захотелось попасть в сказку, только потому, что стало очень интересно: а какого же это: гулять и радоваться жизни зимой под разноцветным не под белым, скучным снегом, а под разноцветным дождем! Да еще и тогда, когда можно насобирать конфет!
Вдруг Марлен снова щелкнул пальцами, и на небе засияла семью цветами радуга, весело переливаясь, будто бы какая-нибудь рекламная вывеска, к которым люди привыкли больше, чем к радугам в такое время года.
— Вот видишь, Симон? Даже люди умеют радоваться жизни! Так чего ж ты скорчил такую кислую физиономию? Ну, ухмыльнись, сделай хоть какое-нибудь подобие улыбки! Хотя бы для меня!
Я улыбнулся.
— Прости, Марлен… Нервы… в последнее время… ни к черту…
— Ничего, Симон… — с каким-то странным чувством произнес волшебник. Будто бы и с горечью, и радостью, скорбью, и… облегчением… — Скоро все переменится. Скоро все будет так, как должно было быть еще несколько миллиардов лет назад…
— Что ты имеешь в виду? — Да так… Ничего… — вздохнул друг, и пришпорил Кумпуса, выезжая за пределы города. Щелкнув очередной раз пальцами, он кинул Оскару оставшиеся конфеты, и на этот раз чудеса прекратились…
— Э-э-э… — я задумался. — Да, Марлен… Я думаю, что он прав… Нужно взять его с собой… Потом я попрошу, чтобы Флавий повернул время вспять… Тогда я не заявлюсь к Оскару и окно будет целым…
Марлен как-то странно ухмыльнулся…
— Да, наверное, ты прав… нужно бы загладить вину перед мальчишкой… Говоришь, хочешь стать колдуном?
Оскар закивал головой, дав тем понять, что это мечта всей его жизни.
— Ну, что ж… тогда, запрыгивай!
Мальчик соскочил с кровати и залез на лавку, стоящую в санях.
— К Флавию, Кумпус! — крикнул Марлен и пришпорил агиски.
Водяной конь тронулся с места, развернулся к окну, при этом, наделав уйму грохота, и чуть полностью не разгромив Оскарову комнату, прыгнул на подоконник, от чего сани подпрыгнули вверх, и Оскар радостно взвизгнул, мы взмыли в небо.
— Не обращайте внимания на то, что санки ледяные! — крикнул Марлен, управляя Кумпусом. — Летом они тоже, как и агиски, состоят из воды, но зимой, так как живым организмом не являются и температуры тела не имеют, превращаются в лед.
— Я еще ни разу не летал на таких зверях, как этот ваш…
— Кумпус, — продолжил Марлен реплику «маленького колдуна» — Его зовут Кумпус. Он тебе, правда, нравится? — Конечно! — прокричал Оскар, зачарованно смотря на Сургут с высоты птичьего полета, почти полностью свесившись за борт саней.
— Марлен, прости меня, конечно, великодушно, — прокашлялся я. — Но меня постоянно мучает вопрос: неужели ни тебя, ни Флавия, ни кого-либо другого не волнует то, что мы сейчас летим над городом, и нас сейчас, не смотря на поздний час, могут видеть сотни горожан! Неужели, это не столь важно? — Симон, Симон, Симон… Я не перестану повторять, что ты не романтик… Во-первых, ты всех людей уже давно распугал, и теперь позже восьми вечера ни один здравомыслящий человек не высунет и носа на улицу. А во-вторых… Ну, неужели тебе не приятно доставить беднягам удовольствие, и показать хоть немного волшебства? Дать почувствовать им, что в этом мире не.
все так обыденно, и что-то, что они считают сказкой, есть на самом деле… В конце-то концов! Разве тебе не хочется попасть на первые страницы газет!
— А… Ну, разве, что в этом смысле… — почесал затылок я. — В каком-то роде, ты прав…
— Ну, хотя бы, посмотри на нашего беднягу Оскара! — Марлен указал на мальчика, который пытался поймать снежинку, летевшую с неба на землю. Вдруг, он, увлекшись, чуть ли не упал, но я, схватив мальчишку во время за шкирку, втащил обратно, в санки.
— Вот — вот! А я о чем говорю! — рассмеялся мой друг. — Что ты от них хочешь? Это люди! Почему взрослые не верят в чудеса? Да потому, что в детстве, когда они в них верили, то разочаровались. Подумали, что раз они не попали ни в Королевство Кривых Зеркал, ни в Замок Снежной Королевы, ни еще куда… Значит, их и НЕТ! Ты ведь не хочешь, чтобы и новые поколения стали такими же черствыми скептиками? Симон! В самом-то деле! Скоро же Новый год!
Он весело рассмеялся, щелкнул пальцами, и с неба на город посыпались разноцветные огоньки, звездочки, даже конфеты!
Люди высыпали на улицу. Кое-кто, просто потому, что не успел удержать своих детей дома, которые выбежали на улицу без шуб и шапок, только в одной домашней одежде. А кто-то просто потому, что захотелось попасть в сказку, только потому, что стало очень интересно: а какого же это: гулять и радоваться жизни зимой под разноцветным не под белым, скучным снегом, а под разноцветным дождем! Да еще и тогда, когда можно насобирать конфет!
Вдруг Марлен снова щелкнул пальцами, и на небе засияла семью цветами радуга, весело переливаясь, будто бы какая-нибудь рекламная вывеска, к которым люди привыкли больше, чем к радугам в такое время года.
— Вот видишь, Симон? Даже люди умеют радоваться жизни! Так чего ж ты скорчил такую кислую физиономию? Ну, ухмыльнись, сделай хоть какое-нибудь подобие улыбки! Хотя бы для меня!
Я улыбнулся.
— Прости, Марлен… Нервы… в последнее время… ни к черту…
— Ничего, Симон… — с каким-то странным чувством произнес волшебник. Будто бы и с горечью, и радостью, скорбью, и… облегчением… — Скоро все переменится. Скоро все будет так, как должно было быть еще несколько миллиардов лет назад…
— Что ты имеешь в виду? — Да так… Ничего… — вздохнул друг, и пришпорил Кумпуса, выезжая за пределы города. Щелкнув очередной раз пальцами, он кинул Оскару оставшиеся конфеты, и на этот раз чудеса прекратились…
Глава 12. Нежданность
Я начинал замечать, что и Флавий, и Марлен, что-то темнят.
Страница 82 из 95
