Майклу Спенсеру и Монике Кендрик, лучшим из колдунов, которых я знаю.
Добавить в моё избранное
561 мин, 8 сек 17003
Никогда в жизни он не испытывал ностальгии, но сейчас ему так захотелось опять оказаться в Новом Орлеане. И не важно, что его бар располагался почти на отшибе — в самом конце Шартрез-стрит, далеко от бурлящего центра Французского квартала. Сейчас ему представлялась сверкающая Бурбон-стрит, где неоновый карнавал искрится всю ночь напролет и сливается с бледным свечением рассвета. Он вдруг подумал, что Новый Орлеан — это его настоящий дом, что ни в каком другом месте он не чувствовал себя настолько дома — ни в каком другом месте, за столько лет. Ему надо вернуться. Уж лучше столкнуться с бессильной яростью Уолласа Грича, чем прозябать в этом унылом крошечном городишке, подавая подросткам бесконечные кружки дрянного пива каждую бесконечную ночь.
Но тут он себя осадил. Куда ему возвращаться! Он бросил свой бар. Когда в конце месяца владелец дома не получит арендную плату, бар и все, что в нем есть, перейдут к кому-то другому. И неужели ему так хочется умереть от руки какого-нибудь жалкого человечешки типа Уолласа — умереть из-за идиотского «заскока» больного и старого человека, — или убить его, а заодно и всех остальных ревнителей веры!
Нет. Он останется здесь, куда его привели судьба и дороги. Он будет подавать пиво и продавать розы, пока они не отцветут. Он отложит немного денег. И когда-нибудь — когда он будет знать точно, что Уоллас мертв, — он вернется в Новый Орлеан. Но пока что, когда у него будут деньги, он поедет на север и попробует разыскать остальных.
Он налил и поставил на стойку очередную кружку пива. Кто-то громко окликнул его, перекрывая гул голосов и музыку в бape: — Эй, граф Дракула, нальешь нам выпить?
Кристиан обернулся, внутренне подобравшись: плечи напряжены, взгляд холодный как лед. Но двое парней с той стороны стойки… их лица были ему знакомы. Причем в данный момент на их лицах отражалось такое же ошарашенное удивление, какое, наверное, отразилось и на его лице тоже. Глаза густо обведены черной тушью, успевшей размазаться за вечер. Непослушные волосы, разметавшиеся по плечам. Бледные щеки. Один из них держал в руке липкий красный леденец на палочке. Они отрастили волосы и поменяли стиль одежды: теперь они были одеты, как панки. У одного на шее был собачий ошейник. Черная джинсовая куртка другого держалась вовсе не на швах, а на сотнях булавок. Но в остальном Молоха с Твигом совершенно не изменились с той ночи — последней ночи на Марди-Гра пятнадцать лет назад, — когда Кристиан проводил их под утро, помахав вслед их черному фургончику.
Первая мысль, промелькнувшая в голове: А что случилось с Зиллахом? С зеленоглазым красавцем Зиллахом? Да нет. С ним, наверное, все в порядке. Кристиан не стал останавливаться на этой мысли, зато подумал: Они здесь. Они действительно здесь. Как будто все это время я спал, но вот я проснулся, и они снова меня нашли.
И тут Кристиан сделал одну вещь, которую не делал еще никогда — ни разу за всю свою долгую карьеру бармена. Он уронил кружку с пивом, которую держал в руке. Пиво разлилось лужей на полу, вспенившись вокруг его ботинок. Кинси выглянул из подсобки и одарил Кристиана сердитым взглядом, но тому было плевать.
Никто оглядел ребят, собравшихся в клубе. Они все были такие красивые. Ему нравилось в них все: их взлохмаченные прически, их вызывающая бижутерия, их черные или разноцветные одежды. Ему нравилось, что все они чем-то похожи на него, и ему хотелось подружиться со всеми. Буквально — с каждым. Большинство улыбались ему, а кое-кто даже сказал «приветы» — они все говорили«приветы» а не«привет» или«здрасте» — но он не решился ни с кем заговорить. Сейчас он не может ни с кем подружиться. Сейчас, когда каждый из них мог оказаться на месте Лейна — стать мертвым телом где-нибудь в придорожной канаве, под промозглым дождем.
Сейчас нельзя.
Но он был доволен хотя бы тем, что он просто тусуется с ними и наблюдает, как они курят, болтают, танцуют. С ним Зиллах. И Молоха с Твигом. Так что он не один. И он послушал любимую группу. Теперь ему будет что вспомнить. Их песни. Дух, вцепившийся в микрофон обеими руками. Омытый золотым светом. Стив, мечущийся по сцене с гитарой. Как будто за ним гоняется сам дьявол. Руки Духа как бледные птицы. Вылепливают музыку. Никто стоял посредине толпы, пытаясь впитать в себя все детали того, что он видит и чувствует, — запах дыма от ароматизированных сигарет и пота, смешанного с духами; надписи и рисунки на стенах. Некоторые совсем поблекли и стерлись. Некоторые — такие яркие, как свежая кровь на стенах фургончика.
Молоха с Твигом пошли в бар в надежде, что здесь подают некий загадочный коктейль под названием «Сволочные страдания» Зиллах пошел с ними, но вернулся буквально через минуту. Он схватил Никто за локоть и многозначительно кивнул в сторону выхода.
На улице Зиллах развернулся, не сказав ни слова, и пошел прочь от клуба. Пару секунд Никто тупо таращился ему в спину, а потом поспешил следом.
Но тут он себя осадил. Куда ему возвращаться! Он бросил свой бар. Когда в конце месяца владелец дома не получит арендную плату, бар и все, что в нем есть, перейдут к кому-то другому. И неужели ему так хочется умереть от руки какого-нибудь жалкого человечешки типа Уолласа — умереть из-за идиотского «заскока» больного и старого человека, — или убить его, а заодно и всех остальных ревнителей веры!
Нет. Он останется здесь, куда его привели судьба и дороги. Он будет подавать пиво и продавать розы, пока они не отцветут. Он отложит немного денег. И когда-нибудь — когда он будет знать точно, что Уоллас мертв, — он вернется в Новый Орлеан. Но пока что, когда у него будут деньги, он поедет на север и попробует разыскать остальных.
Он налил и поставил на стойку очередную кружку пива. Кто-то громко окликнул его, перекрывая гул голосов и музыку в бape: — Эй, граф Дракула, нальешь нам выпить?
Кристиан обернулся, внутренне подобравшись: плечи напряжены, взгляд холодный как лед. Но двое парней с той стороны стойки… их лица были ему знакомы. Причем в данный момент на их лицах отражалось такое же ошарашенное удивление, какое, наверное, отразилось и на его лице тоже. Глаза густо обведены черной тушью, успевшей размазаться за вечер. Непослушные волосы, разметавшиеся по плечам. Бледные щеки. Один из них держал в руке липкий красный леденец на палочке. Они отрастили волосы и поменяли стиль одежды: теперь они были одеты, как панки. У одного на шее был собачий ошейник. Черная джинсовая куртка другого держалась вовсе не на швах, а на сотнях булавок. Но в остальном Молоха с Твигом совершенно не изменились с той ночи — последней ночи на Марди-Гра пятнадцать лет назад, — когда Кристиан проводил их под утро, помахав вслед их черному фургончику.
Первая мысль, промелькнувшая в голове: А что случилось с Зиллахом? С зеленоглазым красавцем Зиллахом? Да нет. С ним, наверное, все в порядке. Кристиан не стал останавливаться на этой мысли, зато подумал: Они здесь. Они действительно здесь. Как будто все это время я спал, но вот я проснулся, и они снова меня нашли.
И тут Кристиан сделал одну вещь, которую не делал еще никогда — ни разу за всю свою долгую карьеру бармена. Он уронил кружку с пивом, которую держал в руке. Пиво разлилось лужей на полу, вспенившись вокруг его ботинок. Кинси выглянул из подсобки и одарил Кристиана сердитым взглядом, но тому было плевать.
Никто оглядел ребят, собравшихся в клубе. Они все были такие красивые. Ему нравилось в них все: их взлохмаченные прически, их вызывающая бижутерия, их черные или разноцветные одежды. Ему нравилось, что все они чем-то похожи на него, и ему хотелось подружиться со всеми. Буквально — с каждым. Большинство улыбались ему, а кое-кто даже сказал «приветы» — они все говорили«приветы» а не«привет» или«здрасте» — но он не решился ни с кем заговорить. Сейчас он не может ни с кем подружиться. Сейчас, когда каждый из них мог оказаться на месте Лейна — стать мертвым телом где-нибудь в придорожной канаве, под промозглым дождем.
Сейчас нельзя.
Но он был доволен хотя бы тем, что он просто тусуется с ними и наблюдает, как они курят, болтают, танцуют. С ним Зиллах. И Молоха с Твигом. Так что он не один. И он послушал любимую группу. Теперь ему будет что вспомнить. Их песни. Дух, вцепившийся в микрофон обеими руками. Омытый золотым светом. Стив, мечущийся по сцене с гитарой. Как будто за ним гоняется сам дьявол. Руки Духа как бледные птицы. Вылепливают музыку. Никто стоял посредине толпы, пытаясь впитать в себя все детали того, что он видит и чувствует, — запах дыма от ароматизированных сигарет и пота, смешанного с духами; надписи и рисунки на стенах. Некоторые совсем поблекли и стерлись. Некоторые — такие яркие, как свежая кровь на стенах фургончика.
Молоха с Твигом пошли в бар в надежде, что здесь подают некий загадочный коктейль под названием «Сволочные страдания» Зиллах пошел с ними, но вернулся буквально через минуту. Он схватил Никто за локоть и многозначительно кивнул в сторону выхода.
На улице Зиллах развернулся, не сказав ни слова, и пошел прочь от клуба. Пару секунд Никто тупо таращился ему в спину, а потом поспешил следом.
Страница 87 из 147
