Моему агенту Рисии Мэйнхарт: красивой, умной, честной и уверенной в себе. Чего еще может пожелать писатель? Выражаю благодарность: Как всегда, моему мужу Гарри, который, несмотря на десять лет совместной жизни, все еще самый дорогой мне человек. Джинджер Бучанан, нашему редактору, которая поверила в нас с Анитой с самого начала. Кэрол Кохи, нашему английскому редактору, которая переправила нас с Анитой через океан. Марсии Вулси, которая первой прочла рассказ об Аните и сказала, что ей понравилось. (Марсия, пожалуйста свяжитесь с моим издателем, я буду очень рада с тобой поговорить). Ричарду А. Кнааку, доброму другу и уважаемому альтернативному историку. Наконец-то ты узнаешь, что было дальше. Дженни Ли Симнер, Марелле Сэндс и Роберту К. Шифу, которые всегда считали, что эта книга не имеет себе равных. Удачи тебе в Аризоне, Дженни. Нам будет тебя не хватать. Деборе Миллителло, за то, что она всегда поддерживала меня в трудную минуту. М.С. Самнеру, соседу и другу. Да здравствует альтернативные историки! Спасибо всем, кто посещал мои чтения на Виндиконе и Каприконе.
Добавить в моё избранное— Мы не поняли, что тебе уже дали успокоительное.
— Болеутоляющее, — поправила я.
Он пожал плечами.
— Один черт, если смешать с торазином.
— Ты мне вколол транквилизатор для животных? — Ну-ну, мисс Блейк, его используют также в психиатрических лечебницах. Не только для животных, — сказал Гейнор.
— Ну надо же, — сказала я, — мне сразу стало легче.
Он широко улыбнулся.
— Если вы настолько пришли в себя, что способны делать остроумные замечания, значит, вы уже и встать можете.
Остроумные замечания? Может, он и прав. Честно говоря, я удивлялась тому, что меня не связали. Конечно, я была рада этому, но все же удивлена.
Я села, только теперь уже гораздо медленнее, чем в первый раз. Комната всего лишь малость накренилась, но тут же вернулась в нормальное положение. Я глубоко вздохнула и, почувствовав боль, схватилась за горло. Касаться кожи тоже было больно.
— Откуда у вас эти чудовищные синяки? — спросил Гейнор.
Соврать или правду сказать? Соврать, но отчасти.
— Я помогала полиции ловить плохого парня. Он немного отбился от рук.
— И что теперь с этим плохим парнем? — спросил Бруно.
— Теперь его уже нет, — ответила я.
В лице Бруно что-то промелькнуло. Слишком быстро, чтобы успеть понять, что именно. Может быть, уважение? Не-е.
— Вы знаете, зачем вас сюда привезли, верно? — Чтобы я оживила для вас зомби, — сказала я.
— Да, чтобы вы оживили для меня очень старого зомби.
— Я дважды отвергла ваше предложение. Почему вы решили, что я изменю свое мнение?
Он улыбнулся, ну просто веселый старый эльф.
— Ну, мисс Блейк, я сделаю так, чтобы Бруно и Томми убедили вас в ошибочности вашего поведения. Я по-прежнему намерен заплатить вам миллион долларов, если вы оживите этого зомби. Цена не изменилась.
— Томми мне предлагал полтора, — заметила я.
— Это в том случае, если бы вы пришли добровольно. Мы не можем заплатить полную цену, когда вы вынуждаете нас идти на такой риск.
— Как, например, срок за похищение, — сказала я.
— Вот именно. Ваше упрямство стоило вам пятисот тысяч долларов. Разве вам не жаль этих денег?
Теперь я окончательно решила перейти с ним на «ты» Хватит с меня его любезного тона.
— Я не стану убивать человека ради того, чтобы ты быстрее мог найти свои сокровища.
— Маленькая Ванда все разболтала.
— Я просто строю предположения, Гейнор. Я прочла досье на тебя, и там говорится о том, как ты ненавидишь семью отца. — Это была откровенная ложь. Только Ванда могла знать такие подробности.
— Боюсь, уже слишком поздно. Я знаю, что Ванда с вами говорила. Она созналась.
Созналась? Я смотрела на него, пытаясь разгадать, что кроется за его добродушным лицом.
— Что значит «созналась»? — Это значит, что я отдал ее Томми для допроса. Он не такой виртуоз, как Цецилия, но у него больше опыта. Я не хотел убивать мою маленькую Ванду.
— Где она теперь? — Вас беспокоит судьба шлюхи? — Глаза у него сверкали, как у хищной птицы. Он пытался меня понять, оценивал мои реакции.
— Она для меня ничего не значит, — сказала я. Я надеялась, что лицо мое было таким же бесстрастным, как и голос. Пока что они не собирались ее убивать. Но если они решат, что таким образом можно на меня надавить, они могут это сделать.
— Вы уверены? — Слушай, я с ней не спала. Она всего лишь потаскушка для больших любителей извращений.
Он улыбнулся.
— Как нам убедить вас оживить этого зомби? — Я не стану убивать ради тебя человека, Гейнор. Я не настолько сильно тебя люблю, — сказала я.
Он вздохнул. Его румяная физиономия казалась личиком грустного пупса.
— Вы намерены усложнить мне задачу, я правильно понимаю, мисс Блейк? — Я не знаю, как вам ее облегчить, — сказала я. Я откинулась на спинку кровати. Мне было вполне удобно, только перед глазами все по-прежнему немного расплывалось. Но скоро станет совсем хорошо. А уж с потерей сознания это состояние просто не шло ни в какое сравнение.
— На самом деле мы не хотели причинить вам вред, — сказал Гейнор. — Реакция торазина на то, другое лекарство, была случайной. Мы не нарочно вас вывели из строя.
Я могла бы возразить, но не стала.
— Так что мы теперь будем делать? — У нас оба ваших пистолета, — сказал Гейнор. — А без оружия вы просто маленькая женщина во власти больших, сильных мужчин.
При этих словах я улыбнулась.
— Я привыкла быть самой маленькой девчонкой во дворе, Гарри.
Кажется, я его задела.
— Гарольд или Гейнор, но только не Гарри.
Я пожала плечами.
— Прекрасно.
— И тем не менее вас не пугает, что вы полностью в наших руках?
