Кровью

Пять лет я был в рабстве у Моргана, запертый в изоляции от моих коллег. Не имея возможности сообщить о своих открытиях. Полностью отрезанный от мира, и меня заставляли искать способ переделать человеческую структуру ДНК в вампирскую без использования фактического яда. А за то немногое время, что мне удавалось выкраивать для себя, я творил чудеса!

Он показал на полку со стеклянными сосудами, похожими на тот, где плавал подменыш. Палмер смутно рассмотрел трицератопсов, тираннозавров и стегозавров, свернувшихся куриными эмбрионами в банках.

— И некому это увидеть! Некому выдвинуть меня на Нобелевскую премию! Никто не внесет мое имя в книгу истории рядом с Пастером! Эйнштейном! Солком!

— Вы забыли Франкенштейна, Менгеле и Бенуэя.

— Не надо умничать, Палмер! — Хауэлл ткнул пальцем в его сторону. — А то я могу ввести вам полный шприц чудотворного сока, от которого ваши аминокислоты затанцуют кадриль. «Меняемся партнерами! А у вашего три глаза и ни одного носа!» Как вам это, мистер«Сам-себе-хозяин»?

Зрачки ученого сузились до булавочных головок.

— Успокойтесь, док! Я ничего плохого не хотел вам сказать. Честно! — Палмер выставил вперед ладони. — Но если вы так ненавидите Моргана, как вышло, что вы стали на него работать? — Человеческие слабости — это то, что моргановская порода отлично умеет использовать. Я работал в одной мелкой исследовательской фирме в Колорадо, когда впервые… свел знакомство с Морганом. На последних курсах колледжа у меня выработалась привычка… к определенным химикалиям. Оказалось, что героин и другие опиаты стимулируют и обостряют мой мыслительный процесс. Как у Шерлока Холмса с его печально знаменитым семипроцентным раствором. Гений, мистер Палмер, имеет свою цену.

Каким-то образом Палмер узнал о моей… слабости. Он пришел ко мне и пригрозил выдать мой тайный порок моему начальству, если я не соглашусь на него работать. Я еще тогда не понимал, кто он и что он. Хотя он, в сущности, вынудил меня перейти к нему на работу, мне это не так чтобы очень не понравилось. Платили мне втрое против моей прежней зарплаты, снабжали самым передовым — и дорогостоящим — оборудованием, которое только есть на свете. Плюс к тому мой работодатель обеспечил мне бесперебойные поставки наркотиков для личного употребления. Что мне тут могло не нравиться?

И только когда меня перевезли сюда, я понял, кто он на самом деле такой! Это было пять лет назад. С тех пор я в этом доме пленник и подневольный участник работы по выведению расы живых вампиров. Пятьсот объектов эксперимента потребовались мне, пока я получил ту сыворотку, что породила Аниз и Фелла. Пятьсот. И даже сейчас процент смертности доходит до восьмидесяти.

— Вы об этом очень спокойно говорите.

— В самом деле? — Хауэлл вздохнул и закатал рукав халата. Под ним оказалась неожиданно волосатая кожа. Сгиб локтя был похож на подушечку для иголок. Хауэлл вытащил из нагрудного кармана пакетик белого порошка и смешал с дистиллированной водой в мензурке, висящей над горящей бунзеновской горелкой. — Внешность бывает обманчива, мистер Палмер, — сказал он себе под нос, обматывая руку резиновым жгутом. — Очень обманчива.

* * *

Соня просканировала лестницу и не нашла даже следов деятельности ренфилдов. Она и не ожидала их найти. Почему-то Морган эффективно перебил своих слуг, послав их во внешний дом. Но все равно оставался китаец, которого она видела в «Ящике теней» — тот, кого Фелл считал тяжелым оружием Моргана. Ренфилдов большого калибра найти трудно, и Морган наверняка не стал бы терять такого, посылая в мясорубку вроде«Западни Призраков»

Фелл держался за ней, с интересом рассматривая отсеки дома, куда ему не разрешалось входить. Помимо трех комнат, которые служили обиталищем Аниз и Феллу, нижний этаж состоял из сельской кухни в стиле ретро, заброшенной гостиной, полной викторианских диванчиков и траченных молью лисьих голов на стенах, и бывшей оранжереи, теперь заложенной кирпичом.

У подножия лестницы Соня и Фелл остановились. Соня облокотилась на перила.

— Что там наверху? — Лаборатория доктора Хауэлла и кабинет Моргана с библиотекой. Не знаю, что еще. Квартиры ренфилдов на третьем этаже. Я… — Он нахмурился и замолчал, будто прислушиваясь к далекой музыке. — Ты слышала? — Что? — Кто-то меня позвал по имени. Как будто… Вот опять!

Соня наморщила лоб.

— Мальчик, я ни черта не слышу!

Фелл дрожал, как новорожденный теленок, впервые пытающийся встать на ноги.

— Боже мой, это она! Аниз!

Соня схватила Фелла за локоть, встряхнула, чтобы он ее услышал.

— Фелл! Слушай! Слушай меня, тебе говорю! Это обман! Аниз мертва! Это фокусы Моргана!

Фелл скривился и вырвал у нее руку.

— Откуда ты знаешь, что она мертва? Ты там была? Ты видела, как она умерла? — Нет, но…

— Так почему ты так уверена? — Он вгляделся в темноту лестницы.