Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
Добавить в моё избранное
355 мин, 33 сек 14070
— Он остановился, обернулся и потрясенно посмотрел на меня — я застала его врасплох. Потом хрипло произнес: — Не уходи, Пандора! — Он моргнул, чтобы лучше меня видеть. — Не надо, пожалуйста, не надо. — Голос его опустился до шепота. — Мы принадлежим друг другу»
«И куда же ты уходишь? Хочешь скрыться от меня?»
«Хочу только сменить ей платье, — ответил он с грустной и горькой улыбкой. — Омыть и переодеть» дерзкое и сложное свидетельство божественного чуда
Он исчез.
Я обратила взор на улицу, где сумерки окрасили все в фиолетовый цвет. Я взглянула на облака, что мешала в котле луна, бросая вызов темноте. На большие старые деревья, которые словно приглашали меня взобраться на их ветви, обещая уют и ласку. На россыпи цветов, звавших к себе: «Мы — твоя постель. Ложись к нам»
Вот так и началась наша многовековая перебранка. Она продолжается и по сей день.
Глава 10
Не открывая глаз, я слышала голоса города, голоса, доносящиеся из соседних домов; я слышала мужчин, проходящих мимо. Я слышала, как где-то играет музыка, смеются женщины и дети. Сосредоточившись, я смогла бы разобрать, что они говорят. Я решила этого не делать, и голоса слились с ветром.
Внезапно такое состояние стало для меня невыносимым. Единственной возможностью казалось убежать в святилище и преклонить колени. Новые, подаренные мне ощущения, судя по всему, должны были служить лишь одной цели — поклонению ей. Если такова моя судьба, что же со мной станет?
Сквозь мысли я расслышала, как плачет в агонии чья-то душа; она вторила моему сердцу — душа, вырванная из пласта великих надежд, едва способная поверить, что такие прекрасные начинания окончатся кошмаром. Это был Флавий.
Я прыгнула на старое сучковатое оливковое дерево. Не сложнее, чем сделать шаг. Я встала в ветвях, перескочила на следующее дерево и так добралась до заросшей плющом вершины стены. По стене я подошла к воротам.
Он стоял, прижавшись лбом к решетке, вцепившись руками в железные прутья. Из нескольких порезов на щеке шла кровь. Он скрежетал зубами.
«Флавий!» — позвала я.
Он, вздрогнув, поднял голову.
«Госпожа Пандора!»
Только при свете луны увидел он результат свершившегося со мной по какой-то причине чуда. Я же увидела в нем смертного — глубокие морщины на лице, болезненно дергающиеся глаза, тонкий слой земли, приставший к его от природы влажной коже.
«Ты должен пойти домой, — сказала я, садясь на стене ногами наружу. Я наклонилась, чтобы ему было лучше слышно. Он не отстранился, но широко раскрыл глаза, словно загипнотизированный. — Иди — присмотри за девочками, выспись, пусть они позаботятся об этих царапинах. Демон мертв, больше о нем не беспокойся. Возвращайся сюда завтра, когда сядет солнце»
Он покачал головой, попытался что-то сказать, но не смог. Он попытался сделать какой-то жест, но тоже не смог. Сердце в его груди грохотало как гром. Он бросил взгляд вдоль дороги — на раскинувшуюся вдали, освещенную огнями Антиохию. Он посмотрел на меня. Я услышала, как быстро колотится его сердце. Я чувствовала, что он находится в состоянии шока, что он боится, но боится за меня, не за себя. Боится, что со мной стряслось нечто ужасное. Он потянулся к воротам и прижался к решетке, зацепившись за нее правой рукой и сжав прутья левой, словно ничто не могло сдвинуть его с места. Я мысленно увидела себя его глазами — в мальчишеской тунике, с распущенными, растрепавшимися волосами, я сижу на стене, и мое гибкое тело выглядит как никогда молодо. Исчезли все отметины возраста. Он видел лицо, нарисовать которое невозможно.
Этот человек дошел до предела. Дальше идти было некуда. И я прекрасно понимала, как я его люблю.
«Хорошо, — сказала я. Я встала и нагнулась к нему, протягивая обе руки. — Давай! Я перенесу тебя через стену, если получится»
Флавий с сомнением поднял руки, по-прежнему внимательно изучая каждую деталь моего превращения.
Он показался мне невесомым. Я подняла его и поставила на ноги уже за воротами, в саду. Потом спрыгнула на траву рядом и обвила его рукой. Какая жаркая тревога! Какое беспредельное мужество!
«Успокойся, я о тебе позабочусь» — сказала я и повела его к дому.
Флавий смотрел на меня с высоты своего роста, его грудь вздымалась, словно ему не хватало воздуха, но причиной всему было крайнее потрясение.
«Я поймал эту тварь, — сказал он. — Я схватил его за руку! — Какой глубокий у него голос, по-живому подвижный и напряженный. — Я снова и снова втыкал в него кинжал, но он просто хлестнул меня по лицу и перебрался через стену, как рой мошек перелетел, — сплошная тьма, нематериальная тьма!»
«Флавий, он мертв, сгорел дотла!»
«Не услышь я ваш голос, о, я бы непременно сошел с ума! Я слышал, как плачут мальчики. Проклятая нога не дала мне перелезть через стену. Потом до меня донесся ваш голос, и я понял, что вы живы!
«И куда же ты уходишь? Хочешь скрыться от меня?»
«Хочу только сменить ей платье, — ответил он с грустной и горькой улыбкой. — Омыть и переодеть» дерзкое и сложное свидетельство божественного чуда
Он исчез.
Я обратила взор на улицу, где сумерки окрасили все в фиолетовый цвет. Я взглянула на облака, что мешала в котле луна, бросая вызов темноте. На большие старые деревья, которые словно приглашали меня взобраться на их ветви, обещая уют и ласку. На россыпи цветов, звавших к себе: «Мы — твоя постель. Ложись к нам»
Вот так и началась наша многовековая перебранка. Она продолжается и по сей день.
Глава 10
Не открывая глаз, я слышала голоса города, голоса, доносящиеся из соседних домов; я слышала мужчин, проходящих мимо. Я слышала, как где-то играет музыка, смеются женщины и дети. Сосредоточившись, я смогла бы разобрать, что они говорят. Я решила этого не делать, и голоса слились с ветром.
Внезапно такое состояние стало для меня невыносимым. Единственной возможностью казалось убежать в святилище и преклонить колени. Новые, подаренные мне ощущения, судя по всему, должны были служить лишь одной цели — поклонению ей. Если такова моя судьба, что же со мной станет?
Сквозь мысли я расслышала, как плачет в агонии чья-то душа; она вторила моему сердцу — душа, вырванная из пласта великих надежд, едва способная поверить, что такие прекрасные начинания окончатся кошмаром. Это был Флавий.
Я прыгнула на старое сучковатое оливковое дерево. Не сложнее, чем сделать шаг. Я встала в ветвях, перескочила на следующее дерево и так добралась до заросшей плющом вершины стены. По стене я подошла к воротам.
Он стоял, прижавшись лбом к решетке, вцепившись руками в железные прутья. Из нескольких порезов на щеке шла кровь. Он скрежетал зубами.
«Флавий!» — позвала я.
Он, вздрогнув, поднял голову.
«Госпожа Пандора!»
Только при свете луны увидел он результат свершившегося со мной по какой-то причине чуда. Я же увидела в нем смертного — глубокие морщины на лице, болезненно дергающиеся глаза, тонкий слой земли, приставший к его от природы влажной коже.
«Ты должен пойти домой, — сказала я, садясь на стене ногами наружу. Я наклонилась, чтобы ему было лучше слышно. Он не отстранился, но широко раскрыл глаза, словно загипнотизированный. — Иди — присмотри за девочками, выспись, пусть они позаботятся об этих царапинах. Демон мертв, больше о нем не беспокойся. Возвращайся сюда завтра, когда сядет солнце»
Он покачал головой, попытался что-то сказать, но не смог. Он попытался сделать какой-то жест, но тоже не смог. Сердце в его груди грохотало как гром. Он бросил взгляд вдоль дороги — на раскинувшуюся вдали, освещенную огнями Антиохию. Он посмотрел на меня. Я услышала, как быстро колотится его сердце. Я чувствовала, что он находится в состоянии шока, что он боится, но боится за меня, не за себя. Боится, что со мной стряслось нечто ужасное. Он потянулся к воротам и прижался к решетке, зацепившись за нее правой рукой и сжав прутья левой, словно ничто не могло сдвинуть его с места. Я мысленно увидела себя его глазами — в мальчишеской тунике, с распущенными, растрепавшимися волосами, я сижу на стене, и мое гибкое тело выглядит как никогда молодо. Исчезли все отметины возраста. Он видел лицо, нарисовать которое невозможно.
Этот человек дошел до предела. Дальше идти было некуда. И я прекрасно понимала, как я его люблю.
«Хорошо, — сказала я. Я встала и нагнулась к нему, протягивая обе руки. — Давай! Я перенесу тебя через стену, если получится»
Флавий с сомнением поднял руки, по-прежнему внимательно изучая каждую деталь моего превращения.
Он показался мне невесомым. Я подняла его и поставила на ноги уже за воротами, в саду. Потом спрыгнула на траву рядом и обвила его рукой. Какая жаркая тревога! Какое беспредельное мужество!
«Успокойся, я о тебе позабочусь» — сказала я и повела его к дому.
Флавий смотрел на меня с высоты своего роста, его грудь вздымалась, словно ему не хватало воздуха, но причиной всему было крайнее потрясение.
«Я поймал эту тварь, — сказал он. — Я схватил его за руку! — Какой глубокий у него голос, по-живому подвижный и напряженный. — Я снова и снова втыкал в него кинжал, но он просто хлестнул меня по лицу и перебрался через стену, как рой мошек перелетел, — сплошная тьма, нематериальная тьма!»
«Флавий, он мертв, сгорел дотла!»
«Не услышь я ваш голос, о, я бы непременно сошел с ума! Я слышал, как плачут мальчики. Проклятая нога не дала мне перелезть через стену. Потом до меня донесся ваш голос, и я понял, что вы живы!
Страница 76 из 98
