Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс Сьюзан Скотт Квирос и Виктории Вильсон Памяти Джона Престона Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом подарили нам прекрасный памятник веры и архитектурного искусства Славе Греции и величию Рима...
Добавить в моё избранное
355 мин, 33 сек 14089
Биение сердца Акаши, биение сердца Энкила.
Карета остановилась. Железные ворота… Слуги…
Просторный дворец, отделанный по последней моде, нарочито богатого вида жилище состоятельного дворянина.
«Они здесь — Мать и Отец?» — спросила я.
«О да, они не изменились. Ни на что нельзя положиться так, как на их вечное безмолвие» — Он говорил таким тоном, словно бросал вызов самому ужасу ситуации.
Я так не могла. Я должна была бежать от звука ее сердца. Перед моими глазами возник образ окаменевших царя и царицы.
«Нет! Увези меня отсюда. Я не смогу войти. Мариус, я не в силах на них смотреть!»
«Пандора, они спрятаны глубоко под дворцом. Тебе не придется на них смотреть. Они ни о чем не узнают. Пандора, они все те же!»
Да! Все те же! Мои мысли повернули вспять и домчались до опасной территории — от самых первых ночей в Антиохии, одиноких смертных ночей, до более поздних побед и поражений. Да! Акаша все та же! Я боялась, что закричу и не смогу остановиться.
«Хорошо, — сказал Мариус, — поедем туда, куда ты хочешь»
Я дала кучеру адрес моего убежища.
Я не осмеливалась взглянуть на Мариуса. Он героически продолжал притворяться, что мы счастливо воссоединились. Он говорил о науке и литературе, о Шекспире, Драйдене, о джунглях и реках Нового Света. Но я чувствовала, как иссякает его радость.
Я зарылась в него лицом. Едва карета остановилась, я выскочила и побежала к дверям своего дома. А когда оглянулась, он стоял на улице.
С грустным и усталым видом он медленно кивнул и сделал жест, выражающий покорность.
«Я могу подождать, пока это пройдет? — спросил он. — Есть ли надежда, что ты передумаешь? Я готов ждать здесь целую вечность!»
«Дело не во мне! — сказала я. — Сегодня вечером я уезжаю из города. Забудь меня. Забудь, что ты вообще меня видел!»
«Любовь моя, — тихо прошептал он. — Моя единственная любовь…»
Я вбежала в дом и хлопнула дверью. Я услышала, как отъезжает карета. Охваченная безумием, как бывало со мной только в смертной жизни, я стучала кулаками по стенам, стараясь сдерживать свою невероятную силу и не дать вырваться просящимся наружу воплям и крикам.
Наконец я посмотрела на часы. До рассвета оставалось три часа. Я села за стол и написала:
«Мариус,»
С рассветом нас увезут в Москву. В первый же день тот гроб, где я сплю, унесет меня за много миль. Мариус, я ошеломлена. Я не могу искать приюта в твоем доме, под одной крышей с древностью. Прошу тебя, Мариус, приезжай в Москву. Помоги мне высвободиться из этого затруднительного положения. Позже можешь судить меня и вынести приговор. Ты мне нужен. Мариус, я стану словно призрак слоняться вокруг царского дворца и великого собора, пока ты не придешь. Мариус, я понимаю, что прошу о длительном и нелегком путешествий, но, пожалуйста, приходи. Я раба воли этого вампира.
Люблю тебя,
Пандора
Выбежав на улицу, я поспешила к его дому, пытаясь определить дорогу, на которую по глупости не обращала внимания прежде.
Но как же биение сердца? Я его услышу — этот мерзкий звук! Придётся пробежать мимо, пробежать через него, чтобы успеть передать это письмо Мариусу, может быть, дать ему схватить меня за руку, спрятать меня в какое-нибудь безопасное место и прогнать содержавшего меня вампира-азиата.
Затем появилась та самая карета — она везла с бала моего пьющего кровь компаньона. Заметив меня, он немедленно остановился. Я отвела кучера в сторону.
«Человек, что отвез меня домой, — сказала я. — Мы ездили к нему, в такой большой дворец…»
«Да, граф Мариус, — откликнулся кучер. — Я только что отвез его обратно»
«Вы должны отвезти ему это письмо. Быстрее! Вы должны поехать к нему и вручить письмо прямо в руки. Скажите, что у меня не было денег, чтобы вам заплатить, пусть он вам заплатит. Я требую, чтобы вы передали все именно так. Он заплатит. Скажите ему, что письмо от Пандоры. Непременно найдите его!»
«О ком ты говоришь?» — спросил мой спутник-азиат.
Я замахала кучеру, чтобы он уезжал!
Конечно, мой спутник пришел в бешенство. Но карета уже уехала.
Прошло двести лет, прежде чем я узнала одну простую истину: Мариус так и не получил мое письмо!
Он вернулся в свой дом, собрал вещи и на следующую же ночь в печали покинул Дрезден, а письмо нашел намного позже, как и рассказывал Лестату, — «маленький клочок бумаги» как он выразился,«завалявшийся на дне дорожного сундука»
И когда же я увидела его снова?
Уже в современном мире. Когда древняя царица поднялась со своего трона и в полной мере продемонстрировала ограниченность своей мудрости, своей воли и своей власти.
Карета остановилась. Железные ворота… Слуги…
Просторный дворец, отделанный по последней моде, нарочито богатого вида жилище состоятельного дворянина.
«Они здесь — Мать и Отец?» — спросила я.
«О да, они не изменились. Ни на что нельзя положиться так, как на их вечное безмолвие» — Он говорил таким тоном, словно бросал вызов самому ужасу ситуации.
Я так не могла. Я должна была бежать от звука ее сердца. Перед моими глазами возник образ окаменевших царя и царицы.
«Нет! Увези меня отсюда. Я не смогу войти. Мариус, я не в силах на них смотреть!»
«Пандора, они спрятаны глубоко под дворцом. Тебе не придется на них смотреть. Они ни о чем не узнают. Пандора, они все те же!»
Да! Все те же! Мои мысли повернули вспять и домчались до опасной территории — от самых первых ночей в Антиохии, одиноких смертных ночей, до более поздних побед и поражений. Да! Акаша все та же! Я боялась, что закричу и не смогу остановиться.
«Хорошо, — сказал Мариус, — поедем туда, куда ты хочешь»
Я дала кучеру адрес моего убежища.
Я не осмеливалась взглянуть на Мариуса. Он героически продолжал притворяться, что мы счастливо воссоединились. Он говорил о науке и литературе, о Шекспире, Драйдене, о джунглях и реках Нового Света. Но я чувствовала, как иссякает его радость.
Я зарылась в него лицом. Едва карета остановилась, я выскочила и побежала к дверям своего дома. А когда оглянулась, он стоял на улице.
С грустным и усталым видом он медленно кивнул и сделал жест, выражающий покорность.
«Я могу подождать, пока это пройдет? — спросил он. — Есть ли надежда, что ты передумаешь? Я готов ждать здесь целую вечность!»
«Дело не во мне! — сказала я. — Сегодня вечером я уезжаю из города. Забудь меня. Забудь, что ты вообще меня видел!»
«Любовь моя, — тихо прошептал он. — Моя единственная любовь…»
Я вбежала в дом и хлопнула дверью. Я услышала, как отъезжает карета. Охваченная безумием, как бывало со мной только в смертной жизни, я стучала кулаками по стенам, стараясь сдерживать свою невероятную силу и не дать вырваться просящимся наружу воплям и крикам.
Наконец я посмотрела на часы. До рассвета оставалось три часа. Я села за стол и написала:
«Мариус,»
С рассветом нас увезут в Москву. В первый же день тот гроб, где я сплю, унесет меня за много миль. Мариус, я ошеломлена. Я не могу искать приюта в твоем доме, под одной крышей с древностью. Прошу тебя, Мариус, приезжай в Москву. Помоги мне высвободиться из этого затруднительного положения. Позже можешь судить меня и вынести приговор. Ты мне нужен. Мариус, я стану словно призрак слоняться вокруг царского дворца и великого собора, пока ты не придешь. Мариус, я понимаю, что прошу о длительном и нелегком путешествий, но, пожалуйста, приходи. Я раба воли этого вампира.
Люблю тебя,
Пандора
Выбежав на улицу, я поспешила к его дому, пытаясь определить дорогу, на которую по глупости не обращала внимания прежде.
Но как же биение сердца? Я его услышу — этот мерзкий звук! Придётся пробежать мимо, пробежать через него, чтобы успеть передать это письмо Мариусу, может быть, дать ему схватить меня за руку, спрятать меня в какое-нибудь безопасное место и прогнать содержавшего меня вампира-азиата.
Затем появилась та самая карета — она везла с бала моего пьющего кровь компаньона. Заметив меня, он немедленно остановился. Я отвела кучера в сторону.
«Человек, что отвез меня домой, — сказала я. — Мы ездили к нему, в такой большой дворец…»
«Да, граф Мариус, — откликнулся кучер. — Я только что отвез его обратно»
«Вы должны отвезти ему это письмо. Быстрее! Вы должны поехать к нему и вручить письмо прямо в руки. Скажите, что у меня не было денег, чтобы вам заплатить, пусть он вам заплатит. Я требую, чтобы вы передали все именно так. Он заплатит. Скажите ему, что письмо от Пандоры. Непременно найдите его!»
«О ком ты говоришь?» — спросил мой спутник-азиат.
Я замахала кучеру, чтобы он уезжал!
Конечно, мой спутник пришел в бешенство. Но карета уже уехала.
Прошло двести лет, прежде чем я узнала одну простую истину: Мариус так и не получил мое письмо!
Он вернулся в свой дом, собрал вещи и на следующую же ночь в печали покинул Дрезден, а письмо нашел намного позже, как и рассказывал Лестату, — «маленький клочок бумаги» как он выразился,«завалявшийся на дне дорожного сундука»
И когда же я увидела его снова?
Уже в современном мире. Когда древняя царица поднялась со своего трона и в полной мере продемонстрировала ограниченность своей мудрости, своей воли и своей власти.
Страница 95 из 98
