Вообще-то люди на шрамы не пялятся. Разок, конечно, взглянут и отводят глаза в сторону. Знаете, как это бывает - беглый взгляд, потом опускают глаза и взглядывают еще раз. Но быстро. Шрамы - не картинка из фильма «ужасов», хотя рассмотреть тоже интересно. Капитан Пит Мак-Киннон, пожарный и следователь по поджогам, сидел напротив меня, обхватив крупными ладонями чашку ледяного чая, который принесла ему Мэри, наша секретарша. И он пристально глядел на мои руки - куда мужчины обычно стараются не смотреть. Он пялился на шрамы и ничуть этим не смущался.
Добавить в моё избранное
558 мин, 15 сек 3306
Если бы она была человеком и женщиной и только что спасла бы жизнь полисмена, по неосторожности убив бандита, она бы в тюрьму не попала - в наши дни. Но она не была человеком, а Фемида не слепа и весы ее не ровные, как бы нам ни хотелось верить в обратное.
- Давайте я проверю, правильно ли я поняла. Полисмен у дверей был ранен. Нападавший направил пистолет в голову раненого и собирался произвести контрольный выстрел, когда эта женщина сбила его с ног. По инерции они оба влетели в дальнюю стену, и он ударился головой. Это все верно?
Пэджетт заглянул в свои записи:
- Да, все так и было.
- Отчего она в наручниках?
Он вытаращил глаза и выдал мне великолепную мальчишескую улыбку. Обаятельный парень этот детектив Пэджетт. Не важно, что он напоминал пугало, зато умел выезжать на шарме. По крайней мере с женщинами. Но я могла спорить, что на Лоррен он подействовал еще меньше, чем на меня.
- Она же ликантроп, - сказал он с улыбкой, будто это все объясняло.
- Она вам это сказала? - спросила я.
- Нет, - удивленно ответил он.
- Вы решили, что она оборотень… почему?
Улыбка его увяла, сменившись гримасой - скорее недовольной, чем гневной.
- Она сумела толкнуть мужчину в стену так, что у него череп раскололся.
- Старые бабушки поднимают автомобили, чтобы вытащить внуков. Они тоже ликантропы?
- Нет, но…
Лицо его замкнулось, готовое к отпору.
- Мне говорили, что вы не особо любите оборотней, Пэджетт.
- Мои личные чувства не влияют на мою работу.
Я расхохоталась, и он вздрогнул.
- Пэджетт, наши личные чувства всегда влияют на нашу работу. Я приехала взвинченной, потому что поругалась с бывшим кавалером, и накинулась на Мэрдока из-за расстегнутой кобуры. Почему вы не любите ликантропов, Пэджетт?
- У меня от них мурашки ползут по коже.
Меня осенило.
- В буквальном смысле?
- То есть?
- В присутствии оборотней у вас действительно покалывание кожи?
Он глянул на остальных копов, наклонился и понизил голос, и я знала, что угадала правильно.
- Будто жуки ползут по всему телу, стоит мне оказаться рядом с ними.
Он уже не выглядел двенадцатилетним. Страх и отвращение добавили ему столько лет, что он выглядел ближе к тридцати, чем к двадцати.
- Вы ощущаете их энергию, ауру.
Он отдернулся:
- Черта с два!
- Послушайте, Пэджетт, я поняла, что вы экстрасенс, как только пожала вашу руку.
- Фигню городите! - ответил он. Он боялся. Боялся сам себя.
- Дольф объявил, что ищет всех копов, имеющих в этой области способности. Почему вы не подали заявление?
- Потому что я не урод.
- Ага, вот и правда выплыла. Вы не ликантропов боитесь, вы себя боитесь.
Он замахнулся кулаком - не на меня, просто надо было куда-то девать злость.
- Вы ничего обо мне не знаете!
- У меня от них тоже мурашки ползут по коже, Пэджетт.
Это его успокоило - слегка.
- И как же вы выдерживаете возле них?
Я пожала плечами:
- Привыкаешь.
Он замотал головой, его почти передернуло.
- Я бы никогда не привык.
- Они это делают не нарочно, детектив. Одни оборотни лучше умеют прятать свою суть, другие хуже, но все они выделяют больше энергии в момент сильного волнения. Чем больше вы их допрашивали, тем они сильнее напрягались, тем больше выделяли энергии и тем хуже вам было.
- Я был с этой женщиной наедине в комнате, и мне казалось, что у меня сейчас шкура сползет с мяса.
- Погодите-ка, наедине? Вы ей зачитали ее права?
Он кивнул.
- Она вам что-нибудь сказала?
- Ни слова.
- А остальные?
- Мужчины ни в чем не виноваты.
- И свободны уйти, если хотят?
- Тот, большой, ее не оставит, а второй в палате с двумя ранеными. Говорит, что не может бросить их без охраны. Я ему сказал, что мы их сами можем охранять, он ответил, дескать, сами видите, что не можете.
Я была согласна с Кевином.
- У вас есть свидетели, показывающие, что она не хотела причинить этому человеку вред. Он даже еще не умер. Почему же она в наручниках?
- Одного она сегодня уже убила. Я думаю, этого хватит.
- Два момента, детектив. Первое: она может разорвать эти наручники, как только захочет. Второе: будь она человеком, вы бы ее уже отпустили домой.
- Это неправда! - возмутился он.
Я посмотрела на него в упор. Он попытался выдержать мой взгляд, но отвел глаза первым и сказал, глядя куда-то поверх моей головы:
- Этот человек умирает. Если женщину отпустить, ей это может сойти с рук.
- Что сойти с рук? Она увидела, что полицейскому сейчас снесут череп, и, чтобы его спасти, бросилась на вооруженного мужчину. Она его не резала, не рвала, просто толкнула в стену.
- Давайте я проверю, правильно ли я поняла. Полисмен у дверей был ранен. Нападавший направил пистолет в голову раненого и собирался произвести контрольный выстрел, когда эта женщина сбила его с ног. По инерции они оба влетели в дальнюю стену, и он ударился головой. Это все верно?
Пэджетт заглянул в свои записи:
- Да, все так и было.
- Отчего она в наручниках?
Он вытаращил глаза и выдал мне великолепную мальчишескую улыбку. Обаятельный парень этот детектив Пэджетт. Не важно, что он напоминал пугало, зато умел выезжать на шарме. По крайней мере с женщинами. Но я могла спорить, что на Лоррен он подействовал еще меньше, чем на меня.
- Она же ликантроп, - сказал он с улыбкой, будто это все объясняло.
- Она вам это сказала? - спросила я.
- Нет, - удивленно ответил он.
- Вы решили, что она оборотень… почему?
Улыбка его увяла, сменившись гримасой - скорее недовольной, чем гневной.
- Она сумела толкнуть мужчину в стену так, что у него череп раскололся.
- Старые бабушки поднимают автомобили, чтобы вытащить внуков. Они тоже ликантропы?
- Нет, но…
Лицо его замкнулось, готовое к отпору.
- Мне говорили, что вы не особо любите оборотней, Пэджетт.
- Мои личные чувства не влияют на мою работу.
Я расхохоталась, и он вздрогнул.
- Пэджетт, наши личные чувства всегда влияют на нашу работу. Я приехала взвинченной, потому что поругалась с бывшим кавалером, и накинулась на Мэрдока из-за расстегнутой кобуры. Почему вы не любите ликантропов, Пэджетт?
- У меня от них мурашки ползут по коже.
Меня осенило.
- В буквальном смысле?
- То есть?
- В присутствии оборотней у вас действительно покалывание кожи?
Он глянул на остальных копов, наклонился и понизил голос, и я знала, что угадала правильно.
- Будто жуки ползут по всему телу, стоит мне оказаться рядом с ними.
Он уже не выглядел двенадцатилетним. Страх и отвращение добавили ему столько лет, что он выглядел ближе к тридцати, чем к двадцати.
- Вы ощущаете их энергию, ауру.
Он отдернулся:
- Черта с два!
- Послушайте, Пэджетт, я поняла, что вы экстрасенс, как только пожала вашу руку.
- Фигню городите! - ответил он. Он боялся. Боялся сам себя.
- Дольф объявил, что ищет всех копов, имеющих в этой области способности. Почему вы не подали заявление?
- Потому что я не урод.
- Ага, вот и правда выплыла. Вы не ликантропов боитесь, вы себя боитесь.
Он замахнулся кулаком - не на меня, просто надо было куда-то девать злость.
- Вы ничего обо мне не знаете!
- У меня от них тоже мурашки ползут по коже, Пэджетт.
Это его успокоило - слегка.
- И как же вы выдерживаете возле них?
Я пожала плечами:
- Привыкаешь.
Он замотал головой, его почти передернуло.
- Я бы никогда не привык.
- Они это делают не нарочно, детектив. Одни оборотни лучше умеют прятать свою суть, другие хуже, но все они выделяют больше энергии в момент сильного волнения. Чем больше вы их допрашивали, тем они сильнее напрягались, тем больше выделяли энергии и тем хуже вам было.
- Я был с этой женщиной наедине в комнате, и мне казалось, что у меня сейчас шкура сползет с мяса.
- Погодите-ка, наедине? Вы ей зачитали ее права?
Он кивнул.
- Она вам что-нибудь сказала?
- Ни слова.
- А остальные?
- Мужчины ни в чем не виноваты.
- И свободны уйти, если хотят?
- Тот, большой, ее не оставит, а второй в палате с двумя ранеными. Говорит, что не может бросить их без охраны. Я ему сказал, что мы их сами можем охранять, он ответил, дескать, сами видите, что не можете.
Я была согласна с Кевином.
- У вас есть свидетели, показывающие, что она не хотела причинить этому человеку вред. Он даже еще не умер. Почему же она в наручниках?
- Одного она сегодня уже убила. Я думаю, этого хватит.
- Два момента, детектив. Первое: она может разорвать эти наручники, как только захочет. Второе: будь она человеком, вы бы ее уже отпустили домой.
- Это неправда! - возмутился он.
Я посмотрела на него в упор. Он попытался выдержать мой взгляд, но отвел глаза первым и сказал, глядя куда-то поверх моей головы:
- Этот человек умирает. Если женщину отпустить, ей это может сойти с рук.
- Что сойти с рук? Она увидела, что полицейскому сейчас снесут череп, и, чтобы его спасти, бросилась на вооруженного мужчину. Она его не резала, не рвала, просто толкнула в стену.
Страница 102 из 151
