Жертва всесожжения

Руки Ричарда скользнули по моим ногам, к кружевному верху черных трусиков. Пальцы его погладили мою голую спину, и я пропала.
Сила пролилась вверх, наружу, наполняя нас обоих. Она пылала над нами бушующей волной света и жара, и у меня перед глазами все поплыло, и оба мы крикнули единым голосом. Сила выползала из меня, будто тянули большую толстую струну; она вползала в Ричарда, сворачиваясь в его теле. Я думала, что последняя капля ее прольется между нами, как высыхает последняя капля вина в чаше, но эта капля осталась.
Где-то в этом наплыве силы я почувствовала, как Ричард овладел своим зверем и послал это пульсирующее тепло Джемилю. Я не знала, как это делается, но Ричард знал. Я почувствовала в громе силовой волны, как исцеляется Джемиль.
Ричард стоял на коленях, держа меня на руках, лицо мое прижалось к его груди. Сердце его билось у самой моей щеки. Бисер пота выступил на его теле. Я лизнула этот пот на груди и подняла глаза на Ричарда.
Его глаза были полуоткрыты под нависшими тяжелыми веками. Казалось, он спит. Но Ричард взял мое лицо в ладони. Рана у него во рту зажила. Ее залечил прилив силы, его зверь. Ричард склонился над моими губами и чуть коснулся их.
- Что мы будем делать?
Я ощущала его руки на своем лице.
- То, зачем мы сюда пришли.
- А потом?
Я помотала головой, потерлись об его руки.
- Сначала надо выбраться живыми, Ричард. Нюансы потом.
Тут ужас мелькнул в его глазах.
- Джемиль! Я его мог убить!
- Чуть не убил, но ты же его и вылечил.
Выражение страха на лице Ричарда смягчилось, но все же он встал и подошел к своему лежащему силовику. Надо было по крайней мере извиниться, с этим я не могла спорить.
Я осталась на коленях, не уверенная, что смогу стоять - по разным причинам.
- Не совсем так, как сделали бы мы с Гидеоном, - заметал Томас, - но на крайний случай сойдет.
Я почувствовала, как мне в лицо бросилась краска.
- Извините.
- Извиняться не за что, - произнес рычащий голос Гидеона. - Представление было прекрасное.
Он подполз к нам, прижимая руку к груди. С плеча и руки капала кровь, ярко горя на белой рубашке. У меня не было абсолютно никакого желания слизывать кровь с его тела. И на том спасибо.
- Это работа Ричарда? - спросила я.
- Он начал менять форму, когда ты его позвала. Ты впитала в себя его зверя, и он успокоился.
Гидеон сидел, покосившись набок, кровь уже накапала лужицей на пол, но он не просил о помощи - ни словом, ни взглядом. Тем не менее Томас протянул к нему руку, нейтральным, почти братским жестом тронул его за плечо. Сила хлынула потоком, от которого у меня пошли мурашки по коже, но если бы я ее не ощутила, то ничего бы и не заметила.
- Это европейская сдержанность, - спросила я, - или мы с Ричардом вели себя просто непозволительно?
Томас улыбнулся, но ответил Гидеон.
- Вы ничего непозволительного не сделали. Я даже чувствую себя обманутым. - Он потрепал Томаса поруке и улыбнулся, блеснув клыками. - Есть способы поделиться силой более спокойные и менее… зрелищные. Но сейчас вы сделали то, что надо было сделать. Отчаянная ситуация требовала отчаянных мер.
Я не стала вдаваться в тему. Не стала объяснять, насколько часто присутствие Ричарда приводило к таким «отчаянным мерам». Зейн развязал обоих леопардов и подвел Вивиан к Грегори. Склонившись над ним, Вивиан вцепилась руками в Зейна и разрыдалась.
Я сумела встать, и оказалось, что идти я тоже могу. Отлично. Ричард очутился у леопардов раньше меня. Осторожно отведя волосы с лица Грегори, он заглянул ему в глаза.
- Надо выправить ноги.
Грегори кивнул, сжав губы в тонкую нить, как недавно Черри.
- Для этого нужна больница, - сказала я.
Ричард посмотрел на меня.
- Анита, у него ноги уже начали срастаться в таком виде. Каждая секунда, когда кости сопоставлены неверно, ухудшает шансы на выздоровление.
Я поглядела на ноги Грегори. Он был абсолютно гол, но раны были такие страшные, что не оставляли места стыдливости - только жалости. Ноги в коленях были вывернуты в обратную сторону. Мне пришлось закрыть глаза и отвернуться. На труп я смогла бы смотреть, но раны Грегори еще кровоточили, еще болели. Почему-то это было хуже.
Я заставила себя смотреть.
- Ты хочешь сказать, что ноги так и срастутся?
- Да.
Я поглядела в перепуганные глаза Грегори. Синева в них такая же поразительно васильковая, как у Стивена. Они даже казались синее от покрывающей лицо крови. Я попыталась найти какие-то слова, но первым заговорил Грегори, и голос у него был тонкий, напряженный и охрипший от криков боли.
- Когда ты ушла без меня, я подумал, что ты меня им оставляешь.
Я присела возле него:
- Ты не вещь, чтобы тебя оставлять. Ты личность и заслуживаешь, чтобы с тобой обращались…