Вообще-то люди на шрамы не пялятся. Разок, конечно, взглянут и отводят глаза в сторону. Знаете, как это бывает - беглый взгляд, потом опускают глаза и взглядывают еще раз. Но быстро. Шрамы - не картинка из фильма «ужасов», хотя рассмотреть тоже интересно. Капитан Пит Мак-Киннон, пожарный и следователь по поджогам, сидел напротив меня, обхватив крупными ладонями чашку ледяного чая, который принесла ему Мэри, наша секретарша. И он пристально глядел на мои руки - куда мужчины обычно стараются не смотреть. Он пялился на шрамы и ничуть этим не смущался.
Добавить в моё избранное
558 мин, 15 сек 3285
- От тебя пахнет кровью, и… - он шевельнул ноздрями, - чем-то еще похуже.
Я подумала, не разложившееся ли тело Уоррика чует он на моих ботинках, но спрашивать не стала. Мне самой не хотелось знать. Луи был лейтенантом у Рафаэля, и меня удивило, что он не знает о последних событиях.
- Вас что, в городе не было?
Они оба кивнули, и Ронни тоже перестала улыбаться.
- Ездили в пляжный домик.
Домик остался у Ронни после развода. Брак длился два года и кончился очень неудачно. Но домик классный.
- Да, там хорошо.
- Что случилось? - снова спросил Луи.
- Пошли в дом. Не могу придумать такую короткую версию, чтобы можно было обойтись без кофе.
Они зашли в дом вслед за мной, все еще держась за руки, но вид их уже не назовешь счастливым. Наверное, я так действую на людей. Трудно быть счастливым и радостным в зоне обстрела.
Грегори лежал на моем диване, все еще в блаженном забытьи от болеутоляющих. Луи остановился как вкопанный. Конечно, может быть, дело не только в леопарде. Под белым диваном и креслом лежал персидский ковер - не мой. Яркие подушки на белой мебели повторяли сочные цвета ковра и в утреннем солнце гляделись точно самоцветы.
- Стивен, - сказала Ронни и потянулась его тронуть, но Луи ее удержал.
- Это не Стивен.
- Как ты узнал? - спросила я.
- По запаху. Они пахнут по-разному.
Ронни вытаращила глаза:
- Это Грегори?
Луи кивнул.
- Я знала, что они двойняшки, но чтобы так…
- Ага, - сказала я. - Мне сейчас надо вылезти из этого платья, но я хочу уточнить один момент. Грегори теперь мой. Он из хороших парней. Так что его не обижаем.
Луи повернулся ко мне, и зрачки его черных глаз покраснели, как черные бусинки с красной крапинкой - крысиные глаза.
- Он пытал собственного брата!
- Я там была, Луи. Я это видела.
- Как же ты можешь его защищать?
Я покачала головой:
- Луи, у меня была трудная ночь. Скажем так: теперь, когда нет Габриэля, склонявшего леопардов ко злу, они избрали иные пути. Он отказался пытать одну волчицу, и за это ему сломали ноги.
По выражению лица Луи было видно, что он не верит. Я снова покачала головой и показала на кухню.
- Пойдем туда, сварим кофе. Дай я вылезу из этого проклятого платья и тогда все расскажу.
Ронни двинулась в кухню, но глаза ее смотрели на меня, и в них было полно вопросов. «Потом», - сказала я ей одними губами, и она пошла на кухню. Я верила, что она сможет занять Луи, пока я переоденусь. Вряд ли он в самом деле набросится на Грегори, но леопарды-оборотни слишком много народу против себя настроили. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
Ричард стоял на стремянке и сверлил дыры в потолке над моей кроватью. А так было уютно. Моя спальня была на первом этаже единственной, и я отдала ее, чтобы Грегори не надо было тащить на второй этаж. Кусочки извести покрывали обнаженный торс Ричарда белой пудрой. Такой он был красивый, рукастый и мужественный в своих джинсах. Черри и Зейн стояли у кровати, подавая детали аппарата для вытяжения и помогая замерять.
Ричард выключил дрель, и я спросила:
- А где Вивиан?
- Гвен повела ее навестить Сильвию, -- ответил Ричард. Глаза у него были подчеркнуто беспристрастны, голос демонстративно спокоен. Мы после арены друг друга еще не видели.
- Удобно иметь в доме профессионального психолога, - сказала я.
Черри и Зейн смотрели на меня. Они были похожи на охотничьих собак на дрессировочной площадке - глаза серьезные, внимательные к каждому слову и жесту. Не люблю, когда на меня так смотрят. Это меня нервирует.
- Я на самом деле пришла за шмотками. Это платье мне надоело.
Протиснувшись мимо них, я подошла к шкафу. Жан-Клод и здесь постарался. Нельзя сказать, чтобы все было совсем не по моему вкусу. В дальней стене был эркер с диваном, на котором теснилась моя коллекция пингвинов. Среди них выделялся новый пингвин. Он сидел на кровати с большим красным бантом на шее, и на пушистом пузе у него висела открытка. Черный мех тоже покрылся белей пылью с потолка.
Ричард снова выключил дрель и сказал:
- Давай прочти открытку. Для того он ее и писал. Я поглядела на него снизу вверх, увидела в его глазах боль и злость, но глубоко под этим скрывалось что-то еще, для чего я не могла или же не хотела найти слов. Я взяла пингвина с кровати, смахнула с него пыль и развернула открытку, стоя спиной к Ричарду. Дрель не включилась. Я просто чувствовала спиной, как он на меня смотрит, пока я читаю.
В открытке было написано:
Чтобы тебе было с кем спать, когда меня с тобой нет.
И простая подпись - изящные буквы Ж и К.
Я сунула открытку в конверт и повернулась и Ричарду, прижимая к животу пингвина. На лице Ричарда было самое бесстрастное выражение, которое он только мог изобразить.
Я подумала, не разложившееся ли тело Уоррика чует он на моих ботинках, но спрашивать не стала. Мне самой не хотелось знать. Луи был лейтенантом у Рафаэля, и меня удивило, что он не знает о последних событиях.
- Вас что, в городе не было?
Они оба кивнули, и Ронни тоже перестала улыбаться.
- Ездили в пляжный домик.
Домик остался у Ронни после развода. Брак длился два года и кончился очень неудачно. Но домик классный.
- Да, там хорошо.
- Что случилось? - снова спросил Луи.
- Пошли в дом. Не могу придумать такую короткую версию, чтобы можно было обойтись без кофе.
Они зашли в дом вслед за мной, все еще держась за руки, но вид их уже не назовешь счастливым. Наверное, я так действую на людей. Трудно быть счастливым и радостным в зоне обстрела.
Грегори лежал на моем диване, все еще в блаженном забытьи от болеутоляющих. Луи остановился как вкопанный. Конечно, может быть, дело не только в леопарде. Под белым диваном и креслом лежал персидский ковер - не мой. Яркие подушки на белой мебели повторяли сочные цвета ковра и в утреннем солнце гляделись точно самоцветы.
- Стивен, - сказала Ронни и потянулась его тронуть, но Луи ее удержал.
- Это не Стивен.
- Как ты узнал? - спросила я.
- По запаху. Они пахнут по-разному.
Ронни вытаращила глаза:
- Это Грегори?
Луи кивнул.
- Я знала, что они двойняшки, но чтобы так…
- Ага, - сказала я. - Мне сейчас надо вылезти из этого платья, но я хочу уточнить один момент. Грегори теперь мой. Он из хороших парней. Так что его не обижаем.
Луи повернулся ко мне, и зрачки его черных глаз покраснели, как черные бусинки с красной крапинкой - крысиные глаза.
- Он пытал собственного брата!
- Я там была, Луи. Я это видела.
- Как же ты можешь его защищать?
Я покачала головой:
- Луи, у меня была трудная ночь. Скажем так: теперь, когда нет Габриэля, склонявшего леопардов ко злу, они избрали иные пути. Он отказался пытать одну волчицу, и за это ему сломали ноги.
По выражению лица Луи было видно, что он не верит. Я снова покачала головой и показала на кухню.
- Пойдем туда, сварим кофе. Дай я вылезу из этого проклятого платья и тогда все расскажу.
Ронни двинулась в кухню, но глаза ее смотрели на меня, и в них было полно вопросов. «Потом», - сказала я ей одними губами, и она пошла на кухню. Я верила, что она сможет занять Луи, пока я переоденусь. Вряд ли он в самом деле набросится на Грегори, но леопарды-оборотни слишком много народу против себя настроили. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
Ричард стоял на стремянке и сверлил дыры в потолке над моей кроватью. А так было уютно. Моя спальня была на первом этаже единственной, и я отдала ее, чтобы Грегори не надо было тащить на второй этаж. Кусочки извести покрывали обнаженный торс Ричарда белой пудрой. Такой он был красивый, рукастый и мужественный в своих джинсах. Черри и Зейн стояли у кровати, подавая детали аппарата для вытяжения и помогая замерять.
Ричард выключил дрель, и я спросила:
- А где Вивиан?
- Гвен повела ее навестить Сильвию, -- ответил Ричард. Глаза у него были подчеркнуто беспристрастны, голос демонстративно спокоен. Мы после арены друг друга еще не видели.
- Удобно иметь в доме профессионального психолога, - сказала я.
Черри и Зейн смотрели на меня. Они были похожи на охотничьих собак на дрессировочной площадке - глаза серьезные, внимательные к каждому слову и жесту. Не люблю, когда на меня так смотрят. Это меня нервирует.
- Я на самом деле пришла за шмотками. Это платье мне надоело.
Протиснувшись мимо них, я подошла к шкафу. Жан-Клод и здесь постарался. Нельзя сказать, чтобы все было совсем не по моему вкусу. В дальней стене был эркер с диваном, на котором теснилась моя коллекция пингвинов. Среди них выделялся новый пингвин. Он сидел на кровати с большим красным бантом на шее, и на пушистом пузе у него висела открытка. Черный мех тоже покрылся белей пылью с потолка.
Ричард снова выключил дрель и сказал:
- Давай прочти открытку. Для того он ее и писал. Я поглядела на него снизу вверх, увидела в его глазах боль и злость, но глубоко под этим скрывалось что-то еще, для чего я не могла или же не хотела найти слов. Я взяла пингвина с кровати, смахнула с него пыль и развернула открытку, стоя спиной к Ричарду. Дрель не включилась. Я просто чувствовала спиной, как он на меня смотрит, пока я читаю.
В открытке было написано:
Чтобы тебе было с кем спать, когда меня с тобой нет.
И простая подпись - изящные буквы Ж и К.
Я сунула открытку в конверт и повернулась и Ричарду, прижимая к животу пингвина. На лице Ричарда было самое бесстрастное выражение, которое он только мог изобразить.
Страница 88 из 151
