Вообще-то люди на шрамы не пялятся. Разок, конечно, взглянут и отводят глаза в сторону. Знаете, как это бывает - беглый взгляд, потом опускают глаза и взглядывают еще раз. Но быстро. Шрамы - не картинка из фильма «ужасов», хотя рассмотреть тоже интересно. Капитан Пит Мак-Киннон, пожарный и следователь по поджогам, сидел напротив меня, обхватив крупными ладонями чашку ледяного чая, который принесла ему Мэри, наша секретарша. И он пристально глядел на мои руки - куда мужчины обычно стараются не смотреть. Он пялился на шрамы и ничуть этим не смущался.
Добавить в моё избранное
558 мин, 15 сек 3295
Пластиковые пакеты - одна из немногих вещей, которые можно найти у меня в буфете.
Черри вырвала их у меня из рук и бросилась в гостиную. Я понятия не имела, что она задумала, но ее учили медицине, а меня нет. Если это даст Зейну несколько лишних минут, я - «за». «Скорая» в конце концов приедет, фокус в том, чтобы не дать Зейну умереть раньше.
Насколько я могла понять, Черри ножницами не воспользовалась, а примотала пакет лентой к груди Зейна, оставив только один угол свободным. Это было явно сделано намеренно, но я не могла не спросить:
- А почему этот угол не приклеен?
Она ответила, не отрывая глаз от пациента:
- Этот угол позволит ему дышать. Когда он вдыхает, пакет спадается и закрывает рану. Называется «щадящая повязка».
Говорила она будто лекцию читала. Я уже не в первый раз подумала, какова Черри за пределами мира монстров. Будто две разные личности. Никогда ни в ком я не видела столь четко разделенные поровну половины - монстра и человека.
- И он так продержится, пока не приедет «скорая»? - спросила я.
Черри впервые посмотрела на меня, и глаза ее были серьезны.
- Очень надеюсь.
Я кивнула. Такого я сделать не смогла бы. Проделывать в людях дырки - это я умею, но не сохранять им жизнь.
Ричард принес одеяло и накрыл Зейну ноги, а вторую половину одеяла Черри устроила вокруг раны как считала нужным.
На Ричарде не было одежды, кроме полотенца вокруг бедер. На загорелой коже блестели капли воды - она еще не успела высохнуть. Полотенце натянулось гладкой линией, когда Ричард наклонился к Зейну. Густые волосы падали тяжелыми прядями, и струйки воды стекали от них по спине.
Он выпрямился, и в разрезе полотенца мелькнул приличный кусок ляжки.
- У меня есть полотенца и побольше, - сказала я.
Он повернулся, скривившись:
- Я слышал стрельбу. Размер полотенца меня в тот момент не волновал.
- Прости, ты прав, - кивнула я. Моя злость на Ричарда убывала прямо пропорционально отсутствию на нем одежды. Если он действительно хочет выиграть эту войну, ему достаточно только раздеться - и я тут же выброшу белый флаг и зааплодирую. Стыдно, но правда.
Ричард провел рукой по волосам, убирая их с лица и выжимая воду. Это движение невероятно выгодно подчеркнуло красоту его груди и плеч. Он чуть прогнулся в пояснице, все тело вытянулось гладкой мускулистой линией. Я знала, что он нарочно демонстрирует свое тело. Мне всегда казалось, что он не сознает, какое действие это тело производит на меня, но сейчас я поняла, что он знает. Глядя в его сердитые глаза, я понимала, что он это делает нарочно. Смотри, что ты упустила, что ты потеряла. Если бы я упустила только тело, то не было бы так больно.
Мне не хватало воскресных вечеров, когда мы смотрели старые мюзиклы. Субботних походов в лес, наблюдений за птицами, целые уик-энды, занятые сплавом на плотах по Мерамеку. Не хватало его рассказов о событиях в школе. Его мне не хватало, а тело - это всего лишь очень симпатичная добавка. Вряд ли в мире найдется достаточно роз, чтобы заставить меня забыть, чем чуть было не стал для меня Ричард.
Он пошел обратно к лестнице продолжать свой прерванный душ. Будь у меня такая сильная воля, как мне самой хотелось думать, я бы не смотрела ему вслед. Мне вдруг живо представилось, как я слизываю воду с его груди и отбрасываю к чертям это дурацкое полотенце. Настолько ясен был образ, что мне пришлось отвернуться и сделать несколько глубоких вдохов. Он больше не был моим. Может быть, и никогда не был.
- Не хочу прерывать выставку племенных жеребцов, -- сказал Джемиль, - но кто этот/мертвец и зачем он пытался тебя убить?
Если до этого я думала, что смущена, так это были еще цветочки. То, что эта ерунда с Ричардом отвлекла меня от куда более жизненно важного вопроса о несостоявшемся убийце, показывало, что я собственную профессию забыла. Неосторожность, для которой нет слов. Неосторожность, ведущая к гибели.
- Не знаю, - ответила я.
Луи приподнял простыню, которую кто-то успел набросить на покойника.
- Я его тоже не узнаю.
- Не надо, - попросила Ронни. Она снова стала серо-зеленой.
Луи опустил простыню на место, но она неудачно упала и зацепилась за макушку. Кровь пропитала хлопок, как масло фитиль.
Ронни тихо икнула и побежала в туалет.
Луи проводил ее взглядом, а я наблюдала за ним. Заметив это, он сказал:
- Ей случалось убивать людей. - В его словах слышался вопросительный подтекст: «Чем этот случай хуже?»
- Один раз, - ответила я.
- И она реагировала так же?
Я покачала головой:
- Думаю, здесь дело в мозгах, которые растеклись по крыльцу.
В кухню вошла Гвен:
- Многие, кто вполне терпим к виду крови, не выносят вида других вытекающих жидкостей.
- Спасибо за информацию, госпожа психолог, - сказал Джемиль.
Черри вырвала их у меня из рук и бросилась в гостиную. Я понятия не имела, что она задумала, но ее учили медицине, а меня нет. Если это даст Зейну несколько лишних минут, я - «за». «Скорая» в конце концов приедет, фокус в том, чтобы не дать Зейну умереть раньше.
Насколько я могла понять, Черри ножницами не воспользовалась, а примотала пакет лентой к груди Зейна, оставив только один угол свободным. Это было явно сделано намеренно, но я не могла не спросить:
- А почему этот угол не приклеен?
Она ответила, не отрывая глаз от пациента:
- Этот угол позволит ему дышать. Когда он вдыхает, пакет спадается и закрывает рану. Называется «щадящая повязка».
Говорила она будто лекцию читала. Я уже не в первый раз подумала, какова Черри за пределами мира монстров. Будто две разные личности. Никогда ни в ком я не видела столь четко разделенные поровну половины - монстра и человека.
- И он так продержится, пока не приедет «скорая»? - спросила я.
Черри впервые посмотрела на меня, и глаза ее были серьезны.
- Очень надеюсь.
Я кивнула. Такого я сделать не смогла бы. Проделывать в людях дырки - это я умею, но не сохранять им жизнь.
Ричард принес одеяло и накрыл Зейну ноги, а вторую половину одеяла Черри устроила вокруг раны как считала нужным.
На Ричарде не было одежды, кроме полотенца вокруг бедер. На загорелой коже блестели капли воды - она еще не успела высохнуть. Полотенце натянулось гладкой линией, когда Ричард наклонился к Зейну. Густые волосы падали тяжелыми прядями, и струйки воды стекали от них по спине.
Он выпрямился, и в разрезе полотенца мелькнул приличный кусок ляжки.
- У меня есть полотенца и побольше, - сказала я.
Он повернулся, скривившись:
- Я слышал стрельбу. Размер полотенца меня в тот момент не волновал.
- Прости, ты прав, - кивнула я. Моя злость на Ричарда убывала прямо пропорционально отсутствию на нем одежды. Если он действительно хочет выиграть эту войну, ему достаточно только раздеться - и я тут же выброшу белый флаг и зааплодирую. Стыдно, но правда.
Ричард провел рукой по волосам, убирая их с лица и выжимая воду. Это движение невероятно выгодно подчеркнуло красоту его груди и плеч. Он чуть прогнулся в пояснице, все тело вытянулось гладкой мускулистой линией. Я знала, что он нарочно демонстрирует свое тело. Мне всегда казалось, что он не сознает, какое действие это тело производит на меня, но сейчас я поняла, что он знает. Глядя в его сердитые глаза, я понимала, что он это делает нарочно. Смотри, что ты упустила, что ты потеряла. Если бы я упустила только тело, то не было бы так больно.
Мне не хватало воскресных вечеров, когда мы смотрели старые мюзиклы. Субботних походов в лес, наблюдений за птицами, целые уик-энды, занятые сплавом на плотах по Мерамеку. Не хватало его рассказов о событиях в школе. Его мне не хватало, а тело - это всего лишь очень симпатичная добавка. Вряд ли в мире найдется достаточно роз, чтобы заставить меня забыть, чем чуть было не стал для меня Ричард.
Он пошел обратно к лестнице продолжать свой прерванный душ. Будь у меня такая сильная воля, как мне самой хотелось думать, я бы не смотрела ему вслед. Мне вдруг живо представилось, как я слизываю воду с его груди и отбрасываю к чертям это дурацкое полотенце. Настолько ясен был образ, что мне пришлось отвернуться и сделать несколько глубоких вдохов. Он больше не был моим. Может быть, и никогда не был.
- Не хочу прерывать выставку племенных жеребцов, -- сказал Джемиль, - но кто этот/мертвец и зачем он пытался тебя убить?
Если до этого я думала, что смущена, так это были еще цветочки. То, что эта ерунда с Ричардом отвлекла меня от куда более жизненно важного вопроса о несостоявшемся убийце, показывало, что я собственную профессию забыла. Неосторожность, для которой нет слов. Неосторожность, ведущая к гибели.
- Не знаю, - ответила я.
Луи приподнял простыню, которую кто-то успел набросить на покойника.
- Я его тоже не узнаю.
- Не надо, - попросила Ронни. Она снова стала серо-зеленой.
Луи опустил простыню на место, но она неудачно упала и зацепилась за макушку. Кровь пропитала хлопок, как масло фитиль.
Ронни тихо икнула и побежала в туалет.
Луи проводил ее взглядом, а я наблюдала за ним. Заметив это, он сказал:
- Ей случалось убивать людей. - В его словах слышался вопросительный подтекст: «Чем этот случай хуже?»
- Один раз, - ответила я.
- И она реагировала так же?
Я покачала головой:
- Думаю, здесь дело в мозгах, которые растеклись по крыльцу.
В кухню вошла Гвен:
- Многие, кто вполне терпим к виду крови, не выносят вида других вытекающих жидкостей.
- Спасибо за информацию, госпожа психолог, - сказал Джемиль.
Страница 94 из 151
