В элитарный университет Меровинг на юге Франции прибывают тринадцать студентов из разных стран Европы. С виду это обычные юноши и девушки, и многие из них даже не подозревает, что все они — оборотни из проклятых родов, и каждый наделен особым демоническим даром. Все они имеют на теле знак сатаны, клеймо дьявола, но им неизвестно, что это означает.
Добавить в моё избранное
394 мин, 55 сек 19544
Видя, что Хамалу дурно, его с другой стороны быстро подхватил Эммануэль.
Недомогание Гиллеля прошло незамеченным, постепенно руки его перестали трястись и немного потеплели. После похорон Хамал на негнущихся ногах, вцепившись в локти Невера и Ригеля, добрёл до своей комнаты. Через минуту их догнал проводивший девушек в их гостиную Риммон. Все поняли, что случилось нечто особенное и, безмолвствуя, ждали. Хамал налил себе вина. Руки его тряслись, бриллиантовые перстни на бледных пальцах позвякивали о стакан, он чуть не пролил его содержимое на скатерть. На него было жалко смотреть, и Эммануэль обнял его плечи.
— «Возвеселится пустыня и сухая земля»… — тихо проговорил Ригель, желая успокоить Хамала.
— Не трудитесь, Эммануэль.
— Хамал всё-таки смог пригубить вино, а потом и медленно осушить стакан. Наконец он заговорил.
— Оборотень мёртв. Мы его отпели сегодня.
После этих слов все переглянулись и расселись около него, разлили остатки вина по стаканам, и молча ждали продолжения.
— Хеллу убил Мормо, обнаружив, что она — оборотень. Приняв его облик, она вонзила отравленную иглу в волосы Эрне и украла колье, которое подарил той Нергал. Она убила и Лили. Митгарт знает, что его сестрица убийца, но не знает, что Мормо выследил её. Нергал в курсе происшедшего. Я … меня… меня пугают мысли Мормо. Они путаны, но жутки. Простите меня, Эммануэль, — неожиданно обратился он к Ригелю.
— И вы, Морис, простите.
— Он замолчал, переводя дыхание, но, не договорив, уставился в тёмный угол.
— За что мы должны простить вас, Гиллель? — после долгого молчания, повисшего в комнате, спросил Невер.
— А… Я до последнего времени считал вас обоих невротиками, склонными к нелепым фантазиям. Боюсь, вы всё же правы. Все мы оборотни… И если нам с вами, Риммон, кажется, что дьявола не существует, важно понять, что нам, — он вздохнул, — это просто кажется. В воздухе — запах смерти. Нет, Риммон, это вздор! Как бы не так! Пьян я не больше вашего! — неожиданно взорвался Гиллель, прочтя мысли Сирраха.
Риммон смутился, покраснел и опустил голову.
— Почему вас страшат мысли Мормо? О чём он думает? — состояние Хамала передалось Неверу, он всё время нервно поёживался.
— Я не понял, Морис, но там что-то жуткое… возможно, он и сам до конца ещё не продумал… Они дурят друг друга, причём — часто и артистично. Трудно разобраться. Я… не смельчак, извините. Тот же Нергал или Мормо, узнай они, что я способен прочесть их мысли, переломят меня, как сухое печенье! Господи! Мой обескровленный труп найдут через десяток лет в каком-нибудь забытом Богом лесу или гнилом болоте! — голос Хамала прозвенел почти на октаву выше обычного, его снова затрясло.
— Да полно вам, Гиллель, что может с вами случиться? — Риммон уже пришёл в себя и успокоился. Впрочем, он вообще не знал страха, и ему, разгибающему руками конские подковы, осторожность Гиллеля всегда казалась непонятной. Эммануэлю, которому приходилось чувствовать на себе кулаки Нергала, страх Хамала был куда понятнее.
Риммон между тем деловито продолжил:
— Если вы чего-то опасаетесь, переселяйтесь ко мне, и дело с концом.
Хамал взглянул на Сирраха и задумался. От Риммона почти зримо исходило ощущение силы, несокрушимой, уверенной в себе, лишённой агрессивности, но страшной в нападении.
— Да, вам лучше держаться вместе с Риммоном, Хамал. Да и нам с Эммануэлем тоже.
— Невер не был беззаботен.
— Если Мормо столь артистично расправился с Хеллой… Кстати, как он проник к ней?
— В полнолуние он оборачивается нетопырём и может влететь через дымоход камина. Но её он просто выследил, когда полетел за оборотнем. Он увидел самого себя на лестнице… Накладка вышла.
— Так Нергал, обернувшись волком, видимо, сторожил дверь, а Мормо проник к Хелле?
— Да нет, Нергал полночи забавлялся с Эрной, за что та и получила колье, а Мормо следил за ними. В смысле, он не вуаер, нет, просто есть хотел, ему нужна кровь, а Фенриц это полнолуние решил посвятить лямуру, и в итоге Август остался голодным. Он Эрну хотел… в смысле … хотел попробовать присосаться к ней в укромном местечке, — торопливо пояснил он.
— Простите за вульгарные подробности, Эммануэль, — Хамал снова разнервничался, заметив потемневший взгляд и прочтя мысли Ригеля, — но ваши чувства слишком высоки для нашей жизни.
— Гиллель поёжился.
— А после, Мормо, всё ещё следя за ними, — он же ждал, пока Эрна останется одна, — на лестнице вдруг столкнулся сам с собою… — растолковал Хамал друзьям ситуацию, — тут уж и дурак обо всём догадался бы, а уж Август куда как не глуп… Он и увидел, как Хелла в его облике убила Эрну, украла колье — ну, натурально, ринулся за ней следом! В её спальне, подслушав разговор Хеллы с братом, понял, что она убила и Лили.
Недомогание Гиллеля прошло незамеченным, постепенно руки его перестали трястись и немного потеплели. После похорон Хамал на негнущихся ногах, вцепившись в локти Невера и Ригеля, добрёл до своей комнаты. Через минуту их догнал проводивший девушек в их гостиную Риммон. Все поняли, что случилось нечто особенное и, безмолвствуя, ждали. Хамал налил себе вина. Руки его тряслись, бриллиантовые перстни на бледных пальцах позвякивали о стакан, он чуть не пролил его содержимое на скатерть. На него было жалко смотреть, и Эммануэль обнял его плечи.
— «Возвеселится пустыня и сухая земля»… — тихо проговорил Ригель, желая успокоить Хамала.
— Не трудитесь, Эммануэль.
— Хамал всё-таки смог пригубить вино, а потом и медленно осушить стакан. Наконец он заговорил.
— Оборотень мёртв. Мы его отпели сегодня.
После этих слов все переглянулись и расселись около него, разлили остатки вина по стаканам, и молча ждали продолжения.
— Хеллу убил Мормо, обнаружив, что она — оборотень. Приняв его облик, она вонзила отравленную иглу в волосы Эрне и украла колье, которое подарил той Нергал. Она убила и Лили. Митгарт знает, что его сестрица убийца, но не знает, что Мормо выследил её. Нергал в курсе происшедшего. Я … меня… меня пугают мысли Мормо. Они путаны, но жутки. Простите меня, Эммануэль, — неожиданно обратился он к Ригелю.
— И вы, Морис, простите.
— Он замолчал, переводя дыхание, но, не договорив, уставился в тёмный угол.
— За что мы должны простить вас, Гиллель? — после долгого молчания, повисшего в комнате, спросил Невер.
— А… Я до последнего времени считал вас обоих невротиками, склонными к нелепым фантазиям. Боюсь, вы всё же правы. Все мы оборотни… И если нам с вами, Риммон, кажется, что дьявола не существует, важно понять, что нам, — он вздохнул, — это просто кажется. В воздухе — запах смерти. Нет, Риммон, это вздор! Как бы не так! Пьян я не больше вашего! — неожиданно взорвался Гиллель, прочтя мысли Сирраха.
Риммон смутился, покраснел и опустил голову.
— Почему вас страшат мысли Мормо? О чём он думает? — состояние Хамала передалось Неверу, он всё время нервно поёживался.
— Я не понял, Морис, но там что-то жуткое… возможно, он и сам до конца ещё не продумал… Они дурят друг друга, причём — часто и артистично. Трудно разобраться. Я… не смельчак, извините. Тот же Нергал или Мормо, узнай они, что я способен прочесть их мысли, переломят меня, как сухое печенье! Господи! Мой обескровленный труп найдут через десяток лет в каком-нибудь забытом Богом лесу или гнилом болоте! — голос Хамала прозвенел почти на октаву выше обычного, его снова затрясло.
— Да полно вам, Гиллель, что может с вами случиться? — Риммон уже пришёл в себя и успокоился. Впрочем, он вообще не знал страха, и ему, разгибающему руками конские подковы, осторожность Гиллеля всегда казалась непонятной. Эммануэлю, которому приходилось чувствовать на себе кулаки Нергала, страх Хамала был куда понятнее.
Риммон между тем деловито продолжил:
— Если вы чего-то опасаетесь, переселяйтесь ко мне, и дело с концом.
Хамал взглянул на Сирраха и задумался. От Риммона почти зримо исходило ощущение силы, несокрушимой, уверенной в себе, лишённой агрессивности, но страшной в нападении.
— Да, вам лучше держаться вместе с Риммоном, Хамал. Да и нам с Эммануэлем тоже.
— Невер не был беззаботен.
— Если Мормо столь артистично расправился с Хеллой… Кстати, как он проник к ней?
— В полнолуние он оборачивается нетопырём и может влететь через дымоход камина. Но её он просто выследил, когда полетел за оборотнем. Он увидел самого себя на лестнице… Накладка вышла.
— Так Нергал, обернувшись волком, видимо, сторожил дверь, а Мормо проник к Хелле?
— Да нет, Нергал полночи забавлялся с Эрной, за что та и получила колье, а Мормо следил за ними. В смысле, он не вуаер, нет, просто есть хотел, ему нужна кровь, а Фенриц это полнолуние решил посвятить лямуру, и в итоге Август остался голодным. Он Эрну хотел… в смысле … хотел попробовать присосаться к ней в укромном местечке, — торопливо пояснил он.
— Простите за вульгарные подробности, Эммануэль, — Хамал снова разнервничался, заметив потемневший взгляд и прочтя мысли Ригеля, — но ваши чувства слишком высоки для нашей жизни.
— Гиллель поёжился.
— А после, Мормо, всё ещё следя за ними, — он же ждал, пока Эрна останется одна, — на лестнице вдруг столкнулся сам с собою… — растолковал Хамал друзьям ситуацию, — тут уж и дурак обо всём догадался бы, а уж Август куда как не глуп… Он и увидел, как Хелла в его облике убила Эрну, украла колье — ну, натурально, ринулся за ней следом! В её спальне, подслушав разговор Хеллы с братом, понял, что она убила и Лили.
Страница 83 из 112
