В элитарный университет Меровинг на юге Франции прибывают тринадцать студентов из разных стран Европы. С виду это обычные юноши и девушки, и многие из них даже не подозревает, что все они — оборотни из проклятых родов, и каждый наделен особым демоническим даром. Все они имеют на теле знак сатаны, клеймо дьявола, но им неизвестно, что это означает.
Добавить в моё избранное
394 мин, 55 сек 19545
Он и без того бесновался — уверяю вас, ничего приятного, когда некто принимает ваш облик, творит в нём мерзости и исчезает… Тут я его понимаю. — кивнул Хамал, на себе испытавший интриги оборотня.
— Но едва до него дошло, что Хелла убила Лили — он подписал ей смертный приговор, не колеблясь ни минуты. Он и сейчас не раскаивается в содеянном, ведь и наелся до отвала и отомстил. Но есть и странности. Почему-то Мормо, сведя счёты с убийцей Лили, вовсе не ликует, а Нергал ничуть не сожалеет об Эрне.
Друзья тоже далеко не всё поняли из обрывочных фраз Хамала. Но и понятого хватало.
Неожиданно Хамал прыснул от нервного смеха, и порозовел. Это произошло как раз в ту минуту, когда Морис де Невер, вдумавшись в сказанное Хамалом, элегично размышлял, успели ли зажить на ягодицах Эрны рубцы, и что подумал Нергал, если заметил их следы?
— Ваше любопытство, мсье де Невер, я удовлетворить могу. Да, заметил и подумал, что и сам он вполне способен порадовать её подобным образом. Но он обещал её на следующую ночь Августу и, как благородный человек … Риммон и Ригель переглянулись, ничего не поняв. Невер же замахал руками на Хамала, давая понять, что его любопытство не очень-то и нуждалось в удовлетворении. Однако Хамал счёл нужным продолжить разговор, разве что, сменив тему.
— Кстати, как я понял, дорогой мсье де Невер, вам следует особо возблагодарить Господа. Ведь Хелла была влюблена в вас, как кошка, и, судя по тому, на что оказалась способна эта особа, вас ничего хорошего в будущем не ждало.
Вникнув в произнесённое, Невер с чувством перекрестился.
— А откуда вы знаете об этом?
— Так ещё у вас на вечеринке она не раз думала угостить вас каким-то приворотным зельем.
Морис содрогнулся.
— И вы молчали?
Хамал, усмехнувшись, пожал плечами.
— Вас же не убить, а любить собирались. К тому же я вскоре понял, что умения обращаться с чертовками вам не занимать, не правда ли?
Морис ничего не ответил, но содрогнулся ещё раз. Потом с чувством истово перекрестился ещё раз, тихо забормотав девяностый псалом Давида.
Сиррах же вернулся к теме:
— А куда делось колье? У Мормо?
Хамал отрицательно покачал головой.
— Это вещь Нергала и, не сомневайтесь, он её себе вернёт. Если вы не передумали, Сиррах, я хотел бы перенести к вам свои вещи и книги.
Вещи Гиллеля были немногочисленны, но весьма дороги и изысканны. Друзья перетащили весь его скарб во вторую, пустовавшую до этого спальню Риммона, причём первым юркнул в своё новое обиталище, волоча любимый клетчатый плед и прижимая к груди небольшой, инкрустированный серебром ларец, сам Хамал.
Затем, consensus omnium[31], решили поужинать. Риммон захотел полакомиться паштетом из лосося и молоками сельди с жареным картофелем. Между Невером и Ригелем завязалась было дискуссия о преимуществах венского бойшеля с сухарными клёцками над кассуле. Но она была пресечена проголодавшимся и всё ещё возбуждённым Хамалом. Он, заявив, что вся эта чертовщина действует ему на нервы, неожиданно заказал на всех роскошный soupers a la regence [32], мотивируя своё мотовство необходимостью отпраздновать новоселье.
Хамал безбожно лгал. Он просто всегда, когда нервничал, терял аппетит, сейчас же, чуть успокоившись, понял, что проголодался, ибо, испуганный обнаружением трупа Эрны, он пропустил обед и почти ничего не ел на завтрак… А кроме того… ему просто вдруг захотелось угостить друзей.
Глава 28. Не провалился ли он в болото?
Ущербный месяц сквозь туман Льёт свет с угрюмым видом скряги.
Ни зги не видно, и при каждом шаге — Стволы деревьев, камни, и коряги.
— И. В. Гёте, «Фауст» Митгарт после похорон вернулся в спальню покойной сестры, разжёг камин и сел в то же кресло, где сидел минувшей ночью. Где камни? — эта мысль не давала ему покоя. Бенедикт плохо знал сестру, никогда не интересовался её пристрастиями и склонностями. Куда она могла сунуть колье? В чём оно? В тряпице, в шкатулке? Камин? Выдвигаться может любой камень, но какой? Он посмотрел на пламя и покачал головой. Не похоже. Кровать? Под периной? Нет, Хелла была скрытной. Скорее, где-то есть укромный тайник. Где? На поиски могло уйти несколько дней.
Неожиданно Митгарт вспомнил, как нервничала Хелла неделю назад, когда он поставил стул около окна. Он встал, подошёл к окну и носком туфли постучал по квадратам паркета. Через несколько минут Бенедикт уже держал в руках чёрный ларец, окованный по углам медными заклёпками. Глаза Митгарта ожили, когда он увидел, что шкатулка битком набита бриллиантами Лили и сверху лежит баснословная драгоценность — «колье Козимо». Дождавшись темноты, Митгарт пробрался по коридору в свою спальню. Он задвинул тяжёлый засов, поставил ларец на комод, зажёг свечу и тут увидел неожиданных гостей.
С кресел в углах гостиной поднялись Нергал и Мормо.
— Но едва до него дошло, что Хелла убила Лили — он подписал ей смертный приговор, не колеблясь ни минуты. Он и сейчас не раскаивается в содеянном, ведь и наелся до отвала и отомстил. Но есть и странности. Почему-то Мормо, сведя счёты с убийцей Лили, вовсе не ликует, а Нергал ничуть не сожалеет об Эрне.
Друзья тоже далеко не всё поняли из обрывочных фраз Хамала. Но и понятого хватало.
Неожиданно Хамал прыснул от нервного смеха, и порозовел. Это произошло как раз в ту минуту, когда Морис де Невер, вдумавшись в сказанное Хамалом, элегично размышлял, успели ли зажить на ягодицах Эрны рубцы, и что подумал Нергал, если заметил их следы?
— Ваше любопытство, мсье де Невер, я удовлетворить могу. Да, заметил и подумал, что и сам он вполне способен порадовать её подобным образом. Но он обещал её на следующую ночь Августу и, как благородный человек … Риммон и Ригель переглянулись, ничего не поняв. Невер же замахал руками на Хамала, давая понять, что его любопытство не очень-то и нуждалось в удовлетворении. Однако Хамал счёл нужным продолжить разговор, разве что, сменив тему.
— Кстати, как я понял, дорогой мсье де Невер, вам следует особо возблагодарить Господа. Ведь Хелла была влюблена в вас, как кошка, и, судя по тому, на что оказалась способна эта особа, вас ничего хорошего в будущем не ждало.
Вникнув в произнесённое, Невер с чувством перекрестился.
— А откуда вы знаете об этом?
— Так ещё у вас на вечеринке она не раз думала угостить вас каким-то приворотным зельем.
Морис содрогнулся.
— И вы молчали?
Хамал, усмехнувшись, пожал плечами.
— Вас же не убить, а любить собирались. К тому же я вскоре понял, что умения обращаться с чертовками вам не занимать, не правда ли?
Морис ничего не ответил, но содрогнулся ещё раз. Потом с чувством истово перекрестился ещё раз, тихо забормотав девяностый псалом Давида.
Сиррах же вернулся к теме:
— А куда делось колье? У Мормо?
Хамал отрицательно покачал головой.
— Это вещь Нергала и, не сомневайтесь, он её себе вернёт. Если вы не передумали, Сиррах, я хотел бы перенести к вам свои вещи и книги.
Вещи Гиллеля были немногочисленны, но весьма дороги и изысканны. Друзья перетащили весь его скарб во вторую, пустовавшую до этого спальню Риммона, причём первым юркнул в своё новое обиталище, волоча любимый клетчатый плед и прижимая к груди небольшой, инкрустированный серебром ларец, сам Хамал.
Затем, consensus omnium[31], решили поужинать. Риммон захотел полакомиться паштетом из лосося и молоками сельди с жареным картофелем. Между Невером и Ригелем завязалась было дискуссия о преимуществах венского бойшеля с сухарными клёцками над кассуле. Но она была пресечена проголодавшимся и всё ещё возбуждённым Хамалом. Он, заявив, что вся эта чертовщина действует ему на нервы, неожиданно заказал на всех роскошный soupers a la regence [32], мотивируя своё мотовство необходимостью отпраздновать новоселье.
Хамал безбожно лгал. Он просто всегда, когда нервничал, терял аппетит, сейчас же, чуть успокоившись, понял, что проголодался, ибо, испуганный обнаружением трупа Эрны, он пропустил обед и почти ничего не ел на завтрак… А кроме того… ему просто вдруг захотелось угостить друзей.
Глава 28. Не провалился ли он в болото?
Ущербный месяц сквозь туман Льёт свет с угрюмым видом скряги.
Ни зги не видно, и при каждом шаге — Стволы деревьев, камни, и коряги.
— И. В. Гёте, «Фауст» Митгарт после похорон вернулся в спальню покойной сестры, разжёг камин и сел в то же кресло, где сидел минувшей ночью. Где камни? — эта мысль не давала ему покоя. Бенедикт плохо знал сестру, никогда не интересовался её пристрастиями и склонностями. Куда она могла сунуть колье? В чём оно? В тряпице, в шкатулке? Камин? Выдвигаться может любой камень, но какой? Он посмотрел на пламя и покачал головой. Не похоже. Кровать? Под периной? Нет, Хелла была скрытной. Скорее, где-то есть укромный тайник. Где? На поиски могло уйти несколько дней.
Неожиданно Митгарт вспомнил, как нервничала Хелла неделю назад, когда он поставил стул около окна. Он встал, подошёл к окну и носком туфли постучал по квадратам паркета. Через несколько минут Бенедикт уже держал в руках чёрный ларец, окованный по углам медными заклёпками. Глаза Митгарта ожили, когда он увидел, что шкатулка битком набита бриллиантами Лили и сверху лежит баснословная драгоценность — «колье Козимо». Дождавшись темноты, Митгарт пробрался по коридору в свою спальню. Он задвинул тяжёлый засов, поставил ларец на комод, зажёг свечу и тут увидел неожиданных гостей.
С кресел в углах гостиной поднялись Нергал и Мормо.
Страница 84 из 112
