На земле живых

Ожидая Митгарта, жрецы сатаны договорились, что общение с Бенедиктом возьмёт на себя Нергал, а Мормо заберёт ларец и отнесёт к себе. Но, воистину, человек предполагает, а располагает… кто-то совсем другой. Во всяком случае, попытка Нергала сбить с ног Митгарта не увенчалась успехом, зато от удара Бенедикта Фенриц отлетел к стене. Рядом свалился и Мормо, кинувшийся в драку, а Митгарт, схватив ларец, выскочил из спальни, успев дважды провернуть ключ в замке. Оседлав в конюшне лошадь, он выехал из замка.

Луна шла на убыль, Нергал с Мормо, выбравшись из митгартовой гостиной через окно и с трудом перевоплотясь, бросились следом. При этом наглец-Мормо, не желая расходовать силы, вцепился когтями крыльев в волчьи уши Фенрица и нёсся на нём во весь опор. «Auribus teneo lupum!»[33] — весело пронеслось у него в голове.

Лошадь Митгарта, почуяв волка, тоже мчалась, как бешеная. Силы Нергала стали иссякать, но тут, на его счастье, из-за косогора у Хлипкого моста, проложенного через Вонючее болото, показалась волчья стая.

Кобыла взвилась на дыбы, и завертелась на задних ногах. Секунда — и Митгарт оказался сброшенным вниз через перила моста. Мормо, спикировав на него, вырвал из его ослабевших рук ларец и взмыл с ним в поднебесье. Нергал, помня давешнее, не спешил бросаться вниз, наблюдая, как Митгарт, барахтаясь, пытается выбраться из зловонной жижи, затягивавшей его всё глубже. Волчья стая, свалив митгартову лошадь, пировала неподалёку.

Бенедикт всё глубже уходил в смрадное месиво, Нергал внимательно следил за процессом погружения, попутно отвечая на дурацкие вопросы Мормо, сидевшего на перилах с ларцом. Август интересовался, любят ли волки больше конину или баранину, отчего это болотные испарения такие вонючие, и — что им лучше заказать сегодня на ужин?

Когда Митгарт, не переставая барахтаться и звать на помощь, с головой погрузился в болото, Фенриц, по привычке почесав передней лапой за ухом, сказал Мормо, что пора возвращаться в замок.

Теперь Нергалу пришлось тащить и ларец, и Мормо, снова нахально пристроившегося между волчих ушей. Около Меровинга силы Нергала истощились. Перед перевоплощением он, злобно рыкнув, согнал беспардонного шельмеца с ушей: запутается чёртов нетопырь в волосах, — выдирай его потом оттуда! Мормо недовольно и злобно пискнул, протестуя против нергаловых грубостей, но вынужден был подчиниться.

В итоге в замок пробрались два ночных гуляки-школяра, один из которых прижимал к себе какой-то толстый фолиант, спрятанный под мантией.

Исчезновение Митгарта было замечено не сразу: в последнее время он часто пропускал лекции. Куратор поинтересовался его местонахождением только спустя три дня после похорон Эрны и Хеллы. Обыскали его комнаты, коридоры, порталы. Заглянули на колокольню, в подвалы, прочесали галереи.

Никаких следов.

Наконец кто-то наблюдательный и зоркий, кажется, Мормо, досмотрелся, что в конюшне нет митгартовой лошади. Проехали из Меровинга к городу, и у Хлипкого моста под слоем снега, шедшего накануне, наткнулись на лошадиные останки, обглоданные волками. Но останков Митгарта нигде не было.

— Не провалился ли он в болото? — встревожено высказал роковое предположение обеспокоенный Нергал, принимавший в поисках самое горячее участие. «Очень может быть», согласились все. «Не поискать ли?» Но зловонная жижа, смердевшая метановыми испарениями, не замерзавшая и зимой, отпугнула даже самых ревностных участников розыска. Некоторое время ещё полагали, что Митгарт может вернуться, убежав от волков, но с каждым днём эта надежда слабела.

Хамал вообще не принимал участия в этой кампании, уверенно заявив друзьям, что Митгарта они больше не увидят, но отверг догадку о прямой причастности к его исчезновению Нергала или Мормо. Ригель поверил Хамалу и никуда не ездил. Невер и Риммон тоже поверили, но труп искали — чтобы, как заметил Сиррах, «проветриться». В итоге — Невер вернулся ни с чем, а Риммон — с подстреленным тетеревом из соседнего леска. Случайно повезло.

— Гилберт, почему Вы уверены, что Митгарта нет в живых? — Пока Невер с Риммоном пытались форсировать болото, Эммануэль внимательно вгляделся в бездонные глаза Гиллеля.

Спроси его об этом Морис или Сиррах, Хамал высокомерно улыбнулся бы со скучающим видом. Так он делал всегда, чтобы дать понять, насколько он умнее всех остальных. Но перед Ригелем актёрствовать никогда не хотелось.

— В этом-то я как раз и не уверен, — почёсывая ухо, сказал Гиллель.

— Мне трудно сформулировать это, Эммануэль. Наверное, точнее всего было бы сказать, что в живых нашего дорогого Бенедикта никогда и не было.

— Заметив ошеломлённый взгляд Ригеля, пояснил.

— На эту мысль меня, признаюсь, натолкнул наш Невер. Помните, он сказал, что все мы — оборотни? — Эммануэль кивнул.

— Риммон сказал, что слышал под Рождество выстрел в его комнате. Потом видел дыру от пули в диване.