Много лет Мирра провела на больничной койке, борясь с жестокой болезнью. И только подарок загадочного друга помогает ей победить рак: вампир Маркус дает ей испить Первородную кровь. Но предупреждает, что эта кровь — источник могущества для всех бессмертных и только от девушки теперь зависит, кому передать его.
Добавить в моё избранное
292 мин, 56 сек 16959
Так что просто засунем ему кол в шею и запечатаем в гробу, чтобы не рыпался, хорошо? А теперь заткнись, иначе придется тебе язык оторвать на всякий случай.
Это не было пустой угрозой. Я почувствовала в его словах решимость и даже желание это сделать.
Как я могла подвергнуть Алекса такой опасности? Гротен не зря ждал рассвета: именно в это время в своей усыпальнице вампир особенно уязвим.
Вот забрезжил свет вдалеке. Солнце ещё не поднялось, но стало заметно светлее. Мы прождали совсем недолго, как вдруг Гротен удовлетворенно улыбнулся и посмотрел на меня. По его глазам я поняла: Алекс идет.
Гротен, решив не рисковать, быстро зажал мне рот своей холодной рукой. Я даже не могла шевельнуться.
В проеме главного входа появилась чья-то фигура, и по её очертанию я поняла, что это действительно тот, кого ожидали. И, кажется, он и не подозревал об опасности. Движения его были медлительными и сонными, словно у очень уставшего человека. Гротен выбрал идеальный момент для атаки: вдалеке забрезжил намечающийся рассвет, чувства вампиров притупились, однако у первого было огромное преимущество — неожиданность.
Я подвергла Алекса большой опасности!
Он уже добрался до старой каменной плиты у полуразрушенной стены, сдвинул её, словно это была картонка, а не тяжеленное каменное изделие. И все же создавалось впечатление, что вампир очень устал.
Ещё чуть-чуть — и он спрячется внутри, и тогда Гротен одним финальным ударом воткнет ему кол. Этого нельзя было допустить!
Что есть мочи я дернулась и укусила руку так сильно, что, казалось, в миг превратилась в одичавшего каннибала. Вкус крови, кожи и мяса был отвратителен, но желаемого я добилась: Гротен взвыл от злости, а у меня появилась возможность закричать во всю глотку: «Алекс, это ловушка!» Повторять дважды не пришлось. В мгновение ока ураган оттолкнул злодея, схватил меня на руки и отнес в сторону.
— Оставайся здесь, — велел Алекс и обернулся как раз вовремя, чтобы отразить атаку своего врага.
И тут началось.
Если кто-то видел, как в схватке сцепляются бешеные псы, стремясь порвать друг друга в клочья, то подобное зрелище — ничто по сравнению со схваткой вампиров.
Они двигались так быстро, что я еле успевала следить за происходящим, а удары наносились так сильно и яростно, отчего сносили все вокруг. Гниющие стены ломались, взбудораживая клубы песка, пыли и грязи; старые деревянные балки, заботливо оставленные тут реставраторами, распадались на куски, будто были сделаны из стекла. Палки, камни, кровь и пыль — все смешалось настолько, что мне оставалось лишь беспомощно наблюдать за разгромом вокруг, выискивая глазами Алекса и молясь о его победе. Пару раз я видела, как ко мне мчится Гротен, но он тут же исчезал из поля зрения под атакой своего кровного брата. Это давало мне надежду, что верх одерживает Алекс.
Схватка продолжалась от силы пять-шесть минут, но какими долгими они мне показались!
Наконец, бешеный смерч проклятий, ударов и крови замер, и я с облегчением увидела, что Алекс держит своего противника за горло.
— Вот и все, — гневно прошептал «мой» вампир.
— Для тебя это конец.
Он занес руку для удара… И внезапно оба скорчились от боли и упали на землю, закрываясь от лучей солнца, проникших сквозь окна в куполе и стенах. Я увидела, как их кожа стала дымиться и плавиться, словно подверглась воздействию серной кислоты. В пылу схватки они совсем позабыли о том, что у них есть общий враг — солнце.
Гротен хотел воспользоваться этим и спасти свою шкуру, однако Алекс, превозмогая боль, все-таки завершил начатое: со всей силы вогнал руку в грудь своему кровному брату, вырвал его сердце и тут же подставил под лучи солнца. Оно стало дымиться и в миг загорелось, пока не превратилось в пепел прямо на моих глазах. Кулак сжался, и пепел рассыпался в стороны. Тело убитого вампира рухнуло на пол и постепенно, под яркими лучами солнца, рассыпалось в прах. Алекс отпрянул прочь и спрятался в темноте угла, куда свет ещё не успел добраться.
Только тут я опомнилась. И бросилась к нему.
Он прижимал обожженные руки к глазам.
— Мирра, я ничего не вижу, — прошептал он, и я различила в его голосе ужас.
— Ни черта не вижу!
Его руки были покрыты волдырями, на лице остались шрамы. Он прятался в тени, однако с каждой минутой эта тень таяла под натиском рассвета.
— Что мне делать, Алекс?
— Мне нужно в усыпальницу, спрятаться от солнца, — он сжал мою руку.
— Иначе мне конец.
— Но до неё несколько метров под лучами солнца!
— Найди что-нибудь, чем меня прикрыть.
— Хорошо, сейчас!
Я сорвалась с места и принялась лихорадочно искать нечто, что можно было бы использовать. Но как назло не было ничего подходящего. Ни куска ткани!
— Ничего нет, Алекс, — жалобно отозвалась я, с растерянностью оглядываясь.
Это не было пустой угрозой. Я почувствовала в его словах решимость и даже желание это сделать.
Как я могла подвергнуть Алекса такой опасности? Гротен не зря ждал рассвета: именно в это время в своей усыпальнице вампир особенно уязвим.
Вот забрезжил свет вдалеке. Солнце ещё не поднялось, но стало заметно светлее. Мы прождали совсем недолго, как вдруг Гротен удовлетворенно улыбнулся и посмотрел на меня. По его глазам я поняла: Алекс идет.
Гротен, решив не рисковать, быстро зажал мне рот своей холодной рукой. Я даже не могла шевельнуться.
В проеме главного входа появилась чья-то фигура, и по её очертанию я поняла, что это действительно тот, кого ожидали. И, кажется, он и не подозревал об опасности. Движения его были медлительными и сонными, словно у очень уставшего человека. Гротен выбрал идеальный момент для атаки: вдалеке забрезжил намечающийся рассвет, чувства вампиров притупились, однако у первого было огромное преимущество — неожиданность.
Я подвергла Алекса большой опасности!
Он уже добрался до старой каменной плиты у полуразрушенной стены, сдвинул её, словно это была картонка, а не тяжеленное каменное изделие. И все же создавалось впечатление, что вампир очень устал.
Ещё чуть-чуть — и он спрячется внутри, и тогда Гротен одним финальным ударом воткнет ему кол. Этого нельзя было допустить!
Что есть мочи я дернулась и укусила руку так сильно, что, казалось, в миг превратилась в одичавшего каннибала. Вкус крови, кожи и мяса был отвратителен, но желаемого я добилась: Гротен взвыл от злости, а у меня появилась возможность закричать во всю глотку: «Алекс, это ловушка!» Повторять дважды не пришлось. В мгновение ока ураган оттолкнул злодея, схватил меня на руки и отнес в сторону.
— Оставайся здесь, — велел Алекс и обернулся как раз вовремя, чтобы отразить атаку своего врага.
И тут началось.
Если кто-то видел, как в схватке сцепляются бешеные псы, стремясь порвать друг друга в клочья, то подобное зрелище — ничто по сравнению со схваткой вампиров.
Они двигались так быстро, что я еле успевала следить за происходящим, а удары наносились так сильно и яростно, отчего сносили все вокруг. Гниющие стены ломались, взбудораживая клубы песка, пыли и грязи; старые деревянные балки, заботливо оставленные тут реставраторами, распадались на куски, будто были сделаны из стекла. Палки, камни, кровь и пыль — все смешалось настолько, что мне оставалось лишь беспомощно наблюдать за разгромом вокруг, выискивая глазами Алекса и молясь о его победе. Пару раз я видела, как ко мне мчится Гротен, но он тут же исчезал из поля зрения под атакой своего кровного брата. Это давало мне надежду, что верх одерживает Алекс.
Схватка продолжалась от силы пять-шесть минут, но какими долгими они мне показались!
Наконец, бешеный смерч проклятий, ударов и крови замер, и я с облегчением увидела, что Алекс держит своего противника за горло.
— Вот и все, — гневно прошептал «мой» вампир.
— Для тебя это конец.
Он занес руку для удара… И внезапно оба скорчились от боли и упали на землю, закрываясь от лучей солнца, проникших сквозь окна в куполе и стенах. Я увидела, как их кожа стала дымиться и плавиться, словно подверглась воздействию серной кислоты. В пылу схватки они совсем позабыли о том, что у них есть общий враг — солнце.
Гротен хотел воспользоваться этим и спасти свою шкуру, однако Алекс, превозмогая боль, все-таки завершил начатое: со всей силы вогнал руку в грудь своему кровному брату, вырвал его сердце и тут же подставил под лучи солнца. Оно стало дымиться и в миг загорелось, пока не превратилось в пепел прямо на моих глазах. Кулак сжался, и пепел рассыпался в стороны. Тело убитого вампира рухнуло на пол и постепенно, под яркими лучами солнца, рассыпалось в прах. Алекс отпрянул прочь и спрятался в темноте угла, куда свет ещё не успел добраться.
Только тут я опомнилась. И бросилась к нему.
Он прижимал обожженные руки к глазам.
— Мирра, я ничего не вижу, — прошептал он, и я различила в его голосе ужас.
— Ни черта не вижу!
Его руки были покрыты волдырями, на лице остались шрамы. Он прятался в тени, однако с каждой минутой эта тень таяла под натиском рассвета.
— Что мне делать, Алекс?
— Мне нужно в усыпальницу, спрятаться от солнца, — он сжал мою руку.
— Иначе мне конец.
— Но до неё несколько метров под лучами солнца!
— Найди что-нибудь, чем меня прикрыть.
— Хорошо, сейчас!
Я сорвалась с места и принялась лихорадочно искать нечто, что можно было бы использовать. Но как назло не было ничего подходящего. Ни куска ткани!
— Ничего нет, Алекс, — жалобно отозвалась я, с растерянностью оглядываясь.
Страница 78 из 81
