Если война подступает к самому порогу, то долг мужчины — защитить свою семью, свой дом и свою страну. Рюдигер фон Шлотерштайн воспринял известие о войне спокойно. Он всегда знал, что настанет день, когда стране пригодится его меч. Его предки всегда были опрой трона, именно вампирам короли Алдании доверяли свою жизнь и безопасность. Его жене остается лишь ждать и молиться чтобы разлука не оказалась вечной.
Добавить в моё избранное
538 мин, 42 сек 2569
Но Элина заглянула ей за спину:
— А что это там ты прячешь, милая подруга?
Больше скрывать не имело смысла, Клодия молча протянула скомканный листок подругам, и они, едва не разорвав его на две части, принялись разбирать не слишком понятный почерк Яромира. Дочитав до конца, обе глубоко вздохнули, чтобы унять рвущиеся наружу рыдания. Лиза решительно заявила:
— Я еду туда. Ни за что не поверю, что с ними случилось что-то плохое, это какое-то глупое недоразумение!
Элина взяла ее за руку:
— И я с тобой! Даже не думай меня отговаривать! — на нежном, словно фарфоровом, личике.
Застыла суровая решимость, и Лиза, немного подумав, согласно кивнула. Клодия обняла их за плечи:
— Я ни за что не отпущу вас одних. Кроме того, ужасно хочется посмотреть, будет ли Яромир рад моему нежданному появлению!
Госпожа Стефания наконец обрела дар речи:
— Но милые мои, вы же женщины! Что вам там делать, чем вы сможете помочь?
Клодия тряхнула непокорной гривой каштановых кудрей, и янтарные глаза вдруг на мгновение стали почти желтыми, в ее движениях проскользнуло что-то звериное:
— Могу заверить, что не всякая женщина беззащитна!
Стефания неожиданно сдалась. Пусть едет, она уж точно не даст ее мальчика в обиду.
— Отправляйся с Богом, с Марком будет все в порядке. Ты только подробно расскажи.
Как кормить, сколько гулять. Я уж не подведу!
Лиза недоверчиво взглянула на такую легкомысленную с виду Стефанию, но Клодия улыбнулась:
— Она справится, Марк свою бабушку просто обожает!
Пара ведер холодной воды с размаху обрушилась на голову заключенного. Не слишком надеясь на волшебную силу живительной влаги, боец особого отряда от всей души наподдал связанному пленнику сапогом в живот. Вампир с трудом открыл глаза и тут же крепко зажмурился. Окна выходили на солнечную сторону, сейчас был полдень, и солнце, усиленное еще парой дорогих зеркал, било ему прямо в глаза. После беспросветного мрака камеры, где не было ни одного окошка, глаза резануло болью, сразу потекли слезы.
Окованный железом носок сапога снова врезался ему в живот:
— Не слишком ли ты торопишься плакать, выродок? Ты зачем-то нужен господину епископу Альбрехту, я должен убедиться, что ты не повредился рассудком. Удары по голове да еще пару хороших глотков сонного зелья не всякий выдержит, но вы же, гады, живучие!
Парень явно наслаждался своей властью. В отряд он попал совсем недавно, настоящего вампира он видел впервые, и надо сказать, особого впечатления пленник на него не произвел. Нелюдь совсем по– человечески старался защититься от ударов, сжимаясь в клубок и выставляя вперед скованные цепью руки. Он даже ни разу не попытался пустить в ход свои острые клыки. Его мучитель с презрением плюнул и еще раз пнул свою жертву.
Все произошло слишком быстро, он даже не понял, как очутился на полу с разбитым в кровь носом, на шею была накинута цепь, сковавшая руки пленника. Вампир рывком поднял его на ноги, слегка стянув цепь, словно удавку. Он наклонился к к незадачливому охраннику и почти ласково прошептал:
— Если еще хочешь пожить, то веди себя тихо, кстати вынужден заметить, что твоя кровь отвратительно воняет! — тут он опустил глаза на мокрые штаны бедняги и чуть улыбнулся, — Извини, ошибся, воняет вовсе не кровью.
Искать ключи было бесполезно, и оглушив тюремщика, Рюдигер разоружил его, позаимствовав неплохой нож и короткий меч. Сжимая меч двумя руками, он осторожно выскользнул в длинный коридор, где было подозрительно тихо и пусто. Цепи на запястьях мешали держать оружие и тревожно позванивали, он молил Бога, чтобы это брякание не привлекло других стражников.
Он помнил их смелую вылазку в ночной город. Стены, за которыми скрывалось мрачное здание Инквизиции, были высокими и прочными, наверняка тут куча охранников. К штурму такой крепости надо было серьезно подготовиться. По крайней мере его и Римара тут явно недостаточно. Когда они уже отъехали на довольно приличное расстояние, их встретил вооруженный отряд. Короткая, но жестокая схватка на темной улице, наброшенная на него откуда-то сверху сеть, которую не брало лезвие меча, несколько ударов по голове, больше он ничего не помнил. Во рту остался отвратительный привкус какого-то зелья, виски сверлила тупая боль. Судьба жестоко подшутила над ним, и он попал в руки того самого Альбрехта, о тайных делах которого старался разузнать.
Уйти далеко у него не получилось. Коридор вдруг наполнился звуками, от которых боль в висках стала еще сильнее. Громко топали солдатские сапоги, гремело оружие, он слышал их разговор, но с трудом разбирал слова. Сзади к нему спешили телохранители епископа, а из-за поворота навстречу шагал сменившийся патруль. Кажется он переоценил свои силы, эта отрава, которую в него влили, не жалея, все еще действовала.
— А что это там ты прячешь, милая подруга?
Больше скрывать не имело смысла, Клодия молча протянула скомканный листок подругам, и они, едва не разорвав его на две части, принялись разбирать не слишком понятный почерк Яромира. Дочитав до конца, обе глубоко вздохнули, чтобы унять рвущиеся наружу рыдания. Лиза решительно заявила:
— Я еду туда. Ни за что не поверю, что с ними случилось что-то плохое, это какое-то глупое недоразумение!
Элина взяла ее за руку:
— И я с тобой! Даже не думай меня отговаривать! — на нежном, словно фарфоровом, личике.
Застыла суровая решимость, и Лиза, немного подумав, согласно кивнула. Клодия обняла их за плечи:
— Я ни за что не отпущу вас одних. Кроме того, ужасно хочется посмотреть, будет ли Яромир рад моему нежданному появлению!
Госпожа Стефания наконец обрела дар речи:
— Но милые мои, вы же женщины! Что вам там делать, чем вы сможете помочь?
Клодия тряхнула непокорной гривой каштановых кудрей, и янтарные глаза вдруг на мгновение стали почти желтыми, в ее движениях проскользнуло что-то звериное:
— Могу заверить, что не всякая женщина беззащитна!
Стефания неожиданно сдалась. Пусть едет, она уж точно не даст ее мальчика в обиду.
— Отправляйся с Богом, с Марком будет все в порядке. Ты только подробно расскажи.
Как кормить, сколько гулять. Я уж не подведу!
Лиза недоверчиво взглянула на такую легкомысленную с виду Стефанию, но Клодия улыбнулась:
— Она справится, Марк свою бабушку просто обожает!
Пара ведер холодной воды с размаху обрушилась на голову заключенного. Не слишком надеясь на волшебную силу живительной влаги, боец особого отряда от всей души наподдал связанному пленнику сапогом в живот. Вампир с трудом открыл глаза и тут же крепко зажмурился. Окна выходили на солнечную сторону, сейчас был полдень, и солнце, усиленное еще парой дорогих зеркал, било ему прямо в глаза. После беспросветного мрака камеры, где не было ни одного окошка, глаза резануло болью, сразу потекли слезы.
Окованный железом носок сапога снова врезался ему в живот:
— Не слишком ли ты торопишься плакать, выродок? Ты зачем-то нужен господину епископу Альбрехту, я должен убедиться, что ты не повредился рассудком. Удары по голове да еще пару хороших глотков сонного зелья не всякий выдержит, но вы же, гады, живучие!
Парень явно наслаждался своей властью. В отряд он попал совсем недавно, настоящего вампира он видел впервые, и надо сказать, особого впечатления пленник на него не произвел. Нелюдь совсем по– человечески старался защититься от ударов, сжимаясь в клубок и выставляя вперед скованные цепью руки. Он даже ни разу не попытался пустить в ход свои острые клыки. Его мучитель с презрением плюнул и еще раз пнул свою жертву.
Все произошло слишком быстро, он даже не понял, как очутился на полу с разбитым в кровь носом, на шею была накинута цепь, сковавшая руки пленника. Вампир рывком поднял его на ноги, слегка стянув цепь, словно удавку. Он наклонился к к незадачливому охраннику и почти ласково прошептал:
— Если еще хочешь пожить, то веди себя тихо, кстати вынужден заметить, что твоя кровь отвратительно воняет! — тут он опустил глаза на мокрые штаны бедняги и чуть улыбнулся, — Извини, ошибся, воняет вовсе не кровью.
Искать ключи было бесполезно, и оглушив тюремщика, Рюдигер разоружил его, позаимствовав неплохой нож и короткий меч. Сжимая меч двумя руками, он осторожно выскользнул в длинный коридор, где было подозрительно тихо и пусто. Цепи на запястьях мешали держать оружие и тревожно позванивали, он молил Бога, чтобы это брякание не привлекло других стражников.
Он помнил их смелую вылазку в ночной город. Стены, за которыми скрывалось мрачное здание Инквизиции, были высокими и прочными, наверняка тут куча охранников. К штурму такой крепости надо было серьезно подготовиться. По крайней мере его и Римара тут явно недостаточно. Когда они уже отъехали на довольно приличное расстояние, их встретил вооруженный отряд. Короткая, но жестокая схватка на темной улице, наброшенная на него откуда-то сверху сеть, которую не брало лезвие меча, несколько ударов по голове, больше он ничего не помнил. Во рту остался отвратительный привкус какого-то зелья, виски сверлила тупая боль. Судьба жестоко подшутила над ним, и он попал в руки того самого Альбрехта, о тайных делах которого старался разузнать.
Уйти далеко у него не получилось. Коридор вдруг наполнился звуками, от которых боль в висках стала еще сильнее. Громко топали солдатские сапоги, гремело оружие, он слышал их разговор, но с трудом разбирал слова. Сзади к нему спешили телохранители епископа, а из-за поворота навстречу шагал сменившийся патруль. Кажется он переоценил свои силы, эта отрава, которую в него влили, не жалея, все еще действовала.
Страница 89 из 149
