Добавить в моё избранное
33 мин, 0 сек 677
Мария потянулась в очередной раз к своей волшебной сумочке и вынула со дна красного цвета свечу. Аккуратно зажгла фитиль и поставила на подставку в шкатулке.
— Ксюша, открой окошко, — произнесла озабоченная подруга.
— Маш, за окном минус двадцать семь градусов, холодрыгу в дом пускать не очень хочется, — ответила Ксюша.
— А как ты хочешь родственников впустить в свой дом? — поинтересовалась Маша, немного заставив колыхаться свечку.
— Каких родственников, мы вроде никого в гости не ждём, — разводя руками произнесла Ксюша.
— Каких… Каких… Мёртвых! — хрипловато прибавила Маша, достав из кармана сложенную в несколько раз бумагу. Лена тем временем, впечатлённая происходящим, опять схватилась за бутылку, держа в другой руке стеклянную тару и уже на весу наливала алкогольную жидкость, немного пролив на пол. Красные капли запеклись розовым цветом на тёплом ламинате. Ксюша открыла пластиковое окно, повернув ручку кончиком вверх, переключив его в режим проветривания. Морозный зимний воздух проник в комнату, ударив в женские спины, тихонько распространяясь по телу. Маша пододвинулась ближе к Лене и, взяв её за левую руку, стала задавать вопросы: «Вспомни папу, он нам покажет, кто адресат проклятья». Лена одернула руку и сразу же потянулась к бутылке с вином, но Ксюша её на этот раз остановила. Маша продолжила властно произносить слова: «Подумай о нём, дабы указать ему путь и окропить дух бесплотный семейным теплом!».
— Я даже не помню его, я… — не успела Лена что-то договорить, как Маша её перебила.
— В действе в люльке качал, когда молявкой ты была?
— Качал… — ответила Лена.
— А кто ещё там был? — серьёзно изменив лицо, спросила настойчивая рыжеволосая, пододвинув к себе сложенный в несколько раз листок бумаги, о чём свидетельствовало большое количество изгибов и складок.
— Не помню вроде, женщина, кудрявые волосы, наверное, это мама, — мешкаясь, вновь ответила Лена, однако Мария, не дослушав, продолжила холодно, словно прокурор, задавать вопросы:
— А ещё? Кто-то не родной, мрачный человек, появившийся в жизни твоей родни?
— Не могу вспомнить, не получается, это было очень давно, —открестилась брюнетка.
Это было правдой: не каждый человек помнит какие-то моменты из младенчества, а иногда даже додумывает их, подменяя рассыпающиеся воспоминания ложными благодаря мозговой адгезии. Настойчивая Мария, воздействуя на волнующуюся женщину, вновь повторила настырный вопрос: «Кто чужой находился с тобой и родителями в комнате?».
— Не могу вспомнить, — навзрыд сорвавшимся голосом простонала Лена, прижав ладони к лицу, доставая большими пальцами до ушей. Тем временем комната потихоньку теряла свою прежнюю температуру. Сквозь щели ладоней девушка проговорила плачущим голосом: «Помню, что всё пространство освещало солнце и окна, словно прожекторы, испускающие тёплый свет».
— А что это значит? — спросила Мария.
— Что это была тёплая пора, — шмурыгая носом и потихоньку успокаиваясь, произнесла Леночка.
— Июнь! — прикрикнув, сказала Мария, все сидевшие подскочили. Брюнетка с растёкшейся от слёз тушью на лице кивнула в ответ, продолжая сидеть в одном положении.
— Маш, может, гулять пойдём? — сквозь разговор спросила Ксюша, но ведунья проигнорировала её, не убирая змеиного взгляда с Лены. Наступила тишина, и неожиданно для всех Маша хлопнула в ладоши, после чего сразу же начала монотонно молвить: «Тьмой и светом, луной и солнцем, помогите мне распространить раскатистую молитву вокруг планеты!».
Кхм… кхм… поперхнулась вином Ксюша, постучав себе кулаком по груди, чтобы избавиться от неожиданного недуга. Лена, опустив руки, зачарованно смотрела на пол, казалось, разглядывала надписи, изображённые на досках ламината. На каждой были расписаны название столиц разных стран.
— Зову тебя, моя кровинка, чтоб злодушность отогнать и ответить на обременяющие голову вопросы, — продолжила Маша, параллельно взяв ранее отложенную кисть. Она размахивала ей по воздуху, словно художник, малюющий на мольберте, вырисовывала какие-то символы и надписи. Ксюша пыталась следить за кончиком, однако в её глазах всё расплывалось, видимо, алкоголь до конца проник в кровь. В дальней комнате дома, которую отделяло несколько дверей, что-то металлическое свалилось на пол. Женщины вскрикнули и испугались, вставать с дивана было страшно: мало ли, Машины заклинания подействовали, грохот был не на шутку объёмный. Будто что-то свалилось, но Мария, не обращая на это внимания, продолжила рассекать кистью по воздуху, иногда выкрикивая непонятные слова на чуждом языке. Подглядывая на смятый листок, который она мусолила в руке, вот только слова, написанные на нём, были совершенно другие, и никто этого из двух сестёр не заметил… Лена и Ксюша были троюродными сёстрами, это было заметно по их телосложению и некоторым деталям лица.
— Ксюша, открой окошко, — произнесла озабоченная подруга.
— Маш, за окном минус двадцать семь градусов, холодрыгу в дом пускать не очень хочется, — ответила Ксюша.
— А как ты хочешь родственников впустить в свой дом? — поинтересовалась Маша, немного заставив колыхаться свечку.
— Каких родственников, мы вроде никого в гости не ждём, — разводя руками произнесла Ксюша.
— Каких… Каких… Мёртвых! — хрипловато прибавила Маша, достав из кармана сложенную в несколько раз бумагу. Лена тем временем, впечатлённая происходящим, опять схватилась за бутылку, держа в другой руке стеклянную тару и уже на весу наливала алкогольную жидкость, немного пролив на пол. Красные капли запеклись розовым цветом на тёплом ламинате. Ксюша открыла пластиковое окно, повернув ручку кончиком вверх, переключив его в режим проветривания. Морозный зимний воздух проник в комнату, ударив в женские спины, тихонько распространяясь по телу. Маша пододвинулась ближе к Лене и, взяв её за левую руку, стала задавать вопросы: «Вспомни папу, он нам покажет, кто адресат проклятья». Лена одернула руку и сразу же потянулась к бутылке с вином, но Ксюша её на этот раз остановила. Маша продолжила властно произносить слова: «Подумай о нём, дабы указать ему путь и окропить дух бесплотный семейным теплом!».
— Я даже не помню его, я… — не успела Лена что-то договорить, как Маша её перебила.
— В действе в люльке качал, когда молявкой ты была?
— Качал… — ответила Лена.
— А кто ещё там был? — серьёзно изменив лицо, спросила настойчивая рыжеволосая, пододвинув к себе сложенный в несколько раз листок бумаги, о чём свидетельствовало большое количество изгибов и складок.
— Не помню вроде, женщина, кудрявые волосы, наверное, это мама, — мешкаясь, вновь ответила Лена, однако Мария, не дослушав, продолжила холодно, словно прокурор, задавать вопросы:
— А ещё? Кто-то не родной, мрачный человек, появившийся в жизни твоей родни?
— Не могу вспомнить, не получается, это было очень давно, —открестилась брюнетка.
Это было правдой: не каждый человек помнит какие-то моменты из младенчества, а иногда даже додумывает их, подменяя рассыпающиеся воспоминания ложными благодаря мозговой адгезии. Настойчивая Мария, воздействуя на волнующуюся женщину, вновь повторила настырный вопрос: «Кто чужой находился с тобой и родителями в комнате?».
— Не могу вспомнить, — навзрыд сорвавшимся голосом простонала Лена, прижав ладони к лицу, доставая большими пальцами до ушей. Тем временем комната потихоньку теряла свою прежнюю температуру. Сквозь щели ладоней девушка проговорила плачущим голосом: «Помню, что всё пространство освещало солнце и окна, словно прожекторы, испускающие тёплый свет».
— А что это значит? — спросила Мария.
— Что это была тёплая пора, — шмурыгая носом и потихоньку успокаиваясь, произнесла Леночка.
— Июнь! — прикрикнув, сказала Мария, все сидевшие подскочили. Брюнетка с растёкшейся от слёз тушью на лице кивнула в ответ, продолжая сидеть в одном положении.
— Маш, может, гулять пойдём? — сквозь разговор спросила Ксюша, но ведунья проигнорировала её, не убирая змеиного взгляда с Лены. Наступила тишина, и неожиданно для всех Маша хлопнула в ладоши, после чего сразу же начала монотонно молвить: «Тьмой и светом, луной и солнцем, помогите мне распространить раскатистую молитву вокруг планеты!».
Кхм… кхм… поперхнулась вином Ксюша, постучав себе кулаком по груди, чтобы избавиться от неожиданного недуга. Лена, опустив руки, зачарованно смотрела на пол, казалось, разглядывала надписи, изображённые на досках ламината. На каждой были расписаны название столиц разных стран.
— Зову тебя, моя кровинка, чтоб злодушность отогнать и ответить на обременяющие голову вопросы, — продолжила Маша, параллельно взяв ранее отложенную кисть. Она размахивала ей по воздуху, словно художник, малюющий на мольберте, вырисовывала какие-то символы и надписи. Ксюша пыталась следить за кончиком, однако в её глазах всё расплывалось, видимо, алкоголь до конца проник в кровь. В дальней комнате дома, которую отделяло несколько дверей, что-то металлическое свалилось на пол. Женщины вскрикнули и испугались, вставать с дивана было страшно: мало ли, Машины заклинания подействовали, грохот был не на шутку объёмный. Будто что-то свалилось, но Мария, не обращая на это внимания, продолжила рассекать кистью по воздуху, иногда выкрикивая непонятные слова на чуждом языке. Подглядывая на смятый листок, который она мусолила в руке, вот только слова, написанные на нём, были совершенно другие, и никто этого из двух сестёр не заметил… Лена и Ксюша были троюродными сёстрами, это было заметно по их телосложению и некоторым деталям лица.
Страница 2 из 10
