Фандом: Гарри Поттер. День 1 апреля в средней школе имени космонавта-героя Юрия Хогвартова полон самых разнообразных событий.
38 мин, 31 сек 5478
Запрещенный прием учительницы пения возмутил Герминэ до глубины души. На долю секунды она растерялась, поняв, что потерпела сокрушительное поражение в неравном бою со Светланой Петровной. На глаза Герминэ навернулись слезы от собственного бессилия: больше всего ей хотелось бросить журнал и выбежать вон из класса. Она взглянула на Севера Анатольевича, надеясь, что тот за нее вступится, но Снейпиков по-прежнему бездействовал и, судя по всему, не собирался давать отпор агрессорше. В этот момент женское чутье подсказало Герминэ, что если Светлана Петровна проникнет в подсобку сейчас, то ее уже не выгнать оттуда никогда. Герминэ поняла, что нужно действовать с молниеносной быстротой.
Она метнулась к своей сумке, выхватила оттуда полиэтиленовый пакет с пахлавой (свой школьный завтрак, который взяла с собой из дома этим утром, сдавшись на уговоры мамы) и с остервенением шлепнула его на учительский стол перед Снейпиковым.
— Вот, — сказала она со злостью, уже не зная, кого ненавидит больше — Светлану Петровну за ее настырность или Севера Анатольевича — за бездействие. — Мама велела вам передать.
Удивленный, Снейпиков вскинул глаза, и Герминэ вновь встретилась с его лучистым, ласковым взглядом.
— Мама велела передать? — повторил Север Анатольевич растерянно.
— Да! — почти выкрикнула Герминэ, чувствуя, что вот-вот расплачется.
Учительница пения оглядела пахлаву, сдвинув очки на кончик носа, лоснящегося от кефирной маски, которую Трелёва имела обыкновение не смывать — чтобы маска продолжала действовать весь день (нужно заметить, Светлана Петровна весьма увлекалась домашними «рецептами красоты» и постоянно сдабривала свою кожу то кефиром, то огурцами, то свеклой, то сырой картошкой).
— Что это, пахлава? — спросила она пренебрежительно. — Ваша мама, Герминэшечка, всё время готовит одно и то же. Вот если бы она читала «Работницу» или«Крестьянку», она бы научилась готовить не только армянские блюда, — «армянские блюда» Светлана Петровна произнесла тем же тоном, каким она говорила своим ученикам, поющим кто в лес, кто по дрова:«Ребята, это же фальшь!». — Вот я, к примеру, — учительница поставила тарелку со своей бесформенной бурой массой на стол рядом с пахлавой, — вычитала в журналах и взяла на заметку много полезных советов для женщин. Например, это птичье молоко я приготовила по рецепту из «Работницы», из рубрики «Отходы в доходы»: оно делается из манной крупы, а вместо шоколадной глазури можно использовать жженный сахар…
Герминэ сдвинула густые брови, сверкнув на Светлану Петровну своими карими глазами, потемневшими от гнева, — на какое-то мгновение Снейпикову явственно увиделась незабвенная бабушка Ануш.
— Моя мама, — сказала Герминэ, исподлобья глядя на учительницу пения (которая тем временем не оставляла попыток подсунуть Снейпикову свое псевдо-птичье молоко), — никогда не станет готовить птичье молоко из отходов. Моя мама кормит Севера Анатольевича хорошими продуктами.
Светлана Петровна так и застыла с тарелкой в своей вечно дрожащей руке.
— Кормит? — переспросила учительница пения, заметно напрягшись. — Ах, да, — нашлась она после секундного замешательства, — ведь вы с Севером Анатольевичем соседи! Наверное, вы и в гости друг к другу ходите, по-соседски? А я вот никогда не была у вас в гостях, Север Анатольевич. Но вы не думайте, я обязательно к вам зайду как-нибудь, вы же холостяк, вам, наверное, надо что-нибудь постирать, борща приготовить… Мужчине ведь трудно одному, без женщины…
Герминэ вспыхнула.
— Да, мы с Севером Анатольевичем соседи! — в отчаянии перебила она учительницу пения, которая уже успела бесцеремонно заявить, что зайдет к Снейпикову «на днях» и принесет ему очередной шедевр своего сомнительного кулинарного искусства. — И Север Анатольевич любит армянские блюда моей мамы!
Снейпиков, должно быть, так и не взявший в толк, что происходит, отозвался с растерянной улыбкой:
— Да, Герминэ, ваша мама очень хорошо готовит…
Светлана Петровна уже, наверное, в сотый раз поправила свой шарф.
— Да? Вы так считаете? — фыркнула она, по-прежнему нервно улыбаясь, но в ее голосе появились те истеричные нотки, что появлялись у Трелёвой всякий раз, когда она пела что-нибудь особенно чувствительное или кричала на своих учеников, не желавших угомониться. Светлана Петровна приготовилась сказать еще что-то неприятное по поводу армянских блюд мамы Герминэ, но в этот момент в кабинет ворвалась Минерва Ибрагимовна.
— Светлана Петровна, что вы тут сидите?! — выкрикнула она, неодобрительно сморкаясь. — Ваш четвертый «А» там с ума сходит без учителя! Неужели вы не слышите?!
И правда: за стеной слышался топот, грохот и отчаянные вскрики пианино, по чьим клавишам тарабанило, судя по звукам, с десяток рук.
Учительница пения опять принялась поправлять шарф.
— Минерва Ибрагимовна, видите ли, я просто пришла поблагодарить… как женщина… за мужской поступок… из манной крупы… — запинаясь, начала она, зачем-то схватив тарелку с «птичьим молоком», но Минерва Ибрагимовна ее перебила:
Она метнулась к своей сумке, выхватила оттуда полиэтиленовый пакет с пахлавой (свой школьный завтрак, который взяла с собой из дома этим утром, сдавшись на уговоры мамы) и с остервенением шлепнула его на учительский стол перед Снейпиковым.
— Вот, — сказала она со злостью, уже не зная, кого ненавидит больше — Светлану Петровну за ее настырность или Севера Анатольевича — за бездействие. — Мама велела вам передать.
Удивленный, Снейпиков вскинул глаза, и Герминэ вновь встретилась с его лучистым, ласковым взглядом.
— Мама велела передать? — повторил Север Анатольевич растерянно.
— Да! — почти выкрикнула Герминэ, чувствуя, что вот-вот расплачется.
Учительница пения оглядела пахлаву, сдвинув очки на кончик носа, лоснящегося от кефирной маски, которую Трелёва имела обыкновение не смывать — чтобы маска продолжала действовать весь день (нужно заметить, Светлана Петровна весьма увлекалась домашними «рецептами красоты» и постоянно сдабривала свою кожу то кефиром, то огурцами, то свеклой, то сырой картошкой).
— Что это, пахлава? — спросила она пренебрежительно. — Ваша мама, Герминэшечка, всё время готовит одно и то же. Вот если бы она читала «Работницу» или«Крестьянку», она бы научилась готовить не только армянские блюда, — «армянские блюда» Светлана Петровна произнесла тем же тоном, каким она говорила своим ученикам, поющим кто в лес, кто по дрова:«Ребята, это же фальшь!». — Вот я, к примеру, — учительница поставила тарелку со своей бесформенной бурой массой на стол рядом с пахлавой, — вычитала в журналах и взяла на заметку много полезных советов для женщин. Например, это птичье молоко я приготовила по рецепту из «Работницы», из рубрики «Отходы в доходы»: оно делается из манной крупы, а вместо шоколадной глазури можно использовать жженный сахар…
Герминэ сдвинула густые брови, сверкнув на Светлану Петровну своими карими глазами, потемневшими от гнева, — на какое-то мгновение Снейпикову явственно увиделась незабвенная бабушка Ануш.
— Моя мама, — сказала Герминэ, исподлобья глядя на учительницу пения (которая тем временем не оставляла попыток подсунуть Снейпикову свое псевдо-птичье молоко), — никогда не станет готовить птичье молоко из отходов. Моя мама кормит Севера Анатольевича хорошими продуктами.
Светлана Петровна так и застыла с тарелкой в своей вечно дрожащей руке.
— Кормит? — переспросила учительница пения, заметно напрягшись. — Ах, да, — нашлась она после секундного замешательства, — ведь вы с Севером Анатольевичем соседи! Наверное, вы и в гости друг к другу ходите, по-соседски? А я вот никогда не была у вас в гостях, Север Анатольевич. Но вы не думайте, я обязательно к вам зайду как-нибудь, вы же холостяк, вам, наверное, надо что-нибудь постирать, борща приготовить… Мужчине ведь трудно одному, без женщины…
Герминэ вспыхнула.
— Да, мы с Севером Анатольевичем соседи! — в отчаянии перебила она учительницу пения, которая уже успела бесцеремонно заявить, что зайдет к Снейпикову «на днях» и принесет ему очередной шедевр своего сомнительного кулинарного искусства. — И Север Анатольевич любит армянские блюда моей мамы!
Снейпиков, должно быть, так и не взявший в толк, что происходит, отозвался с растерянной улыбкой:
— Да, Герминэ, ваша мама очень хорошо готовит…
Светлана Петровна уже, наверное, в сотый раз поправила свой шарф.
— Да? Вы так считаете? — фыркнула она, по-прежнему нервно улыбаясь, но в ее голосе появились те истеричные нотки, что появлялись у Трелёвой всякий раз, когда она пела что-нибудь особенно чувствительное или кричала на своих учеников, не желавших угомониться. Светлана Петровна приготовилась сказать еще что-то неприятное по поводу армянских блюд мамы Герминэ, но в этот момент в кабинет ворвалась Минерва Ибрагимовна.
— Светлана Петровна, что вы тут сидите?! — выкрикнула она, неодобрительно сморкаясь. — Ваш четвертый «А» там с ума сходит без учителя! Неужели вы не слышите?!
И правда: за стеной слышался топот, грохот и отчаянные вскрики пианино, по чьим клавишам тарабанило, судя по звукам, с десяток рук.
Учительница пения опять принялась поправлять шарф.
— Минерва Ибрагимовна, видите ли, я просто пришла поблагодарить… как женщина… за мужской поступок… из манной крупы… — запинаясь, начала она, зачем-то схватив тарелку с «птичьим молоком», но Минерва Ибрагимовна ее перебила:
Страница 3 из 12
