Наша семья долго жила в Армавире и нам там нравилось. Но однажды мой старший брат уехал в Краснодар и поступил в институт, а на следующий год то же сделала и я.
Добавить в моё избранное
6 мин, 22 сек 18544
Вот родители и решили, что слать посылки и деньги целых пять лет двоим студентам — не напасешься, и тоже перебрались за нами. Дом на окраине города купила наша бабушка, пока родители продавали прежнее жилье (как оказалось — вилка цен оказалась невыгодной, но отступать было поздно). Когда я приехала посмотреть на покупку, на улице меня остановил пожилой мужчина, сидевший на лавочке напротив нужного мне номера дома. Представившись соседом, он вдруг стал отговаривать покупать этот дом. Мол, в нем нечисто — люди боятся ходить мимо него. Хотя дом долго стоял пустой, после полуночи из него частенько доносятся крики, смех, звуки игры на гармошке. А временами в окне горит свеча и кто-то громко бранится, причем — то в доме, то на чердаке. Мол, мы и бабушку по-соседски предупреждали, да она не слушает. Намучаетесь вы. Мне все это очень не понравилось. А когда я вошла в дом, бабушка встретила меня словами: «Ну, слава богу! А то мне тут одной страшно!», «Почему?», «Не знаю. Все кажется, будто кто за мной ходит. Ночами совсем не сплю. Только глаза закрою, на меня стены начинают валиться, а открою — все кругом летит, я и не помню, где я. Хочу выйти на воздух, не могу — двери не нахожу. Кружусь, кружусь и снова лягу. Утром будто с того света возвращаюсь». От нашей бабушки жалобы редко услышишь. Да и сосед наговорил всякого. Ну, его, домик этот! Хоть с виду и симпатичный, — забор зеленый, — дом действительно с подвохом. И я сказала: «Бабушка, давайте откажемся от покупки! Еще поищем, а?», «Да я уж два раза по всем адресам была, — вздохнула она.»
— То дорого, то места мало. Семья-то большая. Это — самый лучший.
— И махнула рукой.
— Ничего, притерпимся! Скорей бы мать с отцом приехали, что ли! Это мне с непривычки одной всякое мерещилось. А нас тут много будет«. С нашей бабушкой-генералом не поспоришь. Все ж купили мы этот странный дом. Брат отнесся к соседским байкам так:» Темные люди! Мракобесы! Чего их слушать?«А мама решила, что они присмотрели дом для своих родственников или знакомых, вот и отпугивают. Бабушку с их приездом ночные напасти действительно больше не одолевали. Да и для остальных этот дом оказался вполне комфортным. Зато мне досталось за всех. Мне за мою жизнь еще много раз приходилось переезжать, и всюду я сталкивалась с мистикой. В конце концов, я поняла, что дело не в доме и не в месте, а во мне. Просто я вижу сущности (чаще всего — разные), обитающие повсюду, а другие — нет. Фокус зрения, так сказать. Как оказалось, этот дом кроме нас населяли и другие жильцы — невидимые. Наверное, потому что был он далеко не новый, вот и завелось всякое. Первым, видно — чтобы поздравить с новосельем, меня тут же посетил домовой. Такой классический мохнатый лешак. Он почему-то сильно невзлюбил меня и стал часто приходить душить. Садился на грудь стопудовым грузом, который невозможно скинуть, и, возвышаясь мохнатой горой, нелюбезно смотрел мне прямо в лицо узкими желтыми глазами. И я, ни разу не бывавшая в церкви, откуда-то вспомнила слова:» Господи, помилуй!«И крест! Мои пальцы сами сжались в щепоть и я попыталась осенить его! Все — нет никого! Мне так ни разу и не удалось это сделать. Рука, становясь неподъемной, шла слишком медленно, и домовой с недовольным ворчанием исчезал, растворяясь во тьме. А иногда, хитря, навалившись, он тут же спрыгивал и так жа-а-лостливо вздыхал на отдалении. Вскоре я поняла, что эти его страдания всегда предвещают для меня радость (грустно ему, лохматому, что кому-то хорошо). Если же он тонко и радостно хихикал — жди беды. Так что от этого непрошенного квартиранта хоть какая-то польза да была. Навещал меня и другой гость (или это мы у них непрошенные гости? Они-то тут веками жили). Маленький такой, рыженький такой мужичонка с мешком за плечом. Что было в этом мешке, я так и не выяснила (а может, это и хорошо?) Одет он был в зипун (откуда-то я знала прозвание этого куцего пальтишки), малахай (облезлая шапка с криво торчащими ушами и висячими завязками) и сапоги гармошкой (у меня всплывало в памяти слово — юфть, — но я не знала, что оно означает? может — кожа для сапог?) Я, конечно, вся в испуге, лежала колодой. А мужичонка, выглядя таким ладным и сноровистым, вбегал в комнату, не глядя на меня, деловито сбрасывал на пол свой заштопанный мешок, быстренько запрыгивал ко мне на грудь. И оскалив мелкие редкие зубы, тут же вонзал их мне в горло. Я реально ощущала, как он грызет шею и мне становилось трудно дышать. Может, это был вампир? Но очень неумелый, доморощенный, потому что шею он так ни разу и не прогрыз. Зато натиск его всегда был такой быстрый и неожиданный, что я не успевала ни о чем подумать. Мгновение и — мои руки прижаты, горло перекрыто. Мне потребовалось какое-то время, чтобы научиться также мгновенно реагировать — поднять руку, то есть — щепоть, для осенения его крестом. Он мгновенно пятился назад, по-собачьи рыча и скалясь, и тут же исчезал за дверью, подхватив свой загадочный мешок.
— То дорого, то места мало. Семья-то большая. Это — самый лучший.
— И махнула рукой.
— Ничего, притерпимся! Скорей бы мать с отцом приехали, что ли! Это мне с непривычки одной всякое мерещилось. А нас тут много будет«. С нашей бабушкой-генералом не поспоришь. Все ж купили мы этот странный дом. Брат отнесся к соседским байкам так:» Темные люди! Мракобесы! Чего их слушать?«А мама решила, что они присмотрели дом для своих родственников или знакомых, вот и отпугивают. Бабушку с их приездом ночные напасти действительно больше не одолевали. Да и для остальных этот дом оказался вполне комфортным. Зато мне досталось за всех. Мне за мою жизнь еще много раз приходилось переезжать, и всюду я сталкивалась с мистикой. В конце концов, я поняла, что дело не в доме и не в месте, а во мне. Просто я вижу сущности (чаще всего — разные), обитающие повсюду, а другие — нет. Фокус зрения, так сказать. Как оказалось, этот дом кроме нас населяли и другие жильцы — невидимые. Наверное, потому что был он далеко не новый, вот и завелось всякое. Первым, видно — чтобы поздравить с новосельем, меня тут же посетил домовой. Такой классический мохнатый лешак. Он почему-то сильно невзлюбил меня и стал часто приходить душить. Садился на грудь стопудовым грузом, который невозможно скинуть, и, возвышаясь мохнатой горой, нелюбезно смотрел мне прямо в лицо узкими желтыми глазами. И я, ни разу не бывавшая в церкви, откуда-то вспомнила слова:» Господи, помилуй!«И крест! Мои пальцы сами сжались в щепоть и я попыталась осенить его! Все — нет никого! Мне так ни разу и не удалось это сделать. Рука, становясь неподъемной, шла слишком медленно, и домовой с недовольным ворчанием исчезал, растворяясь во тьме. А иногда, хитря, навалившись, он тут же спрыгивал и так жа-а-лостливо вздыхал на отдалении. Вскоре я поняла, что эти его страдания всегда предвещают для меня радость (грустно ему, лохматому, что кому-то хорошо). Если же он тонко и радостно хихикал — жди беды. Так что от этого непрошенного квартиранта хоть какая-то польза да была. Навещал меня и другой гость (или это мы у них непрошенные гости? Они-то тут веками жили). Маленький такой, рыженький такой мужичонка с мешком за плечом. Что было в этом мешке, я так и не выяснила (а может, это и хорошо?) Одет он был в зипун (откуда-то я знала прозвание этого куцего пальтишки), малахай (облезлая шапка с криво торчащими ушами и висячими завязками) и сапоги гармошкой (у меня всплывало в памяти слово — юфть, — но я не знала, что оно означает? может — кожа для сапог?) Я, конечно, вся в испуге, лежала колодой. А мужичонка, выглядя таким ладным и сноровистым, вбегал в комнату, не глядя на меня, деловито сбрасывал на пол свой заштопанный мешок, быстренько запрыгивал ко мне на грудь. И оскалив мелкие редкие зубы, тут же вонзал их мне в горло. Я реально ощущала, как он грызет шею и мне становилось трудно дышать. Может, это был вампир? Но очень неумелый, доморощенный, потому что шею он так ни разу и не прогрыз. Зато натиск его всегда был такой быстрый и неожиданный, что я не успевала ни о чем подумать. Мгновение и — мои руки прижаты, горло перекрыто. Мне потребовалось какое-то время, чтобы научиться также мгновенно реагировать — поднять руку, то есть — щепоть, для осенения его крестом. Он мгновенно пятился назад, по-собачьи рыча и скалясь, и тут же исчезал за дверью, подхватив свой загадочный мешок.
Страница 1 из 2
