В Нижней Саксонии, на берегу реки Везер, неторопливо катящей свои воды в Северное море, расположился небольшой немецкий городок Гамельн. Это патриархально тихое сегодня место было в прошлом ареной поразительных событий, волновавших впоследствии не одно поколение писателей, ученых и поэтов. Речь пойдет о знаменитой истории гамельнского Крысолова-флейтиста и о детях, якобы погубленных им.
Добавить в моё избранное
7 мин, 10 сек 8159
В XIII веке городское население Европы в большинстве своем принадлежало к определенным ремесленным цехам, и старшие мастера вряд ли отпустили бы своих детей в подобное путешествие. Это означало бы потерю продолжателей семейных профессий и привело бы к развалу цеховых производств. Легко сняться и уйти из города могла только голытьба — люди, не имевшие постоянного заработка и профессии, этакие колонисты вербовщикам были не нужны. Кроме того, достаточно просто взглянуть на карту, чтобы увидеть, какое огромное расстояние отделяет Гамельн от Трансильвании, и понять, что это не самое лучшее место для вербовки мастеровых. Итак, версий много, «а воз и ныне там». Но вот ученые взялись за дело более серьезно. В 1980-е годы известная немецкая исследовательница Вальтраут Вёллер отправилась на злополучное место и попыталась раскрыть загадку Га-мельна. В первую очередь она решила найти те места, о которых сообщала городская летопись. Розыски гористой местности под названием Коппен продолжались долго. Вначале за нее ошибочно приняли большой холм неподалеку от въезда в Гамельн. Однако никаких пещер в нем обнаружено не было. Тогда решено было проверить более отдаленные районы: и вот старания фрау Вёллер в конце концов увенчались успехом. Как оказалось, в пятнадцати километрах от городских ворот Гамельна в горах находится болотистая котловина, окруженная со всех сторон мрачными скалами. Местные жители не любят там бывать и называют ее «Чертовой ямой». Скалы, обрамляющие впадину, отвесны: к ней ведетлишьодно узкое ущелье, практически непроходимое в наше время. Дно котловины занимает трясина, частично заваленная каменными глыбами и полусгнившими стволами деревьев.
Как вспоминала позже Вёллер, даже спустя семьсот лет после трагедии место это выглядело настолько зловеще, что ей стало не по себе. Продолжая свою работу, неутомимая немка выяснила, что развалины, находившиеся неподалеку, некогда были замком, носившим название Коппенбург. Рядом располагалась небольшая деревня Коппенбрюгге. Местные старожилы, как пишет Вёллер, до сих пор рассказывают истории о том, как в «Чертовой яме» погибли какие-то люди.
Теперь надо было установить, отчего все же погибли га-мельнские дети и почему они оказались так далеко от своих домов. И опять Вёллер обратилась к истории. Ей помог календарь: ведь день 26 июня так близок к 21 -му числу — времени летнего солнцестояния, которое всегда праздновалось в странах Европы. Исследовательница установила, что на скалах, окружавших «Чертову яму» в эти дни издавна проходили народные гулянья и зажигались костры. Вот, наверное, и 26 июня 1284 года толпы детей во главе с неким флейтистом отправились в те края, чтобы повеселиться и устроить свой отдельный праздник.«Долгая дорога, — пишет исследовательница, — утомила молодежь. Когда процессия прибыла на место, уже стемнело, и дети, заблудившись, вполне могли угодить в болото. Возможно, катастрофу усугубил и обвал, отрезавший людям путь назад». Вёллер считает, что ее версия — наиболее достоверная из всех. Она предлагала начать в «Чертовой яме» археологические раскопки, чтобы обнаружить мумифицированные останки погибших — исследования химического состава ила показали, что он должен был способствовать мумификации. Однако правительство ФРГ отказалось финансировать это предприятие, а сама Вёллер ничего сделать не могла, так как являлась тогда гражданкой ГДР.
Удалось ли ей осуществить свой проект после воссоединения двух Германий, неизвестно. Но в гипотезе Вёллер и без того хватает изъянов. Во-первых, день не совсем тот. Во-вторых, непонятно, при чем тут крысы, упомянутые в легенде? Вальтраут Вёллер предполагает, что весь эпизод с ними — это уже поздняя вставка в текст. K XVI веку Гамельн стал солидным торговым центром, так как судоходство на реке Везер было весьма оживленным — ведь ниже по течению лежал еще более богатый город Бремен. Положение Гамельна вызывало зависть у более бедных его соседей, поэтому, чтобы подчеркнуть данное неравенство, в предание и была включена история о Крысолове, наказавшем жадных горожан.
Казалось бы, суть дела ясна, но вопросы, ныне не имеющие ответа, все равно остаются. Хотите — верьте, хотите — нет, но чувствуется все же в случившемся какая-то зловещая нотка. Если хроники чуть-чуть подправить, можно предположить, что трагедия произошла именно в мистический день солнцестояния (21 июня). Почему именно в этот день, а не в любой другой? Совпадение? Возможно… Но вот еще один штрих. Почему флейтист, как гласит легенда, был одет в красно-желтый костюм? Напомню читателю, что в одежде именно таких цветов на костры инквизиции поднимались осужденные за связь с дьяволом.
Довольно мало внимания уделяют исследователи и описанию самой «Чертовой ямы». Но и на основании сказанного можно предположить, что она относится к категории гиблых мест, или, говоря языком современной науки, к геопатогенным зонам. А ведь их с древних времен считают каналами связи с низшими — демоническими — мирами.
Как вспоминала позже Вёллер, даже спустя семьсот лет после трагедии место это выглядело настолько зловеще, что ей стало не по себе. Продолжая свою работу, неутомимая немка выяснила, что развалины, находившиеся неподалеку, некогда были замком, носившим название Коппенбург. Рядом располагалась небольшая деревня Коппенбрюгге. Местные старожилы, как пишет Вёллер, до сих пор рассказывают истории о том, как в «Чертовой яме» погибли какие-то люди.
Теперь надо было установить, отчего все же погибли га-мельнские дети и почему они оказались так далеко от своих домов. И опять Вёллер обратилась к истории. Ей помог календарь: ведь день 26 июня так близок к 21 -му числу — времени летнего солнцестояния, которое всегда праздновалось в странах Европы. Исследовательница установила, что на скалах, окружавших «Чертову яму» в эти дни издавна проходили народные гулянья и зажигались костры. Вот, наверное, и 26 июня 1284 года толпы детей во главе с неким флейтистом отправились в те края, чтобы повеселиться и устроить свой отдельный праздник.«Долгая дорога, — пишет исследовательница, — утомила молодежь. Когда процессия прибыла на место, уже стемнело, и дети, заблудившись, вполне могли угодить в болото. Возможно, катастрофу усугубил и обвал, отрезавший людям путь назад». Вёллер считает, что ее версия — наиболее достоверная из всех. Она предлагала начать в «Чертовой яме» археологические раскопки, чтобы обнаружить мумифицированные останки погибших — исследования химического состава ила показали, что он должен был способствовать мумификации. Однако правительство ФРГ отказалось финансировать это предприятие, а сама Вёллер ничего сделать не могла, так как являлась тогда гражданкой ГДР.
Удалось ли ей осуществить свой проект после воссоединения двух Германий, неизвестно. Но в гипотезе Вёллер и без того хватает изъянов. Во-первых, день не совсем тот. Во-вторых, непонятно, при чем тут крысы, упомянутые в легенде? Вальтраут Вёллер предполагает, что весь эпизод с ними — это уже поздняя вставка в текст. K XVI веку Гамельн стал солидным торговым центром, так как судоходство на реке Везер было весьма оживленным — ведь ниже по течению лежал еще более богатый город Бремен. Положение Гамельна вызывало зависть у более бедных его соседей, поэтому, чтобы подчеркнуть данное неравенство, в предание и была включена история о Крысолове, наказавшем жадных горожан.
Казалось бы, суть дела ясна, но вопросы, ныне не имеющие ответа, все равно остаются. Хотите — верьте, хотите — нет, но чувствуется все же в случившемся какая-то зловещая нотка. Если хроники чуть-чуть подправить, можно предположить, что трагедия произошла именно в мистический день солнцестояния (21 июня). Почему именно в этот день, а не в любой другой? Совпадение? Возможно… Но вот еще один штрих. Почему флейтист, как гласит легенда, был одет в красно-желтый костюм? Напомню читателю, что в одежде именно таких цветов на костры инквизиции поднимались осужденные за связь с дьяволом.
Довольно мало внимания уделяют исследователи и описанию самой «Чертовой ямы». Но и на основании сказанного можно предположить, что она относится к категории гиблых мест, или, говоря языком современной науки, к геопатогенным зонам. А ведь их с древних времен считают каналами связи с низшими — демоническими — мирами.
Страница 2 из 3
