Высокогорное месторождение Кумтор в горах Киргизии на Тянь-Шане — это полиметаллы, а среди них и россыпное золото. Перспективное предприятие, и неудивительно, что одна из канадских фирм выделила долгосрочный кредит с концессионными условиями на добычу ценного сырья. А это многие миллионы долларов, потому что полезные ископаемые обнаружены здесь подледником, и освоение месторождения ведется в сверхсложных, экстремальных условиях.
Добавить в моё избранное
5 мин, 20 сек 3734
Человек уже достиг обледенелых вершин, но только подступает, нередко ощупью и наугад из-за неполноты знаний, к добыче богатств из-под ледяного панциря. У портала — развалы бревен и досок, как на лесопилке. Крепежный материал — такой же характерный атрибут шахтного дела, как вагонетки, компрессоры, трубы, рельсы. Тем более здесь, где проходка идет в трещиноватых, хрупких метаморфизованных углистых сланцах. В них богатство горы — полимсталлы.
Вход тоннеля выложен побеленным деревом. В темное чрево уходят узкоколейные рельсы, поблескивающие в сырости от света электрических лампочек. Под сводами гулко отдаются звуки: чавкает набухшая от влаги земля, с потолка срываются редкие капли. Но когда встречается капёж, или, как более благозвучно говорят спелеологи, водокапы, от них не отмахнуться, как от назойливых мух. Через водяную завес проскакиваешь, подняв капюшон штормовки. Постепенно привыкаешь к полумраку, стараешься разговаривать с напарником не оборачиваясь — резко слепит свет шахтерской лампочки на каске.
Рядом с нами сотрудники высокогорного гляциологического отряда Института географии РАН и главный геолог Кумторского предприятия Валентин Васильевич Никаноров. Идем сквозь бревенчатые скрепы. Местами досчатая обшивка скрывает сланцевые осыпи. Шум буровых перфораторов и отбойных молотков доносится издалека. Но вот включили вентиляцию, и все утонуло в напряженном гудении. С непривычки не слышишь перестук идущего сзади электропоезда с вагонетками. Только надсадный крик машиниста над ухом заставляет испуганно отскочить и прижаться к стене.
Продвигаемся без маркшейдерской схемы. Тут пока нет запутанных лабиринтов, хотя у каждой точки — свой адрес: штольня 2, горизонт 4010 метров (это же и есть высота над уровнем моря), первый штрек, вторая рассечка, по левому борту — 50 метров от поворота. Лампочки на касках высвечивают стену моренного конгломерата с льдистыми прожилками. Геолог В. В. Никано-ров указывает места, максимально приближенные к леднику. Работающие здесь ждут от специалистов по земному холоду прогноза состояния мерзлой толщи, вероятности ее таяния и обрушения. В шпурах, углублениях, пробуренных перфораторами для закладки взрывчатых веществ, устанавливаем термометры, самописцы влажности. Берем образцы пород, аккуратно складываем их в полиэтиленовые мешочки, чтобы они не успели разморозиться до того, как их доставят в лабораторию. Делаем описания разрезов, определяем процентное содержание льда и морены, размеры включений, состав пород. Всю массу этих отложений когда-то перелопатил ледник, а теперь скрепил, сцементировал. Ледяные прослои — такой же каркас, как железная арматура.
А какое нужно повышение температуры, чтобы ослабить эти связи? Главного геолога интересуют практические вопросы.
Штольне ни потепление, ни обрушение от таяния не грозит. Здесь достаточный ток воздуха, вентиляция. Кроме того, лед — довольно холодоемкая порода.
За обсуждением проходит время. Можно взглянуть на установленные приборы. Измерения производятся быстро. Здесь несколько градусов ниже нуля, холод подстегивает, заставляет работать проворнее.
Повышенная влажность и морозная конденсация создали ажурные лепестковые, с тонким растительным рисунком образования на стенах. Проводишь рукой по ледяным пластинам — они звенят, как хрустальные подвески, и… осыпаются. Любой выступ, любой шнур или кабель обрастают неповторимой гирляндой ледяных кристаллов.
Углистые сланцы, покрытые изморозью, сменились мореной, сцементированной морозом. Жилы и линзы льда в разрезах становились все толще, чище, пошел мореносодержащий лед, затем лед с прослоями песка и взвеси, и, наконец, перед нами оказалась ледяная стена с редкими включениями камней. Мы вошли в ледник.
— Намного продвигаться дальше побаиваемся — все же ледник движется.
— Валентин Васильевич работает здесь давно, и многие проблемы геологической разведки ему знакомы во всех деталях.
— Где штольня подходит к леднику, происходят смещения, разрывы, постепенно она будет затекать льдом. Недавно при проходке вскрыли подледни-ковую линзу воды. Один отсек был затоплен, пришлось включать помпы. Для успешной проходки от гляциологов и мерзлотоведов ждем обстоятельных сведений.
Случай, когда разработке недр препятствует ледяное тело, когда ледник оказывается помехой на горнопроходческом пути, в мировой практике редкий. Перспективные на месторождения площади у северного склона тянь-шаньского массива Ак-Шийрак охватывают районы трех ледников — Сарытор, Давыдова, Лысый. Чтобы точно определить залегание рудоносных жил, оконтурить скопление россыпей, уже сейчас приходится бурить ледники, проходить штольнями пространство под ними, а в скором времени появится необходимость взрывать лед, прокладывать в ледниках тоннели, разрабатывать карьеры. Однако взрывать лед не так просто — он обладает пластичностью, вязкостью, текучестью и быстро затягивает, залечивает раны.
Вход тоннеля выложен побеленным деревом. В темное чрево уходят узкоколейные рельсы, поблескивающие в сырости от света электрических лампочек. Под сводами гулко отдаются звуки: чавкает набухшая от влаги земля, с потолка срываются редкие капли. Но когда встречается капёж, или, как более благозвучно говорят спелеологи, водокапы, от них не отмахнуться, как от назойливых мух. Через водяную завес проскакиваешь, подняв капюшон штормовки. Постепенно привыкаешь к полумраку, стараешься разговаривать с напарником не оборачиваясь — резко слепит свет шахтерской лампочки на каске.
Рядом с нами сотрудники высокогорного гляциологического отряда Института географии РАН и главный геолог Кумторского предприятия Валентин Васильевич Никаноров. Идем сквозь бревенчатые скрепы. Местами досчатая обшивка скрывает сланцевые осыпи. Шум буровых перфораторов и отбойных молотков доносится издалека. Но вот включили вентиляцию, и все утонуло в напряженном гудении. С непривычки не слышишь перестук идущего сзади электропоезда с вагонетками. Только надсадный крик машиниста над ухом заставляет испуганно отскочить и прижаться к стене.
Продвигаемся без маркшейдерской схемы. Тут пока нет запутанных лабиринтов, хотя у каждой точки — свой адрес: штольня 2, горизонт 4010 метров (это же и есть высота над уровнем моря), первый штрек, вторая рассечка, по левому борту — 50 метров от поворота. Лампочки на касках высвечивают стену моренного конгломерата с льдистыми прожилками. Геолог В. В. Никано-ров указывает места, максимально приближенные к леднику. Работающие здесь ждут от специалистов по земному холоду прогноза состояния мерзлой толщи, вероятности ее таяния и обрушения. В шпурах, углублениях, пробуренных перфораторами для закладки взрывчатых веществ, устанавливаем термометры, самописцы влажности. Берем образцы пород, аккуратно складываем их в полиэтиленовые мешочки, чтобы они не успели разморозиться до того, как их доставят в лабораторию. Делаем описания разрезов, определяем процентное содержание льда и морены, размеры включений, состав пород. Всю массу этих отложений когда-то перелопатил ледник, а теперь скрепил, сцементировал. Ледяные прослои — такой же каркас, как железная арматура.
А какое нужно повышение температуры, чтобы ослабить эти связи? Главного геолога интересуют практические вопросы.
Штольне ни потепление, ни обрушение от таяния не грозит. Здесь достаточный ток воздуха, вентиляция. Кроме того, лед — довольно холодоемкая порода.
За обсуждением проходит время. Можно взглянуть на установленные приборы. Измерения производятся быстро. Здесь несколько градусов ниже нуля, холод подстегивает, заставляет работать проворнее.
Повышенная влажность и морозная конденсация создали ажурные лепестковые, с тонким растительным рисунком образования на стенах. Проводишь рукой по ледяным пластинам — они звенят, как хрустальные подвески, и… осыпаются. Любой выступ, любой шнур или кабель обрастают неповторимой гирляндой ледяных кристаллов.
Углистые сланцы, покрытые изморозью, сменились мореной, сцементированной морозом. Жилы и линзы льда в разрезах становились все толще, чище, пошел мореносодержащий лед, затем лед с прослоями песка и взвеси, и, наконец, перед нами оказалась ледяная стена с редкими включениями камней. Мы вошли в ледник.
— Намного продвигаться дальше побаиваемся — все же ледник движется.
— Валентин Васильевич работает здесь давно, и многие проблемы геологической разведки ему знакомы во всех деталях.
— Где штольня подходит к леднику, происходят смещения, разрывы, постепенно она будет затекать льдом. Недавно при проходке вскрыли подледни-ковую линзу воды. Один отсек был затоплен, пришлось включать помпы. Для успешной проходки от гляциологов и мерзлотоведов ждем обстоятельных сведений.
Случай, когда разработке недр препятствует ледяное тело, когда ледник оказывается помехой на горнопроходческом пути, в мировой практике редкий. Перспективные на месторождения площади у северного склона тянь-шаньского массива Ак-Шийрак охватывают районы трех ледников — Сарытор, Давыдова, Лысый. Чтобы точно определить залегание рудоносных жил, оконтурить скопление россыпей, уже сейчас приходится бурить ледники, проходить штольнями пространство под ними, а в скором времени появится необходимость взрывать лед, прокладывать в ледниках тоннели, разрабатывать карьеры. Однако взрывать лед не так просто — он обладает пластичностью, вязкостью, текучестью и быстро затягивает, залечивает раны.
Страница 1 из 2
