Я вошел в прокуренный тамбур электрички. За окном пролетали зимний лес и покрытые снегом поля. Мужичок, стоящий в тамбуре, глянул сначала на меня, потом на внушительного размера спортивную сумку. Я смотрел в его глаза, не отводя взгляд — мой попутчик фыркнул и уставился в надпись «Не прислоняться» попутно затягиваясь вонючей сигаретой.
Добавить в моё избранное
8 мин, 29 сек 8721
Сил не было абсолютно — единственное, что мне удалось, это включить в розетку старый обогреватель, который разместился рядом с моей кроватью, и принять болеутоляющее. После этого я с чистым сердцем провалился в забытье.
Очнулся я уже в сумерках. Голова болела неимоверно, думаю, что и температура была повышенной. Собрав волю в кулак, я часа полтора возился с печкой, которая снова не хотела разгораться — пришлось идти в чулан за бензином. Наконец, когда веселый огонек начал пожирать дрова, я почувствовал себя лучше. Теперь нужно было поесть. Вялым трясущимся рукам было трудно открыть банку тушенки, я даже вспотел в процессе. Готовка отвлекла меня от головной боли. После ужина, подкинув дровишек в печку, я снова лег спать. Уже сон приятно сковывал меня, когда в дверь снова раздался стук. Я просто лежал и смотрел в окно. Стук продолжился. Какой-то импульс поднял меня с кровати. Я навалил в пластиковую тарелку остатки своего ужина — кашу с тушенкой, достал одноразовую вилку и направился к двери. Если там снова эта старуха, лучше дам ей поесть. Выйдя на крыльцо, я не увидел никого вокруг. Я оглянулся, посмотрел под ноги — следов от калитки до крыльца не было… Я усмехнулся своему воображению, закрыл дверь и пошел назад в комнату. В кухне свет горел, но в комнате была темнота, и именно в этой темноте мне показалось, что я вижу силуэт, который вчера видел в конце улицы. Я включил свет в комнате и, разумеется, ничего не нашел. Я, как был, с тарелкой в руках, обошел все углы своего дома, но, опять же, ничего не обнаружил.
Спал в ту ночь я урывками — то и дело снились чьи-то лица в окнах, я часто вставал и ковылял на кухню выпить воды. Ближе к утру, когда я вновь уснул, то увидел совсем другой сон: я, маленький мальчик, играю летом рядом с домом. Синее небо, зеленая трава… Я чувствовал теплые лучи летнего солнца на своем теле. Потом увидел, как на крыльцо выходит еще молодая тетка и говорит, что мне пора уезжать в город — мол, дядя меня заберет на машине. Я увидел во сне своего толстого дядю, который, улыбаясь, стоял у своих сверкающих «Жигулей» и звал меня. Я проснулся, и в голову полезли странные мысли, что сны на пятницу вещие, что видеть покойных родственников, которые зовут тебя с собо, не к добру, как вдруг на границе сна и яви передо мной появилось искаженное теткино лицо, и ужасный высокий скрипучий голос зазвучал в моей голове:«Икону возьми, икону мою возьми» — я проснулся окончательно от собственного крика.
Утром я в комоде, черном от времени, нашел икону и поставил рядом со своей кроватью. Я смотрел на нее и крестился впервые за 20 лет, пытался вспомнить хоть какие-то молитвы, но бубнил, как заведенный, только: «Боже, Боже, Боже, Господи, спаси…».
Одевшись, я решил дойти до магазина. Когда я выбрался на главную улицу, редкие прохожие удивленно поглядывали на меня. Еще бы — измученное болезнью небритое лицо и походка, как у пьяного, отталкивали от меня селян. В магазине удалось купить только половину необходимых товаров. Во-первых, нести было тяжело, во-вторых, просто головная боль, ставшая моим постоянным спутником, мешала вспомнить, что же нужно купить. Короткий зимний день снова незаметно прошел из-за бытовых хлопот. Несмотря на усталость от болезни, сон никак не шел. Решил проветрить дом, открыл маленькое оконце. Сидя на кровати, я услышал шаги — снег трещал под чьими-то ногами. Подойдя к окну, я увидел, как по улице прошел какой-то мужчина — ничего необычного.
В проветренной комнате я все же уснул. Ровно в 3 часа ночи я открыл глаза. Появилась тошнота, которую невозможно было игнорировать. Я побежал к раковине, над которой и очистил свой организм от лишнего груза. Умылся холодной водой. В комнате была кромешная тьма. У меня началась неконтролируемая паника. Я чувствовал, что у меня за спиной кто-то стоит. Я слишком боялся повернуться, только шептал: «Господи, спаси и сохрани…».
Через некоторое время я, не открывая глаза, дополз до кровати и провалился в липкий болезненный сон.
Утром я почувствовал себя гораздо лучше. Я собрал вещи и подготовил дом к своему отъезду. Электричка в город должна была прибыть в полпятого вечера, как раз, когда солнце заходило за горизонт. В 4 часа я закрыл дом и направился к калитке. За калиткой я увидел ту самую тень, которая периодически являлась передо мной с самого начала болезни. Меня сковал страх, который я раньше не испытывал. Эта тень просто стояла за калиткой, перекрыв мой единственный выход. Я не мог пошевелиться, у меня дрожали ноги. Я кое-как открыл дверь и попал на крыльцо. Ноги не слушались, и я почти на четвереньках прополз в комнату. Включив свет, я увидел, как с потолка свисает петля, а под ней стоит обшарпанная табуретка, которая обычно находилась у меня в чулане…
За окном я услышал звук удаляющегося поезда.
Я зажмурил глаза. Когда я их открыл, на пороге комнаты стояла та самая злополучная старушка. Я посмотрел на неё, потом на петлю, потом снова на ее ухмыляющееся лицо…
Очнулся я уже в сумерках. Голова болела неимоверно, думаю, что и температура была повышенной. Собрав волю в кулак, я часа полтора возился с печкой, которая снова не хотела разгораться — пришлось идти в чулан за бензином. Наконец, когда веселый огонек начал пожирать дрова, я почувствовал себя лучше. Теперь нужно было поесть. Вялым трясущимся рукам было трудно открыть банку тушенки, я даже вспотел в процессе. Готовка отвлекла меня от головной боли. После ужина, подкинув дровишек в печку, я снова лег спать. Уже сон приятно сковывал меня, когда в дверь снова раздался стук. Я просто лежал и смотрел в окно. Стук продолжился. Какой-то импульс поднял меня с кровати. Я навалил в пластиковую тарелку остатки своего ужина — кашу с тушенкой, достал одноразовую вилку и направился к двери. Если там снова эта старуха, лучше дам ей поесть. Выйдя на крыльцо, я не увидел никого вокруг. Я оглянулся, посмотрел под ноги — следов от калитки до крыльца не было… Я усмехнулся своему воображению, закрыл дверь и пошел назад в комнату. В кухне свет горел, но в комнате была темнота, и именно в этой темноте мне показалось, что я вижу силуэт, который вчера видел в конце улицы. Я включил свет в комнате и, разумеется, ничего не нашел. Я, как был, с тарелкой в руках, обошел все углы своего дома, но, опять же, ничего не обнаружил.
Спал в ту ночь я урывками — то и дело снились чьи-то лица в окнах, я часто вставал и ковылял на кухню выпить воды. Ближе к утру, когда я вновь уснул, то увидел совсем другой сон: я, маленький мальчик, играю летом рядом с домом. Синее небо, зеленая трава… Я чувствовал теплые лучи летнего солнца на своем теле. Потом увидел, как на крыльцо выходит еще молодая тетка и говорит, что мне пора уезжать в город — мол, дядя меня заберет на машине. Я увидел во сне своего толстого дядю, который, улыбаясь, стоял у своих сверкающих «Жигулей» и звал меня. Я проснулся, и в голову полезли странные мысли, что сны на пятницу вещие, что видеть покойных родственников, которые зовут тебя с собо, не к добру, как вдруг на границе сна и яви передо мной появилось искаженное теткино лицо, и ужасный высокий скрипучий голос зазвучал в моей голове:«Икону возьми, икону мою возьми» — я проснулся окончательно от собственного крика.
Утром я в комоде, черном от времени, нашел икону и поставил рядом со своей кроватью. Я смотрел на нее и крестился впервые за 20 лет, пытался вспомнить хоть какие-то молитвы, но бубнил, как заведенный, только: «Боже, Боже, Боже, Господи, спаси…».
Одевшись, я решил дойти до магазина. Когда я выбрался на главную улицу, редкие прохожие удивленно поглядывали на меня. Еще бы — измученное болезнью небритое лицо и походка, как у пьяного, отталкивали от меня селян. В магазине удалось купить только половину необходимых товаров. Во-первых, нести было тяжело, во-вторых, просто головная боль, ставшая моим постоянным спутником, мешала вспомнить, что же нужно купить. Короткий зимний день снова незаметно прошел из-за бытовых хлопот. Несмотря на усталость от болезни, сон никак не шел. Решил проветрить дом, открыл маленькое оконце. Сидя на кровати, я услышал шаги — снег трещал под чьими-то ногами. Подойдя к окну, я увидел, как по улице прошел какой-то мужчина — ничего необычного.
В проветренной комнате я все же уснул. Ровно в 3 часа ночи я открыл глаза. Появилась тошнота, которую невозможно было игнорировать. Я побежал к раковине, над которой и очистил свой организм от лишнего груза. Умылся холодной водой. В комнате была кромешная тьма. У меня началась неконтролируемая паника. Я чувствовал, что у меня за спиной кто-то стоит. Я слишком боялся повернуться, только шептал: «Господи, спаси и сохрани…».
Через некоторое время я, не открывая глаза, дополз до кровати и провалился в липкий болезненный сон.
Утром я почувствовал себя гораздо лучше. Я собрал вещи и подготовил дом к своему отъезду. Электричка в город должна была прибыть в полпятого вечера, как раз, когда солнце заходило за горизонт. В 4 часа я закрыл дом и направился к калитке. За калиткой я увидел ту самую тень, которая периодически являлась передо мной с самого начала болезни. Меня сковал страх, который я раньше не испытывал. Эта тень просто стояла за калиткой, перекрыв мой единственный выход. Я не мог пошевелиться, у меня дрожали ноги. Я кое-как открыл дверь и попал на крыльцо. Ноги не слушались, и я почти на четвереньках прополз в комнату. Включив свет, я увидел, как с потолка свисает петля, а под ней стоит обшарпанная табуретка, которая обычно находилась у меня в чулане…
За окном я услышал звук удаляющегося поезда.
Я зажмурил глаза. Когда я их открыл, на пороге комнаты стояла та самая злополучная старушка. Я посмотрел на неё, потом на петлю, потом снова на ее ухмыляющееся лицо…
Страница 2 из 3
