Посёлок встретил нас тишиной. Не брехали собаки, не кудахтали куры, совершенно не было слышно какой-либо живности. Даже человеческого голоса не доносилось со дворов. Хотя люди были. Занавеска за одним из окон на секунду дёрнулась. Хоть мы никого не увидели, но при полном отсутствии ветра это значило, что кто-то её отодвинул, чтобы взглянуть на непрошенных гостей. На нас.
Добавить в моё избранное
23 мин, 30 сек 512
Кроме шороха камней под нашими башмаками и нашего дыхания, ни один звук не нарушал тишину. Подобное ощущение я последний раз испытывал на кладбище, когда пришел проведать могилу деда. Но даже тогда слух тревожил шелест листьев, стрекотание цикад, чирикание птиц. А здесь не было даже этого. Поначалу мелькнула мысль, что посёлок заброшен, но ухоженные дома и улицы, а после и движение в окне разуверили нас в этом.
— Странная деревня…
— Василий первый нарушил тишину, конкретно ни к кому не обращаясь. До меня только сейчас дошло, что мы все молчали уже минут сорок. С того самого момента, как с вершины холма увидели посёлок.
— Да уж, что правда, то правда… Ни людей, ни животных, никого…
— Татьяна, супруга Василия, выглядела обеспокоенной. За наше недолгое знакомство я успел понять, что эта робкая женщина прячет свои страхи и опасения в глубине души, не выставляя их на показ. Даже когда они чуть не разбились, Татьяна выглядела спокойно. Лишь побелевшие костяшки пальцев на сжавшемся кулаке говорили о пережитом стрессе. Василий тогда показал себя настоящим мужиком. Когда олень выскочил прямо на дорогу перед их машиной и Василий, выкрутив руль, направил машину с откоса дороги, а не на нас, ехавших навстречу, он, первым делом убедившись, что жена цела, бросился к нашей машине.
Увы, рискуя собой и разбив свою машину, нас он не спас. Плохие тормоза сделали своё дело. Проклятый олень, вместо того, чтобы радоваться чудесному спасению и улепётывать во все лопатки, замер прямо перед нами. Ну а плохие тормоза я уже упоминал. Очнулся я возле машины. Антон рассказал, что я ударился головой о приборную панель и выключился, а его самого прижало влетевшей в лобовое стекло филейной частью оленя. Василий нас вытащил, а оправившаяся от шока Татьяна обработала мою голову.
Их машина застряла внизу под невообразимым углом, а наша старенькая «королла» заводиться отказалась наотрез, несмотря на то, что Василёк, как ласково называла его Татьяна, был хорошим автомехаником. Посетовав на обстоятельства и выматерившись на оленя, которого мы завернули в брезент (не пропадать же добру) и затолкали под машину, Антон предложил поискать признаки цивилизации. И вот, после нескольких часов хода мы, свернув у покосившегося указателя с дороги на просеку, оказались в этом таинственном посёлке.
Надвигались сумерки. Мы шли по главной (как мне думается) улице. Чем дальше мы заходили вглубь посёлка, тем больше нарастало давящее ощущение того, что за нами что-то наблюдает. Не кто-то, а именно что-то. Гнетущее и зловещее чувство росло, казалось, с каждым шагом. Серые унылые дома по обоим сторонам улицы тянулись в ряд, словно могилы. Я даже не заметил, как они расступились, выводя нас на большое двухэтажное здание, смотрящееся здесь, если уж я привёл аналогию с кладбищем, как величественный склеп среди могил. Он стоял, судя по всему, в центре посёлка, на своего рода площади. От неё в восемь сторон диаметрально расходились улицы, пересекаясь как раз на этом «склепе».
— Судя по всему, администрац… — моя и без того разбитая голова взорвалась вспышкой ослепительной боли. Не удержавшись на ногах, я припал на одно колено от страшного удара. Не понимая, что происходит, я провёл рукой по затылку и поднёс к глазам. На пальцах была кровь. Татьяна, прижавшись к Василию, испуганно смотрела на меня. Побледневший Антон растерянно озирался. Василий, отстранившись от Татьяны, одной рукой помог мне встать, второй зачем-то расстёгивая куртку.
Клац! Рядом с ногой Антона выбил пыль из земли приличных размеров булыжник. Ещё один на лету перехватил Василий прямо перед лицом Татьяны. Я ещё успел удивиться его ловкости, когда очередной камень уже на излёте толкнул меня в бедро. Василий, сжав тяжелый охотничий нож (вот зачем он расстёгивал куртку!), напряженно смотрел в ту сторону, откуда летели камни. Внезапно из-за забора крайней хибары выскочил молодой парень лет двадцати пяти — двадцати семи. Нечленораздельно мыча, он нагнулся и, схватив камень, бросил его в нашу сторону. Все мы, кроме Василия, оцепенели. Он же, перехватив нож, крикнул:
— Уйди, сука, зашибу!
Не знаю, понял ли его нападавший, но, увидев нож, он приостановился и, продолжая мычать, начал тыкать нам рукой в направлении, откуда мы пришли. Причём жесты и мычание становились всё агрессивнее и ожесточённее.
— А ну, пшел вон, паразит! — окрик прозвучал, как раскат грома. Из-за плетня соседнего дома к нам подходил мужик. Огромный мужик. Я таких даже по телевизору не видел. Огромный рост, не меньше двух двадцати, компенсировался широчайшей грудью, а бугрящиеся мышцами руками он мог, казалось, без каких-либо усилий свернуть шею дикому быку. В руке у него была палка, которой он недолго думая перетянул мычащему парню пониже поясницы. Подпрыгнув и заверещав, он кинулся прочь по одной из улиц, держась обеими руками за отбитое место.
— Вы его извините, — пророкотал великан (так я окрестил амбала).
— Странная деревня…
— Василий первый нарушил тишину, конкретно ни к кому не обращаясь. До меня только сейчас дошло, что мы все молчали уже минут сорок. С того самого момента, как с вершины холма увидели посёлок.
— Да уж, что правда, то правда… Ни людей, ни животных, никого…
— Татьяна, супруга Василия, выглядела обеспокоенной. За наше недолгое знакомство я успел понять, что эта робкая женщина прячет свои страхи и опасения в глубине души, не выставляя их на показ. Даже когда они чуть не разбились, Татьяна выглядела спокойно. Лишь побелевшие костяшки пальцев на сжавшемся кулаке говорили о пережитом стрессе. Василий тогда показал себя настоящим мужиком. Когда олень выскочил прямо на дорогу перед их машиной и Василий, выкрутив руль, направил машину с откоса дороги, а не на нас, ехавших навстречу, он, первым делом убедившись, что жена цела, бросился к нашей машине.
Увы, рискуя собой и разбив свою машину, нас он не спас. Плохие тормоза сделали своё дело. Проклятый олень, вместо того, чтобы радоваться чудесному спасению и улепётывать во все лопатки, замер прямо перед нами. Ну а плохие тормоза я уже упоминал. Очнулся я возле машины. Антон рассказал, что я ударился головой о приборную панель и выключился, а его самого прижало влетевшей в лобовое стекло филейной частью оленя. Василий нас вытащил, а оправившаяся от шока Татьяна обработала мою голову.
Их машина застряла внизу под невообразимым углом, а наша старенькая «королла» заводиться отказалась наотрез, несмотря на то, что Василёк, как ласково называла его Татьяна, был хорошим автомехаником. Посетовав на обстоятельства и выматерившись на оленя, которого мы завернули в брезент (не пропадать же добру) и затолкали под машину, Антон предложил поискать признаки цивилизации. И вот, после нескольких часов хода мы, свернув у покосившегося указателя с дороги на просеку, оказались в этом таинственном посёлке.
Надвигались сумерки. Мы шли по главной (как мне думается) улице. Чем дальше мы заходили вглубь посёлка, тем больше нарастало давящее ощущение того, что за нами что-то наблюдает. Не кто-то, а именно что-то. Гнетущее и зловещее чувство росло, казалось, с каждым шагом. Серые унылые дома по обоим сторонам улицы тянулись в ряд, словно могилы. Я даже не заметил, как они расступились, выводя нас на большое двухэтажное здание, смотрящееся здесь, если уж я привёл аналогию с кладбищем, как величественный склеп среди могил. Он стоял, судя по всему, в центре посёлка, на своего рода площади. От неё в восемь сторон диаметрально расходились улицы, пересекаясь как раз на этом «склепе».
— Судя по всему, администрац… — моя и без того разбитая голова взорвалась вспышкой ослепительной боли. Не удержавшись на ногах, я припал на одно колено от страшного удара. Не понимая, что происходит, я провёл рукой по затылку и поднёс к глазам. На пальцах была кровь. Татьяна, прижавшись к Василию, испуганно смотрела на меня. Побледневший Антон растерянно озирался. Василий, отстранившись от Татьяны, одной рукой помог мне встать, второй зачем-то расстёгивая куртку.
Клац! Рядом с ногой Антона выбил пыль из земли приличных размеров булыжник. Ещё один на лету перехватил Василий прямо перед лицом Татьяны. Я ещё успел удивиться его ловкости, когда очередной камень уже на излёте толкнул меня в бедро. Василий, сжав тяжелый охотничий нож (вот зачем он расстёгивал куртку!), напряженно смотрел в ту сторону, откуда летели камни. Внезапно из-за забора крайней хибары выскочил молодой парень лет двадцати пяти — двадцати семи. Нечленораздельно мыча, он нагнулся и, схватив камень, бросил его в нашу сторону. Все мы, кроме Василия, оцепенели. Он же, перехватив нож, крикнул:
— Уйди, сука, зашибу!
Не знаю, понял ли его нападавший, но, увидев нож, он приостановился и, продолжая мычать, начал тыкать нам рукой в направлении, откуда мы пришли. Причём жесты и мычание становились всё агрессивнее и ожесточённее.
— А ну, пшел вон, паразит! — окрик прозвучал, как раскат грома. Из-за плетня соседнего дома к нам подходил мужик. Огромный мужик. Я таких даже по телевизору не видел. Огромный рост, не меньше двух двадцати, компенсировался широчайшей грудью, а бугрящиеся мышцами руками он мог, казалось, без каких-либо усилий свернуть шею дикому быку. В руке у него была палка, которой он недолго думая перетянул мычащему парню пониже поясницы. Подпрыгнув и заверещав, он кинулся прочь по одной из улиц, держась обеими руками за отбитое место.
— Вы его извините, — пророкотал великан (так я окрестил амбала).
Страница 1 из 7
