«Круглая, около 200-250 метров, поляна навевала ужас: на голой земле кое-где виднелись кости и тушки таежных зверушек и даже птиц. А нависающие над поляной ветви деревьев были обуглены, как от близкого пожара. Поляна была совершенно чистая, лишенная какой бы то ни было растительности. Собаки же, побывавшие на» чертовом кладбище«, перестали есть, стали вялыми и скоро подохли» — это выдержка из письма Михаила Панова из деревни Усть-Кова Кежемского района Красноярского края. Автор передал то, что слышал до войны от одного бывалого охотника.
Добавить в моё избранное
8 мин, 13 сек 13958
Про «чертово кладбище» самому приходилось писать не раз в местной районке и тем самым способствовать возрождению интереса к забытому феномену, так и не получившему своего объяснения; он же был одним из организаторов экспедиций в загадочный район, которых за последние годы, оказывается, было несколько.
— Поляны такой мы не нашли, — проговорил Борис Васильевич сокрушенно.
— Наверное, не там искали. Старики, которые видели «чертово кладбище» своими глазами, все поумирали… В нашей местной печати сообщение о подобном факте появилось в 1940 году. Эту публикацию я искал долго.
Подшивки местной газеты, она тогда называлась «Колхозник» в Кежме, разумеется, не сохранилось. Пришлось ехать в Москву и порыться в хранилищах Ленинской библиотеки. И вот нашел, знаете ли, перепечатал в местной газете. В старой заметке речь шла об агрономе Валентине Семеновиче Салягине. Этот человек по роду своей работы часто бывал в самых удаленных углах таежного района. Приходилось добираться и до Карамышева, там-то и услышал он о«чертовом кладбище». Наверное, рассказал эту историю сам хозяин зимовья, который называл поляну «прогалызной».
«У небольшой горы показалась темная лысина, — так сообщал уже со слов Салягина довоенный репортер из Кежмы.»
— Земля под ней действительно черная, рыхлая. Растительности не было никакой. На обнаженную землю положили осторожно рябчиков и зеленых свежих веток. Через некоторое время извлекли обратно. При малейшем прикосновении иголки веток отваливались. Рябчики наружно не изменились. При вскрытии внутренности имели красноватый оттенок, были чем-то обожжены. При недолгом нахождении около этого места в организме людей появлялась какая-то странная боль«.»
Имелось также сообщение, что Салягину еще раз довелось побывать на том же таинственном месте. Картина была та же. Стрелка компаса в этом месте будто бы приходила в сильное колебание.
На следующее лето, сообщалось в заметке, местные краеведы собирались организовать поход (посовременному — экспедицию), но помешала война. А куда подевался Салягин?
Старожилы такого помнят и говорят, что перед войной он куда-то исчез. О его судьбе узнать не удалось.
С анализа рассказов очевидцев, можно сказать, началась подготовка современных экспедиций к загадочному месту. Вскоре по пути Салягина отправились поисковые группы. В основном они состояли из местных гидростроителей. И только потом к ним присоединились увлеченные загадкой тунгусского метеорита ученые из разных городов.
Появились сообщения о феномене, существование которого подтвердить было трудно, и в центральной печати. Вот после этого к экспедиции стали готовиться основательней.
Организатором гидростроителей был заместитель главного маркшейдера треста «Богучангэсстрой» Павел Смирнов. Это он впервые, быть может, прошел зимой вдоль Ковы на лыжах, но так и не нашел«чертова кладбища». Позднее он познакомился с исследователем, который дал свое объяснение странному свидетельству исчезнувшего агронома. Это сотрудник НИИ прикладной физики Ташкентского университета Александр Симонов. Ничего не зная, как он утверждал, о взволновавшей кежемцев загадке «горелой поляны» он приехал в Приангарье, чтобы проверить свою гипотезу о месте действительного падения, так и не найденного тунгусского метеорита. Симонов серьезно увлекался астрономией и самостоятельно проделал расчеты, согласно которым космическое тело, упавшее на Тунгусское плато, искали и продолжают искать до сих пор совсем не там, где нужно. Эпицентром взрыва, по силе равного взрыву средних размеров атомной бомбы, был район реки Подкаменная Тунгуска, недалеко от поселка Ванавара, который сейчас является центром соседнего с Кежемским Ванаварского района Эвенкийского национального округа (Красноярский край). Симонов считал, что взорвался метеорит, но не на земле, а в ее атмосфере. Ударной взрывной волной космическое тело было отброшено на сотни километров в сторону. По расчетам ученого выходило, что метеорит упал в тайгу где-то близ Ангары, в Кежемском районе. Там в тайге образовался лесоповал, но на него, из-за отдаленности жилья, никто не обратил внимания. Симонов искал метеорит близ Кежмы, в четырехстах километрах от места работы большинства экспедиций. И нетрудно представить, что рассказ о«горелой поляне» он связал с тунгусской катастрофой. Симонов высказал предположение, что это«след» упавшего метеорита, который ушел глубоко в землю. Гипотеза и необъяснимое явление совпали, и последнее приобрело неожиданное и заманчивое толкование.
Газета «Советское Приангарье» в 80-е годы довольно подробно осветила несколько экспедиций, отправившихся из поселка Кодинский по реке Кове, которые были организованы совместно Смирновым и Симоновым. В 1988 году экспедиция их была прекрасно оснащена. Симонов привез с собой приборы для высокочастотных магнитных измерений. Смирнов сформировал несколько поисковых групп, переброшенных в глубь тайги вертолетом.
— Поляны такой мы не нашли, — проговорил Борис Васильевич сокрушенно.
— Наверное, не там искали. Старики, которые видели «чертово кладбище» своими глазами, все поумирали… В нашей местной печати сообщение о подобном факте появилось в 1940 году. Эту публикацию я искал долго.
Подшивки местной газеты, она тогда называлась «Колхозник» в Кежме, разумеется, не сохранилось. Пришлось ехать в Москву и порыться в хранилищах Ленинской библиотеки. И вот нашел, знаете ли, перепечатал в местной газете. В старой заметке речь шла об агрономе Валентине Семеновиче Салягине. Этот человек по роду своей работы часто бывал в самых удаленных углах таежного района. Приходилось добираться и до Карамышева, там-то и услышал он о«чертовом кладбище». Наверное, рассказал эту историю сам хозяин зимовья, который называл поляну «прогалызной».
«У небольшой горы показалась темная лысина, — так сообщал уже со слов Салягина довоенный репортер из Кежмы.»
— Земля под ней действительно черная, рыхлая. Растительности не было никакой. На обнаженную землю положили осторожно рябчиков и зеленых свежих веток. Через некоторое время извлекли обратно. При малейшем прикосновении иголки веток отваливались. Рябчики наружно не изменились. При вскрытии внутренности имели красноватый оттенок, были чем-то обожжены. При недолгом нахождении около этого места в организме людей появлялась какая-то странная боль«.»
Имелось также сообщение, что Салягину еще раз довелось побывать на том же таинственном месте. Картина была та же. Стрелка компаса в этом месте будто бы приходила в сильное колебание.
На следующее лето, сообщалось в заметке, местные краеведы собирались организовать поход (посовременному — экспедицию), но помешала война. А куда подевался Салягин?
Старожилы такого помнят и говорят, что перед войной он куда-то исчез. О его судьбе узнать не удалось.
С анализа рассказов очевидцев, можно сказать, началась подготовка современных экспедиций к загадочному месту. Вскоре по пути Салягина отправились поисковые группы. В основном они состояли из местных гидростроителей. И только потом к ним присоединились увлеченные загадкой тунгусского метеорита ученые из разных городов.
Появились сообщения о феномене, существование которого подтвердить было трудно, и в центральной печати. Вот после этого к экспедиции стали готовиться основательней.
Организатором гидростроителей был заместитель главного маркшейдера треста «Богучангэсстрой» Павел Смирнов. Это он впервые, быть может, прошел зимой вдоль Ковы на лыжах, но так и не нашел«чертова кладбища». Позднее он познакомился с исследователем, который дал свое объяснение странному свидетельству исчезнувшего агронома. Это сотрудник НИИ прикладной физики Ташкентского университета Александр Симонов. Ничего не зная, как он утверждал, о взволновавшей кежемцев загадке «горелой поляны» он приехал в Приангарье, чтобы проверить свою гипотезу о месте действительного падения, так и не найденного тунгусского метеорита. Симонов серьезно увлекался астрономией и самостоятельно проделал расчеты, согласно которым космическое тело, упавшее на Тунгусское плато, искали и продолжают искать до сих пор совсем не там, где нужно. Эпицентром взрыва, по силе равного взрыву средних размеров атомной бомбы, был район реки Подкаменная Тунгуска, недалеко от поселка Ванавара, который сейчас является центром соседнего с Кежемским Ванаварского района Эвенкийского национального округа (Красноярский край). Симонов считал, что взорвался метеорит, но не на земле, а в ее атмосфере. Ударной взрывной волной космическое тело было отброшено на сотни километров в сторону. По расчетам ученого выходило, что метеорит упал в тайгу где-то близ Ангары, в Кежемском районе. Там в тайге образовался лесоповал, но на него, из-за отдаленности жилья, никто не обратил внимания. Симонов искал метеорит близ Кежмы, в четырехстах километрах от места работы большинства экспедиций. И нетрудно представить, что рассказ о«горелой поляне» он связал с тунгусской катастрофой. Симонов высказал предположение, что это«след» упавшего метеорита, который ушел глубоко в землю. Гипотеза и необъяснимое явление совпали, и последнее приобрело неожиданное и заманчивое толкование.
Газета «Советское Приангарье» в 80-е годы довольно подробно осветила несколько экспедиций, отправившихся из поселка Кодинский по реке Кове, которые были организованы совместно Смирновым и Симоновым. В 1988 году экспедиция их была прекрасно оснащена. Симонов привез с собой приборы для высокочастотных магнитных измерений. Смирнов сформировал несколько поисковых групп, переброшенных в глубь тайги вертолетом.
Страница 2 из 3
