В каждом уголке Калужского края есть места, о которых говорят шепотом, с опаской. «Ведьмины поляны», «чертовы дубы», «проклятые болота»… В общем, такие территории, куда лучше не заглядывать. Как-то пришлось заехать в Мещовске к одному знакомому, что жил (временно) в уединенном местечке. Только поле, да лес вдали, да бездорожье и на косогоре — заброшенное кладбище. Знать бы тогда, что это за место — ни за что даже минуты там не осталась…
Добавить в моё избранное
3 мин, 30 сек 530
«Плохие» деревни
Это захолустье есть не что иное, как деревня Медвёдки, переводится, как «куст на болоте». Много всяческих гадких дел там происходило. Одним словом, «плохое» место.Вроде бы рядом с деревней стояло два дуба. Поговаривают, что когда-то сюда собирались со всех сторон колдуны и ведьмы для игр и забав. Деревья были так крепки, что ни один топор их не брал. Ходила даже поговорка «чи то чи так зла, ай давно на медведских дубах не была».
Одна очень уважаемая и высокообразованная женщина рассказала мне, что ее бабушка была как раз родом из Медвёдок. Характер у нее был не очень-то. И вот повздорила однажды с соседкой (похоже, что она как раз и была из категории «нечисти»). Та ей и проскрипела в ответ: «С детьми твоими будут одни беды!».
И точно — все новорожденные чада умирали в младенчестве. Пока не уехала бабушка из проклятых мест далеко-далеко. Там и родила сына — отца моей собеседницы.
Жила еще некая вещунья, но уже в другой «плохой» деревне — в Михайловке. Была она очень богата. И люди, говорят, ездили к ней за помощью даже из дальних городов России. Умела она и предсказывать, и лечить. Но кончина ее была ужасна: умерла она в одиночестве и страшно — ее съели ее же собственные свиньи… Смерть такая была, по мнению стариков, вполне закономерна: вещуны, знахари, порчельники неизменно были связаны со злым духом и кончина их всегда была ужасна.
Сегодня эти деревни не больно многолюдны. В основном остались старики и рассказывать о былом не хотят…
Но вот мещовский краевед Дмитрий Зорюков по поводу всей этой чертовщины успокоил: от зла хранят народ храмы. В том числе Свято-Георгиевский монастырь. И еще добавил, что строились они, оказывается, не абы как, а по схеме тре-угольника, который должен был снимать всяческий негатив, различные аномалии. В общем, людям во благо.
Ночь на «нечистой» опушке
Чтобы вы не подумали, что вся известная нечисть сосредоточена в мещовских краях, поведаем интересную байку про чудесный Михалев камень. Это уже — Людиновская земля. Место его пребывания, по мнению стариков, есть пристанище ведьм и колдунов, что в урочный час слетались на шабаш.И опять же бабушки не очень на этот счет словоохотливы, все как сговорились: «Ведьмы все повымерли. А камень? Есть он… чё-то страшное тама…».
Вот как рассказывает про это диво некий путешественник, который приехал в эти места с единственной целью — отыскать и сам камень, и дьявольское место.
Встретился он в одной из деревень с бабкой Прасковьей (Воронихой), которая считалась настоящей колдуньей («брови у нее черные да сросшиеся, и глаза черные, и голос грубый»). Про нее — масса рассказов местного толка. Ей кто не полюбится, ничего не стоит сглазить. И еще — возле ее дома часто встречают приведения. Это не всё — есть у нее в саду два камня, один на другом. Тот, что сверху, заострен. Но разговор с приезжими она тоже не захотела вести: «Ничего не знаю! Про колдунов брешут!».
Вернемся к Михалеву камню. А еще и к дубу, где некогда ведьмы веселились. Дуб кто-то спилил, а вот камень («что с чашею») куда-то запропастился. И вот что пишет любознательный искатель: «Мои проводники остались на дороге. А мы через поле двинулись к Михалеву. Место это кажется странным. Среди поля — лесок, но за дровами сюда не ходят…»
Вот и три валуна. А какой из них — с «чашей»? И где тогда пень от спиленного дуба?
Пошел в лес нарубить кольев для палатки да дровишек для костра. Ну и страха же я натерпелся! Думается, все потому, что нарушил местное табу — место ведь это для всех запретное.
Вот и у меня при входе в лес возникло ощущение, что кто-то пристально за мной следит. Причем сразу со всех сторон. Ужасно гнетущее чувство. Я своими собственными глазами видел, как лес зашевелился, на меня стало надвигаться нечто подобное тени, замелькали фигуры помельче, верхушки деревьев (а ветра не было!) стали бешено качаться из стороны в сторону, а когда я попятился к выходу из леса, то увидел множество красных огоньков, светящихся и на земле, и в кронах деревьев.
Точно — место гиблое. А может, потому, что, по словам стариков, сюда свозили хоронить павшую скотину«.»
А что же камень? Да не нашел его упорный следопыт. Зато от другой бабули узнал про опушку леса, где провел жуткую ночь: «Место тама плохое. Бывало едем — не пойдеть ни лощадь, ничо… Или пойдеть зазря. Так говорили, что колдунята тама…».
