Гигантский наземный рисунок «Лось Зюраткуля» наконец-то датирован. Он оказался ровесником мегалитов на острове Веры (Тургояк). То есть«Лосю» уже пять с половиной тысяч лет.
Добавить в моё избранное
7 мин, 12 сек 8470
Сначала Олег Мустафин, сотрудник Эко-парка «Зюраткуль» недалеко от Китовой пристани нашел странные прямые кладки. Вокруг все завалено древними каменными орудиями. А напротив через залив на космических снимках также видна прямоугольная структура. И краевед Александр Шестаков предположил, что это одна постройка и большая ее часть находится под заливом… Так и появилась информация о 10 тысячах человек. Но вторая структура — это не каменные кладки, а рвы для удаления воды. В том месте мощный торфяник, и в XX веке проводилось его осушение, то никакого интереса для нас не представляет… А структура, обнаруженная Мустафиным, — это на самом деле мегалитический объект. Не жилище, потому что ни одного обломка керамики там не найдено. А что это такое, я не знаю. Никто ничего подобного не копал. Но бесспорно, что эта структура — ровесница геоглифа.
— Есть теория, что название озера также связано с этим мегалитическим объектом…
— По одной из версий, прямой перевод с башкирского языка топонима Зюраткуль будет означать «Большое лошадиное озеро» или«Озеро Большой лошади». «Зур» — «большой», «ат» — «лошадь», «кул» — «озеро». Такое толкование приводит известный специалист в области уральской диалектной лексики и топонимики А. К. Матвеев. И это вполне уместно в свете важности для башкир мест выпаса лошадей. Но в топонимах, кроме созвучия, должна быть этимологическая привязка. В данном случае ее не было: на Зюраткуле нет пастбищ. Но можно предположить, что тысячу лет назад предки башкир могли видеть с хребта этот геоглиф гораздо лучше, чем он виден сейчас, и трактовать его как изображение лошади.
— Какие шаги для сохранения памятника нужно предпринять теперь?
— Необходимо развитие туризма, а для этого нужно понимание со стороны Саткинской администрации и руководства Национального парка, на территории которого расположен геоглиф. И оно есть, но нужно прийти к соглашению… Кроме самой туристической инфраструктуры, которая худо-бедно развивается на Зюраткуле, на этом курорте нужны зрелища, на которые люди поедут. Нужно брендирование… Например, можно, конечно, привлекать людей на озеро Чебаркуль с помощью метеорита, но, во-первых, для этого нужны какие-то музейные комплексы, что-то, на что можно посмотреть. Во-вторых, у таких вещей должно быть развитие. На Тургояке прекратились археологические раскопки, и поток туристов упал в два раза. То же самое произошло на Зюраткуле, когда разобрали Китову пристань.
— Что именно нужно сделать на геоглифе для его сохранения?
— Необходимо создание музея объекта. Прекращение раскопок в нынешнем их виде — они губительны для памятника. Геоглиф простоял пять тысяч лет, простоит и еще 100 — до лучших времен. Необходимо провести раскопки большей территории, чтобы показать размеры объекта. Затем все, кроме контура геоглифа, нужно задерновать. Кроме того, важно построить на объекте дренажную систему, потому что во время дождей вода смывает там весь верхний слой… В настоящий момент геоглиф видно только поздней весной и ранней осенью. Надо придумать, как сделать его открытым для обзора длительное время. Как это сделать, я не знаю. Может быть, установить специальную вышку или оборудовать площадки на вершинах хребта. Кто-то предлагает проложить тропы так, чтобы туристы проходили и укрепляли контуры геоглифа. Предлагают укрепить грунт. Но пока никаких проектов нет. А без создания музея и проекта музеефикации объекта мы будем ежегодно ухудшать вид объекта сверху. Надо элементарно понимать, что делать с изъятым грунтом и раскопанной площадью.
— Как обстоят дела с финансирование ваших раскопок?
— В 2012 году финансирование пошло. Мы к декабрю даже деньги получили, половина из них пошла на оплату работы специалистов, на экспертизы. С жильем нам тогда помог Национальный парк, в палатках на горе нам бы пришлось туго… В 2013-м на проведение раскопок мы не получили ни копейки, работали за свой счет. В феврале прошлого года Министерство культуры РФ выделило по федеральной целевой программе «Культура России» один миллион 310 тысяч рублей. Но из-за неправильного оформления документов в местных ведомствах деньги не получили. В будущем полевом сезоне, может быть, если будут средства, возьмем пробы на радиоуглеродный анализ, проведем другие исследования, но раскопок как таковых не будет. Весной также собираемся ехать со специалистами и Олегом Мустафиным на объект, который он открыл. Низкий уровень воды продержится несколько дней. Должны успеть.
— Чувствуется какая-то усталость у вас. Разочарование…
— После работ на острове Веры я стал реалистом. Один человек может поднять шум, создавать иллюзию, которая будет тиражироваться в СМИ, но реально ничего делать не будет. Я не хочу этим заниматься. Повторюсь, с мертвой точки на Зюраткуле дело сдвинется, когда будет достигнута договоренность на местном уровне. И пробивать теперь надо не финансирование раскопок, а музеефикацию геоглифа…
— Есть теория, что название озера также связано с этим мегалитическим объектом…
— По одной из версий, прямой перевод с башкирского языка топонима Зюраткуль будет означать «Большое лошадиное озеро» или«Озеро Большой лошади». «Зур» — «большой», «ат» — «лошадь», «кул» — «озеро». Такое толкование приводит известный специалист в области уральской диалектной лексики и топонимики А. К. Матвеев. И это вполне уместно в свете важности для башкир мест выпаса лошадей. Но в топонимах, кроме созвучия, должна быть этимологическая привязка. В данном случае ее не было: на Зюраткуле нет пастбищ. Но можно предположить, что тысячу лет назад предки башкир могли видеть с хребта этот геоглиф гораздо лучше, чем он виден сейчас, и трактовать его как изображение лошади.
— Какие шаги для сохранения памятника нужно предпринять теперь?
— Необходимо развитие туризма, а для этого нужно понимание со стороны Саткинской администрации и руководства Национального парка, на территории которого расположен геоглиф. И оно есть, но нужно прийти к соглашению… Кроме самой туристической инфраструктуры, которая худо-бедно развивается на Зюраткуле, на этом курорте нужны зрелища, на которые люди поедут. Нужно брендирование… Например, можно, конечно, привлекать людей на озеро Чебаркуль с помощью метеорита, но, во-первых, для этого нужны какие-то музейные комплексы, что-то, на что можно посмотреть. Во-вторых, у таких вещей должно быть развитие. На Тургояке прекратились археологические раскопки, и поток туристов упал в два раза. То же самое произошло на Зюраткуле, когда разобрали Китову пристань.
— Что именно нужно сделать на геоглифе для его сохранения?
— Необходимо создание музея объекта. Прекращение раскопок в нынешнем их виде — они губительны для памятника. Геоглиф простоял пять тысяч лет, простоит и еще 100 — до лучших времен. Необходимо провести раскопки большей территории, чтобы показать размеры объекта. Затем все, кроме контура геоглифа, нужно задерновать. Кроме того, важно построить на объекте дренажную систему, потому что во время дождей вода смывает там весь верхний слой… В настоящий момент геоглиф видно только поздней весной и ранней осенью. Надо придумать, как сделать его открытым для обзора длительное время. Как это сделать, я не знаю. Может быть, установить специальную вышку или оборудовать площадки на вершинах хребта. Кто-то предлагает проложить тропы так, чтобы туристы проходили и укрепляли контуры геоглифа. Предлагают укрепить грунт. Но пока никаких проектов нет. А без создания музея и проекта музеефикации объекта мы будем ежегодно ухудшать вид объекта сверху. Надо элементарно понимать, что делать с изъятым грунтом и раскопанной площадью.
— Как обстоят дела с финансирование ваших раскопок?
— В 2012 году финансирование пошло. Мы к декабрю даже деньги получили, половина из них пошла на оплату работы специалистов, на экспертизы. С жильем нам тогда помог Национальный парк, в палатках на горе нам бы пришлось туго… В 2013-м на проведение раскопок мы не получили ни копейки, работали за свой счет. В феврале прошлого года Министерство культуры РФ выделило по федеральной целевой программе «Культура России» один миллион 310 тысяч рублей. Но из-за неправильного оформления документов в местных ведомствах деньги не получили. В будущем полевом сезоне, может быть, если будут средства, возьмем пробы на радиоуглеродный анализ, проведем другие исследования, но раскопок как таковых не будет. Весной также собираемся ехать со специалистами и Олегом Мустафиным на объект, который он открыл. Низкий уровень воды продержится несколько дней. Должны успеть.
— Чувствуется какая-то усталость у вас. Разочарование…
— После работ на острове Веры я стал реалистом. Один человек может поднять шум, создавать иллюзию, которая будет тиражироваться в СМИ, но реально ничего делать не будет. Я не хочу этим заниматься. Повторюсь, с мертвой точки на Зюраткуле дело сдвинется, когда будет достигнута договоренность на местном уровне. И пробивать теперь надо не финансирование раскопок, а музеефикацию геоглифа…
Страница 2 из 3
