Письмо уроженца села Коны Красноярского края, заведующего отделом конструкторского бюро под Москвой Михаила Панова, которое в 1983 году появилось в журнале «Техника — молодежи» всколыхнуло весь Советский Союз. Рассказ о смертельно опасной зоне около сибирской реки Кова побудил отправиться в путь десятки экспедиций. Многие не вернулись — быть может, те, кто слишком хорошо искал.
Добавить в моё избранное
6 мин, 10 сек 3276
Другие исследователи считают эту цифру преувеличенной, особенно потому, что в нее включены погибшие во время сплава по Кове — опасной реке с порогами и перекатами. Но не все можно объяснить суровостью сибирской природы.
В 1987 году пропала без вести экспедиция из Томска, к которой присоединились двое парней из Новосибирска. Предполагалось, что в конечном пункте маршрута, где они сойдут с поезда, к ней присоединятся двое местных энтузиастов. Парни были опытными туристами, не раз ходили по сибирской тайге, имели огнестрельное оружие. В Томске они сели на поезд и, по свидетельству поездной бригады, все благополучно сошли в намеченном месте. А дальше начались странности. Местным жителям, которые должны были присоединиться к экспедиции, сказали, что поезд из Томска опаздывает на три часа, и они, чтобы переждать время, пошли домой. Но машинист сократил опоздание до двух часов, и, когда энтузиасты снова пришли на станцию, поезд ушел. Прибывших из Томска ребят никто не видел. Дежурный по станции говорил, что какие-то парни сошли с поезда, но куда они делись — неизвестно. На посланную в Томск телеграмму пришел ответ: группа выехала в назначенное время.
Милиция подключилась к розыскам через три дня, когда очевидцы, которые могли видеть группу, уже разъехались. Никто пропавших больше не видел. Создалось впечатление, что экспедиция исчезла сразу после выхода из поезда.
Трое сталкеров из Братска, посетившие Кову в июле 2003 года, столкнулись в этой же избе с чем-то непонятным.
— Уставшие, измочаленные, мы легли спать, — рассказал Андрей Власов.
— Посреди ночи я просыпаюсь от стука в дверь. Такого ужаса в жизни никогда не испытывал. Душа ушла в пятки в прямом смысле слова. Никого мы не видели. Мы слышали звуки, как будто кто-то срывает дверь с петель. В зимовье нет запоров, одна щеколдочка громко трясется. Я стал бегать и всех будить. Удивительна была реакция моих друзей. Алексей, к примеру, вообще не проснулся: он будто впал в ступор. Иван отреагировал еще оригинальнее, и это напугало меня еще больше: он открыл глаза, сел поперек лежанки по-турецки, начав, как болванчик, раскачиваться из стороны в сторону и смотреть вперед, не произнося ни слова. И луч фонарика как-то странно себя повел. Так продолжалось минут двадцать. Ни о каком сне уже не было и речи.
За стенами зимовья их тоже поджидало немало сюрпризов:
— В двух местах, где мы подозревали нахождение «кладбища» дозиметр показывал заведомо непонятные вещи. Как только вышли из леса, прибор заработал точно. Там же он показывал, если можно так выразиться, отрицательные значения. Как будто излучение чем-то поглощается с огромной силой.
Еще один факт, который вообще граничит с риском для здоровья. Есть такой газ — озон. Им пахнет, иногда приятно, после грозы. На самом деле это окислитель и вредный для организма газ. В одном месте, где возможно расположение «кладбища» поднимаясь на гору, мы почувствовали такой сумасшедший запах озона, что нам пришлось закрывать рты и бегом оттуда выбираться.
Охотники говорят, что в тех местах невозможно поставить капканы. Все железное быстро истончается и портится. Не ржавеет, а словно медленно испаряется слой за слоем. За последнее время люди снова вернулись в долину Ковы. В ней начали рубить лес, тайгу прорезали просеки, лесовозные дороги. Когда участки вырубки вплотную подступят к аномальной зоне, мы снова услышим о «Чертовом кладбище».
В 1987 году пропала без вести экспедиция из Томска, к которой присоединились двое парней из Новосибирска. Предполагалось, что в конечном пункте маршрута, где они сойдут с поезда, к ней присоединятся двое местных энтузиастов. Парни были опытными туристами, не раз ходили по сибирской тайге, имели огнестрельное оружие. В Томске они сели на поезд и, по свидетельству поездной бригады, все благополучно сошли в намеченном месте. А дальше начались странности. Местным жителям, которые должны были присоединиться к экспедиции, сказали, что поезд из Томска опаздывает на три часа, и они, чтобы переждать время, пошли домой. Но машинист сократил опоздание до двух часов, и, когда энтузиасты снова пришли на станцию, поезд ушел. Прибывших из Томска ребят никто не видел. Дежурный по станции говорил, что какие-то парни сошли с поезда, но куда они делись — неизвестно. На посланную в Томск телеграмму пришел ответ: группа выехала в назначенное время.
Милиция подключилась к розыскам через три дня, когда очевидцы, которые могли видеть группу, уже разъехались. Никто пропавших больше не видел. Создалось впечатление, что экспедиция исчезла сразу после выхода из поезда.
Лесная чертовщина
Некоторым группам мешала работать не природная аномалия, а кто-то или что-то еще. Во время одной из экспедиций Александра Симонова в лесную избу вошел человек и забрал все бумаги о «кладбище». Никто не помешал незнакомцу. Члены группы сидели неподвижно, словно загипнотизированные.Трое сталкеров из Братска, посетившие Кову в июле 2003 года, столкнулись в этой же избе с чем-то непонятным.
— Уставшие, измочаленные, мы легли спать, — рассказал Андрей Власов.
— Посреди ночи я просыпаюсь от стука в дверь. Такого ужаса в жизни никогда не испытывал. Душа ушла в пятки в прямом смысле слова. Никого мы не видели. Мы слышали звуки, как будто кто-то срывает дверь с петель. В зимовье нет запоров, одна щеколдочка громко трясется. Я стал бегать и всех будить. Удивительна была реакция моих друзей. Алексей, к примеру, вообще не проснулся: он будто впал в ступор. Иван отреагировал еще оригинальнее, и это напугало меня еще больше: он открыл глаза, сел поперек лежанки по-турецки, начав, как болванчик, раскачиваться из стороны в сторону и смотреть вперед, не произнося ни слова. И луч фонарика как-то странно себя повел. Так продолжалось минут двадцать. Ни о каком сне уже не было и речи.
За стенами зимовья их тоже поджидало немало сюрпризов:
— В двух местах, где мы подозревали нахождение «кладбища» дозиметр показывал заведомо непонятные вещи. Как только вышли из леса, прибор заработал точно. Там же он показывал, если можно так выразиться, отрицательные значения. Как будто излучение чем-то поглощается с огромной силой.
Еще один факт, который вообще граничит с риском для здоровья. Есть такой газ — озон. Им пахнет, иногда приятно, после грозы. На самом деле это окислитель и вредный для организма газ. В одном месте, где возможно расположение «кладбища» поднимаясь на гору, мы почувствовали такой сумасшедший запах озона, что нам пришлось закрывать рты и бегом оттуда выбираться.
Охотники говорят, что в тех местах невозможно поставить капканы. Все железное быстро истончается и портится. Не ржавеет, а словно медленно испаряется слой за слоем. За последнее время люди снова вернулись в долину Ковы. В ней начали рубить лес, тайгу прорезали просеки, лесовозные дороги. Когда участки вырубки вплотную подступят к аномальной зоне, мы снова услышим о «Чертовом кладбище».
Страница 2 из 2
