Сама Лидия Ивановна родом из Перми. Там вышла замуж, родила двух сыновей: Владимира и Игоря. Старший сын, Владимир, рос очень серьезным, ответственным юношей. Окончил школу с отличием, поступил в институт, был старостой группы. В его обязанности входило получение и выдача стипендии однокурсникам. Вот однажды выдал всем стипендию, а на следующий день подходит к нему однокурсник со старшим братом (бывшим сидельцем, кстати) и говорит: «Где моя стипендия? Отдай мои деньги». Владимир говорит: «Я тебе вчера еще все отдал, вот и подпись твоя в ведомости стоит». Чему, кстати, свидетелей — вся группа. А тот свою версию гнет, угрожает.
Добавить в моё избранное
7 мин, 18 сек 1000
Видимо, студент этот прогулял деньги, а в семье что-то сказать было надо, вот он и придумал сказку о том, что староста его денежки присвоил. Ну, поорали они друг на друга, даже кулаками помахать успели, да растащили их, успокоили. Особого значения угрозам брата-уркагана «прирезать крысу» Владимир не придал, он-то знает, что он тут не причем, пусть сами разбираются. А вечером того же дня этот бывший уголовник подкараулил его в собственном дворе, напал с ножом и с криком«получай, крыса» пять раз пырнул Владимира ножом в живот. От полученных ран Владимир умер в больнице через 16 часов, после происшествия. Ему было всего 19 лет.
В середине 80-х Лидия Ивановна с мужем и младшим сыном перебралась на ПМЖ в Крым. Работала товароведом, моталась в командировки, муж работал водителем, Игорек учился через пень-колоду. Через несколько лет после переезда умер муж. Совсем тяжко стало, чуть ли не голодали. Зарплату задерживали месяцами, потом вовсе сократили, Игорь вообще работу не мог найти — кому он нужен, 19-летний, без образования и опыта, когда многие тысячи грамотных специалистов безработными остались. А затем не в меру деятельный Игорь, очень переживающий тот факт, что не в силах хоть как-то помочь матери, подвязался «челноком» в Турцию и Китай мотаться.
Лидия Ивановна каждый раз, как на войну его провожала боялась, что и младший сын в свои 19 лет на нож нарвется. Сколько в те неспокойные времена случаев было, что убивали «челноков» калечили, грабили. Каждый раз молилась за него, прося мужа и Владимира присмотреть, защитить младшенького. Сначала дела шли ни шатко, ни валко. Пару раз действительно грабили его в поездах, да хоть цел остался и слава Богу, а деньги всегда удавалось после отбить и не потонуть в долгах.
Потом уже лучше пошло, открыл пару собственных магазинов, кафешку. Даже удалось, продав старую квартиру и добавив денег, купить вполне приличный домик, не особняк, конечно, но еще все впереди. Игорь женился, родилась дочка Ксюша. Лидия Ивановна, которая раньше и на проезд в троллейбусе не всегда деньги находила, теперь имела возможность хоть раз в год съездить на родину, проведать родню и могилу старшего сына.
Из одной такой поездки она привезла не совсем обычный, и даже пугающий сувенир. В очередной раз, придя проведать могилу Владимира, она захотела непременно забрать с собой что-нибудь, что всегда могло ей напоминать о сыне. Этим чем-нибудь стал куст розы. На могилке их два росло. Обычная не сортовая, дикая розочка «катеринка» которых вдоль дороги несметно растет.
Вот Лидия Ивановна и выкопала один из кустиков, посадив на его место красивую чайно-гибридную розу, а милый сердцу «дикарь» поехал с ней домой. По приезду розочка была со всеми почестями размещена в палисаднике, окружена заботой и любовью. Лидия Ивановна даже разговаривала с ней, шутливо называя розочку Вовкой. Здоровалась с ней каждое утро и желая спокойной ночи вечером. Летом, когда«катеринка» вовсю цвела, Лидии Ивановне стало часто сниться по ночам, что ее кто-то зовет со двора. Точнее не«кто-то» она знала, кто ее зовет…
— Мама! — тихо звал голос ее старшего сына — Мама!
Причем просыпаясь, она продолжала слышать голос сына. Сначала она убеждала себя, что ей просто кажется. Но это повторялось недели две, чуть ли не каждую ночь. И не только ей стало тревожно, Игорь тоже говорил, что ему часто брат снится и постоянно спрашивает: «Игорек, а где мама? Я ее зову-зову, а ее нет нигде». Маленькая Ксюша посреди ночи часто сбегала из детской в спальню родителей или бабушки, жалуясь, что напротив ее окна какой-то дядя ходит и что-то говорит-говорит без конца, но очень тихо, и она не понимает, что он говорит. Спальня девочки, к слову, сказать, была на втором этаже (просто так не заглянешь, не то, что не походишь), аккурат над палисадником с розой.
Однажды, решившись, Лидия Ивановна встала и пошла на голос. Выйдя в прихожую, она выглянула в окно. Растущая, практически под самым окном роза, трепетала листочками, хотя ветра на улице вроде не было. И голос Владимира уже гораздо настойчивее звал: «Мама! Мама!». Раздался тихий стук в дверь, как будто стучали кончиками пальцев. Потом она долго себя будет корить, что не вышла тогда на крыльцо, не поговорила с ним, а лишь, смертельно перепугавшись, перекрестясь, бросилась обратно в спальню, где до утра вспоминала и молилась за своего первенца. Голос затих.
Зато через несколько дней слег Игорь. Его забрали на Скорой с сильной резью в животе, «как будто ножом ударили». Подозревали аппендицит, даже хотели оперировать, но диагноз не подтвердился, а обследования не выявили ничего, что могло давать такую боль. А она не отпускала, Игорь из-за боли даже ходить не мог. На следующий же день, как заболел отец, четырехлетняя Ксюша рассказала бабушке, что к ней в окно, рано утром, как только она проснулась, дядя заглядывал, плакал и жаловался, что бабушка с ним говорить не хочет, а ведь он только ради нее и пришел.
В середине 80-х Лидия Ивановна с мужем и младшим сыном перебралась на ПМЖ в Крым. Работала товароведом, моталась в командировки, муж работал водителем, Игорек учился через пень-колоду. Через несколько лет после переезда умер муж. Совсем тяжко стало, чуть ли не голодали. Зарплату задерживали месяцами, потом вовсе сократили, Игорь вообще работу не мог найти — кому он нужен, 19-летний, без образования и опыта, когда многие тысячи грамотных специалистов безработными остались. А затем не в меру деятельный Игорь, очень переживающий тот факт, что не в силах хоть как-то помочь матери, подвязался «челноком» в Турцию и Китай мотаться.
Лидия Ивановна каждый раз, как на войну его провожала боялась, что и младший сын в свои 19 лет на нож нарвется. Сколько в те неспокойные времена случаев было, что убивали «челноков» калечили, грабили. Каждый раз молилась за него, прося мужа и Владимира присмотреть, защитить младшенького. Сначала дела шли ни шатко, ни валко. Пару раз действительно грабили его в поездах, да хоть цел остался и слава Богу, а деньги всегда удавалось после отбить и не потонуть в долгах.
Потом уже лучше пошло, открыл пару собственных магазинов, кафешку. Даже удалось, продав старую квартиру и добавив денег, купить вполне приличный домик, не особняк, конечно, но еще все впереди. Игорь женился, родилась дочка Ксюша. Лидия Ивановна, которая раньше и на проезд в троллейбусе не всегда деньги находила, теперь имела возможность хоть раз в год съездить на родину, проведать родню и могилу старшего сына.
Из одной такой поездки она привезла не совсем обычный, и даже пугающий сувенир. В очередной раз, придя проведать могилу Владимира, она захотела непременно забрать с собой что-нибудь, что всегда могло ей напоминать о сыне. Этим чем-нибудь стал куст розы. На могилке их два росло. Обычная не сортовая, дикая розочка «катеринка» которых вдоль дороги несметно растет.
Вот Лидия Ивановна и выкопала один из кустиков, посадив на его место красивую чайно-гибридную розу, а милый сердцу «дикарь» поехал с ней домой. По приезду розочка была со всеми почестями размещена в палисаднике, окружена заботой и любовью. Лидия Ивановна даже разговаривала с ней, шутливо называя розочку Вовкой. Здоровалась с ней каждое утро и желая спокойной ночи вечером. Летом, когда«катеринка» вовсю цвела, Лидии Ивановне стало часто сниться по ночам, что ее кто-то зовет со двора. Точнее не«кто-то» она знала, кто ее зовет…
— Мама! — тихо звал голос ее старшего сына — Мама!
Причем просыпаясь, она продолжала слышать голос сына. Сначала она убеждала себя, что ей просто кажется. Но это повторялось недели две, чуть ли не каждую ночь. И не только ей стало тревожно, Игорь тоже говорил, что ему часто брат снится и постоянно спрашивает: «Игорек, а где мама? Я ее зову-зову, а ее нет нигде». Маленькая Ксюша посреди ночи часто сбегала из детской в спальню родителей или бабушки, жалуясь, что напротив ее окна какой-то дядя ходит и что-то говорит-говорит без конца, но очень тихо, и она не понимает, что он говорит. Спальня девочки, к слову, сказать, была на втором этаже (просто так не заглянешь, не то, что не походишь), аккурат над палисадником с розой.
Однажды, решившись, Лидия Ивановна встала и пошла на голос. Выйдя в прихожую, она выглянула в окно. Растущая, практически под самым окном роза, трепетала листочками, хотя ветра на улице вроде не было. И голос Владимира уже гораздо настойчивее звал: «Мама! Мама!». Раздался тихий стук в дверь, как будто стучали кончиками пальцев. Потом она долго себя будет корить, что не вышла тогда на крыльцо, не поговорила с ним, а лишь, смертельно перепугавшись, перекрестясь, бросилась обратно в спальню, где до утра вспоминала и молилась за своего первенца. Голос затих.
Зато через несколько дней слег Игорь. Его забрали на Скорой с сильной резью в животе, «как будто ножом ударили». Подозревали аппендицит, даже хотели оперировать, но диагноз не подтвердился, а обследования не выявили ничего, что могло давать такую боль. А она не отпускала, Игорь из-за боли даже ходить не мог. На следующий же день, как заболел отец, четырехлетняя Ксюша рассказала бабушке, что к ней в окно, рано утром, как только она проснулась, дядя заглядывал, плакал и жаловался, что бабушка с ним говорить не хочет, а ведь он только ради нее и пришел.
Страница 1 из 2
