Прошел год, как выполняя учебный полёт разбился транспортный самолёт недалеко от города. Похоронили друзей, отпоминали, поставили памятники на шести могилах–стресс стал спадать. Один из наших друзей всё это время служил в другой воинской части — летал на крайнем севере, ему не пришлось быть на похоронах и он даже не знал, где похоронили наших ребят. Была глубокая осень, диспетчер по перелётам сообщил нам, что летит из Воркуты в составе экипажа Володя.
Добавить в моё избранное
2 мин, 34 сек 3002
— Встречайте к вечеру будут у нас. После взаимных приветствий.
— Как ты? Как живёшь? Семья, служба? Разговор зашёл о наших погибших друзьях.
– Завтра улетаем, очень хочу попасть на могилы. Я с ними летал, праздники все вместе, события. И беда и радость, как говорится одна на всех.
– Володя! Дело к вечеру, народ говорит, что ночью нельзя на кладбище ходить.
– Что мы втроём испугаемся? Фляжка с собой, а сто грамм «фронтовых» никто не отменял. А, если серьёзно, то когда будет сюда заявка, возможно только мимо пролетать будем, и на могилы к ним не скоро попаду.
Ночью на кладбище из нас никто не был, но в детстве, очень давно бабушка рассказала мне о дне когда цветёт папоротник и кто сорвёт его в эту ночь будет счастлив. И вот я при случае думая об этом цветении спросил у отца: — А вот если ночью страшно одному идти искать цветок папоротника, взять и пойти компанией. Всем вместе не страшно, а добро добытое поделить друзья всегда сумеют?
– Ходили мы. У нас от деревни до большого леса довольно далеко, а папоротником весь погост зарос (погостом в деревне называют кладбище).
– И, что сорвали цветок?
– Нет. Пока сидели в темноте и ждали всей компанией было совсем не страшно. А потом вдруг, как кто-то засвистел и так громко, что волосы дыбом встали на голове. И откуда свист совсем не понятно — он везде и со всех сторон. Потом топот, как табун бежит только очень громко и быстро и вот-вот свалит ограду погоста и ворвётся на могилы.
– Чем же кончилось ваше приключение?
– Заорали не своим голосом и побежали перегоняя друг друга.
Пока купили закуску, пока добрались до кладбища, стало почти темно и довольно прохладно (мы уже надели демисезонные куртки, лёгкие свитера — в общем нам было не холодно). Времени прошло совсем немного. Накрыли немудрёный стол, помянули всех вместе, потом каждого в отдельности — луна яркая, только тени от деревьев и памятников. Вдруг из тени памятника или из-за дерева (кладбище старое, заросшее большими деревьями и кустами сирени, жасмина и т. д.) выходит мужик… и выглядит для осени странно, сразу мы не обратили внимания и только потом на аэродроме разобрались, что он в костюме, в белой рубашке и (кто-то вспомнил) в лакированных туфлях. Просто вышел стал молча и смотрит на нас. Володя, он ближе всего стоял к нему, говорит: — Мы вот к друзьям пришли. И что-то там ещё пробурчал. Мужик повернулся и уже уходя на выдохе что-то сказал. Вспомнили когда приехали в гостиницу на аэродром. Он выдохнул: «Скорбите!» На меня такая жалость, грусть навалилась, что я зарыдал так сильно, что в детстве такого не было. Слёзы текли даже за воротник куртки, всхлипы привывания, стоны. Совсем неожиданно я обратил внимание, что рыдаем мы втроём по углам могилы. Сквозь слёзы вижу, что ребята тоже кулаками глаза вытирают и ревут как белуги. Сколько это продолжалось не знаю, но мне показалось, что не очень долго и как-то одновременно прекратилось.
Мне потом кто-то из соседей по подъезду рассказал, что есть поверье — покойника которого приносят на кладбище самым последним каждый день, как-бы назначается дежурным по кладбищу до следующего дня и т. д. В деревне у бабок поспрашивал, точно так и бывает, этого дежурного называют сторожем кладбища.
— Как ты? Как живёшь? Семья, служба? Разговор зашёл о наших погибших друзьях.
– Завтра улетаем, очень хочу попасть на могилы. Я с ними летал, праздники все вместе, события. И беда и радость, как говорится одна на всех.
– Володя! Дело к вечеру, народ говорит, что ночью нельзя на кладбище ходить.
– Что мы втроём испугаемся? Фляжка с собой, а сто грамм «фронтовых» никто не отменял. А, если серьёзно, то когда будет сюда заявка, возможно только мимо пролетать будем, и на могилы к ним не скоро попаду.
Ночью на кладбище из нас никто не был, но в детстве, очень давно бабушка рассказала мне о дне когда цветёт папоротник и кто сорвёт его в эту ночь будет счастлив. И вот я при случае думая об этом цветении спросил у отца: — А вот если ночью страшно одному идти искать цветок папоротника, взять и пойти компанией. Всем вместе не страшно, а добро добытое поделить друзья всегда сумеют?
– Ходили мы. У нас от деревни до большого леса довольно далеко, а папоротником весь погост зарос (погостом в деревне называют кладбище).
– И, что сорвали цветок?
– Нет. Пока сидели в темноте и ждали всей компанией было совсем не страшно. А потом вдруг, как кто-то засвистел и так громко, что волосы дыбом встали на голове. И откуда свист совсем не понятно — он везде и со всех сторон. Потом топот, как табун бежит только очень громко и быстро и вот-вот свалит ограду погоста и ворвётся на могилы.
– Чем же кончилось ваше приключение?
– Заорали не своим голосом и побежали перегоняя друг друга.
Пока купили закуску, пока добрались до кладбища, стало почти темно и довольно прохладно (мы уже надели демисезонные куртки, лёгкие свитера — в общем нам было не холодно). Времени прошло совсем немного. Накрыли немудрёный стол, помянули всех вместе, потом каждого в отдельности — луна яркая, только тени от деревьев и памятников. Вдруг из тени памятника или из-за дерева (кладбище старое, заросшее большими деревьями и кустами сирени, жасмина и т. д.) выходит мужик… и выглядит для осени странно, сразу мы не обратили внимания и только потом на аэродроме разобрались, что он в костюме, в белой рубашке и (кто-то вспомнил) в лакированных туфлях. Просто вышел стал молча и смотрит на нас. Володя, он ближе всего стоял к нему, говорит: — Мы вот к друзьям пришли. И что-то там ещё пробурчал. Мужик повернулся и уже уходя на выдохе что-то сказал. Вспомнили когда приехали в гостиницу на аэродром. Он выдохнул: «Скорбите!» На меня такая жалость, грусть навалилась, что я зарыдал так сильно, что в детстве такого не было. Слёзы текли даже за воротник куртки, всхлипы привывания, стоны. Совсем неожиданно я обратил внимание, что рыдаем мы втроём по углам могилы. Сквозь слёзы вижу, что ребята тоже кулаками глаза вытирают и ревут как белуги. Сколько это продолжалось не знаю, но мне показалось, что не очень долго и как-то одновременно прекратилось.
Мне потом кто-то из соседей по подъезду рассказал, что есть поверье — покойника которого приносят на кладбище самым последним каждый день, как-бы назначается дежурным по кладбищу до следующего дня и т. д. В деревне у бабок поспрашивал, точно так и бывает, этого дежурного называют сторожем кладбища.
