Страшная история про поход на еврейское кладбище.
Добавить в моё избранное
4 мин, 15 сек 12967
И потом движение — как оно двигалось вокруг нас, словно ползло, но рывками. Описать трудно, но я почувствовала инстинктивно что-то чуждое человеку, враждебное.
Конечно, я могла ошибиться, галлюцинировать, накрутить себя и Димку, но сомневаюсь — по натуре я скептик и гипнозу не поддаюсь, пробовала.
Конечно, это могли быть мужики, алкаши, пацаны — но было совсем не похоже. Мужик бы зарычал басом, пацан запищал фальцетом — но по-человечески. И не стали бы они ползать по кругу по-пластунски, а из кустов прыгнули бы, как всегда.
Непонятно также, почему каждый из нас услышал свое слово?
Может, эта история не столь страшна в моем пересказе, но поверьте, там, на месте, было очень страшно, наверное, как животным. Главный страх — то, что ничего не понятно.
Страх темноты, тишины, неизвестности, иррациональный страх — самый сильный.
Конечно, я могла ошибиться, галлюцинировать, накрутить себя и Димку, но сомневаюсь — по натуре я скептик и гипнозу не поддаюсь, пробовала.
Конечно, это могли быть мужики, алкаши, пацаны — но было совсем не похоже. Мужик бы зарычал басом, пацан запищал фальцетом — но по-человечески. И не стали бы они ползать по кругу по-пластунски, а из кустов прыгнули бы, как всегда.
Непонятно также, почему каждый из нас услышал свое слово?
Может, эта история не столь страшна в моем пересказе, но поверьте, там, на месте, было очень страшно, наверное, как животным. Главный страх — то, что ничего не понятно.
Страх темноты, тишины, неизвестности, иррациональный страх — самый сильный.
Страница 2 из 2
