В самый апофеоз жаркого лета, всегда появятся люди, которые с мучившим их нетерпением отсчитывали дни до долгожданных выходных, когда можно собраться всей дружной семьей и поехать на речку: нажарить шашлыков с томатным соусом и сидеть в тени ив, наслаждаясь неописуемо вкусным мясом, покрытым черной, хрустящей корочкой. Дети не захотят выходить из воды, пока не посинеют губы, а женщины будут лежать на горячем, мелком песке и загорать, надеясь получить кожу цвета шоколада. Потом, ближе к вечеру, можно, с превеликим удовольствием сидеть, опустив ноги в нагретую воду, и смотреть на алый закат, когда небо получает лиловый оттенок…
Добавить в моё избранное
17 мин, 33 сек 9981
Они встретились в назначенном месте. Рома почти — что на лысо подстригся и был одет в рыбацкую униформу. Евгений пытался внушить бывшему другу, что он забыл о всех обидах, и что теперь они снова стали друзьями. И по добродушной улыбке и печальным глазам Ромы, он понял, что у него получилось.
— Послушай, чувак. Я понимаю, как дерьмово поступил и… прости меня. Я уважаю тебя за то, что ты не бросил Натаху… это ведь я виноват…
(Я знаю, падла)
… и что ты, считай, растишь МОЕГО сына. Послушай, Жека, я хочу, чтобы мы остались друзьями и… если нужна какая помощь… финансовая… звони в любое время дня и ночи.
— Да, конечно. Давай обнимемся, — Женя пытался сделать голос более трагичным, чуть-ли не плачущим.
Они крепко обнялись, как могут только мужчины. После чего Жека сказал, что прихватил с работы вискаря, дабы отпраздновать их долгожданный «мир».
— Темно уже. Я тебя подвезу, братишка, — Сказал Рома.
— Спасибо братан.
Роясь в рюкзаке, он дождался, когда друг отвернется, глядя, как вода отражает свет луны. Вытащив руку из рюкзака, он замахнулся ею, держа в ней саперную лопату.
Специально заточенное лезвие вошло в затылок, словно в мокрую древесину. Разом хлынула кровь. Рома, визжа, взялся за голову и упал на колени. Потом начал кататься по мокрому песку. Кровь ручейками текла сквозь пальцы. А Женя, выкрикивая проклятия, опускал лопату на голову беззащитного друга. И еще. И еще.
Когда Рома Сухарев лежал мертвым в луже собственной крови, Евгений достал из рюкзака толстую веревку и привязал один конец к шее друга, о убийстве которого ни сколько не жалел. Скорее наоборот: как жаль, что он совсем не мучился. Нужно было взять спицы и выколоть ему глаза. Потом отрезать причиндал.
Он нашел на берегу подходящий валун и привязал другой конец веревки к нему. После чего, держа тело за подмышки, по колено вошел в воду, еле как держась на пути течения, и кинул Рому в воду. После чего смыв с рук и лица кровь, отправился в обратный путь и через два часа был уже дома. Слава Богу Наташа уже спала… в обнимку с Данилой.
Стемнело. Все трое сидели перед костром и слушали гитарную серенаду Андрея. Евгений который раз подумал о том, что как жаль, что Наташи здесь нет.
Ее и изнасиловал психопат, учащийся в ПТУ, после чего спрятал труп в канализационном люке, где ее через неделю нашли работники Водоканала. Почти полностью съеденную крысами. К нему вновь вернулись печаль и неописуемое одиночество. А треск деревяшек в огне, обжигающих лицо, только усиливал эти чувства.
Костер начал потихоньку угасать. Евгений попросил Даньку сходить на противоположный берег и принести еще хворосту. Только осторожней.
Когда парень скрылся в темноте, до куда не доходил свет костра, Андрей вытащил из своей сумки водку и разлил ее в две маленьких походных рюмки.
Долго молчав, они думали, за что выпить.
— За Данила. За тебя, — Сказал Андрей.
— Спасибо, — по щекам Евгения потекли слезы радости. И он повторил, уже шепотом, — спасибо.
Даня очутился на другом, заросшем кустами берегу, где в складках песка лежали сухие листья. Ветки, казавшиеся в сумраке страшными ручищами, противно хлестали по лицу. Он, с треском ломал палки, которые чуть не выкололи ему глаза, собирая их в кучку.
Папа, блин. Бесспорно, он любил своего отца, а после смерти мамы тем более… но когда мамы не стало, отец ходил за ним, как с писаной торбой. Только ударился об угол дивана или чихнул: ВСЕ… начинает чуть-ли не в Скорую звонить.
Наслаждаясь тишиной и одиночеством, он положил собранный хворост а песок. А сам сел а берег, опустив ноги в уже остывшую воду. Думал об Ане. Это их новенькая, пришла только в этом году. С каким-то восхищением и страхом, Даня видел в девушке свою маму, только на много лет моложе.
В итоге, подсев к ней на биологии, изавел беседу. И не пожалел. Аня оказалась не только красивой, но еще и умной(как мама… ).
И он позвал ее на свидание. В кино. На «Хоббита». Он не очень любил фентези… больше ужастики, а вот Аня была просто в восторге.
От приятных мыслей его втащил отвратительный запах, бьющий в нос. Что-то между сгнившей свининой и дохлой, пролежавшей на солнце рыбы. Он невольно сморщился. А потом перед ним забурлила вода и парень увидел, как что-то выходит из воды. А точнее, сначала он увидел лицо.
Даня закричал.
— Слушай… а может сегодня ко мне сразу съездим. Отметим такой наш сбор. Как считаешь?
Евгений немного посмотрел в костер, потом улыбнулся уголком рта.
— А что, можно. Только… мне как-то не охота на глазах у Дани нажираться.
— Ну давай тогда, он у меня посидит, дома. В приставку поиграет. А мы в гараже побудим.
— Ну… это еще нормально.
В темноте появился нечеткий, размытый силуэт. Чем ближе приближался к костру, тем точнее он становился.
— Послушай, чувак. Я понимаю, как дерьмово поступил и… прости меня. Я уважаю тебя за то, что ты не бросил Натаху… это ведь я виноват…
(Я знаю, падла)
… и что ты, считай, растишь МОЕГО сына. Послушай, Жека, я хочу, чтобы мы остались друзьями и… если нужна какая помощь… финансовая… звони в любое время дня и ночи.
— Да, конечно. Давай обнимемся, — Женя пытался сделать голос более трагичным, чуть-ли не плачущим.
Они крепко обнялись, как могут только мужчины. После чего Жека сказал, что прихватил с работы вискаря, дабы отпраздновать их долгожданный «мир».
— Темно уже. Я тебя подвезу, братишка, — Сказал Рома.
— Спасибо братан.
Роясь в рюкзаке, он дождался, когда друг отвернется, глядя, как вода отражает свет луны. Вытащив руку из рюкзака, он замахнулся ею, держа в ней саперную лопату.
Специально заточенное лезвие вошло в затылок, словно в мокрую древесину. Разом хлынула кровь. Рома, визжа, взялся за голову и упал на колени. Потом начал кататься по мокрому песку. Кровь ручейками текла сквозь пальцы. А Женя, выкрикивая проклятия, опускал лопату на голову беззащитного друга. И еще. И еще.
Когда Рома Сухарев лежал мертвым в луже собственной крови, Евгений достал из рюкзака толстую веревку и привязал один конец к шее друга, о убийстве которого ни сколько не жалел. Скорее наоборот: как жаль, что он совсем не мучился. Нужно было взять спицы и выколоть ему глаза. Потом отрезать причиндал.
Он нашел на берегу подходящий валун и привязал другой конец веревки к нему. После чего, держа тело за подмышки, по колено вошел в воду, еле как держась на пути течения, и кинул Рому в воду. После чего смыв с рук и лица кровь, отправился в обратный путь и через два часа был уже дома. Слава Богу Наташа уже спала… в обнимку с Данилой.
Стемнело. Все трое сидели перед костром и слушали гитарную серенаду Андрея. Евгений который раз подумал о том, что как жаль, что Наташи здесь нет.
Ее и изнасиловал психопат, учащийся в ПТУ, после чего спрятал труп в канализационном люке, где ее через неделю нашли работники Водоканала. Почти полностью съеденную крысами. К нему вновь вернулись печаль и неописуемое одиночество. А треск деревяшек в огне, обжигающих лицо, только усиливал эти чувства.
Костер начал потихоньку угасать. Евгений попросил Даньку сходить на противоположный берег и принести еще хворосту. Только осторожней.
Когда парень скрылся в темноте, до куда не доходил свет костра, Андрей вытащил из своей сумки водку и разлил ее в две маленьких походных рюмки.
Долго молчав, они думали, за что выпить.
— За Данила. За тебя, — Сказал Андрей.
— Спасибо, — по щекам Евгения потекли слезы радости. И он повторил, уже шепотом, — спасибо.
Даня очутился на другом, заросшем кустами берегу, где в складках песка лежали сухие листья. Ветки, казавшиеся в сумраке страшными ручищами, противно хлестали по лицу. Он, с треском ломал палки, которые чуть не выкололи ему глаза, собирая их в кучку.
Папа, блин. Бесспорно, он любил своего отца, а после смерти мамы тем более… но когда мамы не стало, отец ходил за ним, как с писаной торбой. Только ударился об угол дивана или чихнул: ВСЕ… начинает чуть-ли не в Скорую звонить.
Наслаждаясь тишиной и одиночеством, он положил собранный хворост а песок. А сам сел а берег, опустив ноги в уже остывшую воду. Думал об Ане. Это их новенькая, пришла только в этом году. С каким-то восхищением и страхом, Даня видел в девушке свою маму, только на много лет моложе.
В итоге, подсев к ней на биологии, изавел беседу. И не пожалел. Аня оказалась не только красивой, но еще и умной(как мама… ).
И он позвал ее на свидание. В кино. На «Хоббита». Он не очень любил фентези… больше ужастики, а вот Аня была просто в восторге.
От приятных мыслей его втащил отвратительный запах, бьющий в нос. Что-то между сгнившей свининой и дохлой, пролежавшей на солнце рыбы. Он невольно сморщился. А потом перед ним забурлила вода и парень увидел, как что-то выходит из воды. А точнее, сначала он увидел лицо.
Даня закричал.
— Слушай… а может сегодня ко мне сразу съездим. Отметим такой наш сбор. Как считаешь?
Евгений немного посмотрел в костер, потом улыбнулся уголком рта.
— А что, можно. Только… мне как-то не охота на глазах у Дани нажираться.
— Ну давай тогда, он у меня посидит, дома. В приставку поиграет. А мы в гараже побудим.
— Ну… это еще нормально.
В темноте появился нечеткий, размытый силуэт. Чем ближе приближался к костру, тем точнее он становился.
Страница 3 из 5
