В самый апофеоз жаркого лета, всегда появятся люди, которые с мучившим их нетерпением отсчитывали дни до долгожданных выходных, когда можно собраться всей дружной семьей и поехать на речку: нажарить шашлыков с томатным соусом и сидеть в тени ив, наслаждаясь неописуемо вкусным мясом, покрытым черной, хрустящей корочкой. Дети не захотят выходить из воды, пока не посинеют губы, а женщины будут лежать на горячем, мелком песке и загорать, надеясь получить кожу цвета шоколада. Потом, ближе к вечеру, можно, с превеликим удовольствием сидеть, опустив ноги в нагретую воду, и смотреть на алый закат, когда небо получает лиловый оттенок…
Добавить в моё избранное
17 мин, 33 сек 9983
По щеке потекла кровь. Потом за шею его схватили склизкие, холодные руки. Сжали горло мертвой хваткой.
«Нечем… дышать…».
Вскоре воздух совсем перестал поступать в организм, и перед глазами Дани все начало расплываться. Данил все-равно продолжал единственным глазом видеть перед собой зеленый от тины череп. Его желтые зубы продолжали клацать, имитируя чечетку.
Но этот звук становился все дальше… и дальше.
Они вошли в дом, в стельку пьяные, выкрикивая имя Дани и невнятно напевая песни своей молодости.
Потом они увидели следы. Из воды и песка. Торшер в гостиной был перевернут. Телевизор работал. Они видели главное меню «Мортал Комбат»…
Но своего сына Евгений нигде не видел. Они вошли в спальню и различили осколки стекла, разбросанные по всей комнате. Испачканные кровью шторы развевались на ветру.
В тот миг Евгений все понял. Он в один миг отрезвел, словно и не пил вовсе… и закричал, теряя последний остаток разума и здравомыслия, погружаясь в пучину безумия. Он лишился всех, кого любил, ради кого мог жить. Ничего больше у него не осталось.
Он кричал до хрипоты, пока Андрей, еще не осознавший в чем дело, пытался набрать дрожащими руками номер полиции.
— За тебя, Даня! — Евгений присосался к бутылке водки, сидя на берегу, с удочкой в руке.
Поставив бутылку на песок, у него все завертелось и расплылось перед глазами. Пусть так. Пусть болит голова. Так лучше. Так не больно.
День выдался солнечным и теплым, несмотря на то, что наступила середина октября. Погода словно летом.
«Лето, ах Лето. Лето красное, будь со мной!».
Леска на его удочке натянулась, сверкая на солнце. Неужели о что-то поймал? Наконец-то! Мужчина вытащил находку на берег, ожидая увидеть здоровую рыбину, прыгающую и сопротивляющуюся своей неминуемой смерти… Но к разочарованию Евгения, он вытащил со дна какой-то мусор. Мячик или другое выброшенное кем-то дерьмо.
Он подошел и поднял мокрую, склизкую хреновину на уровень глаз. И в тот-же миг отрезвел. Точно так-же, как и тогда, придя домой к Андрею. Евгений Захохотал. Визгливо, истерически. Из глаз потекли слезы.
Это была голова его сына. Раздутая, и теперь по форме напоминавшая хеллоуинскую тыкву. Кожа приняла синевато-зеленый оттенок. Его сын улыбался ему блаженной, доброжелательной улыбкой (Все хорошо папочка. Все просто отлично папуля, пока вы там бухали, меня убили и утащили в воду, мною немножко покушали рыбки, но это ничего, совсем ничего папочка передай мамочке и дяде Андрею, что я отлично провел остаток каникул… мертвым на дне реки).
У головы недоставало глаза. Через открытый рот, Евгений видел. Что отсутствовал и язык.
Потом Евгений почувствовал отвратительный запах, дымом обволакивающим все вокруг. Слева от него, из мутной воды вылезла, зеленая, когтистая рука. С голых костей свисала плоть. Когти впились в песок, скрипя по камням. Потом вылезла вторая рука…
Евгений смотрел на появление старого друга, держа перед собой голову Дани.
Потом из воды вынырнуло лицо. Вернее — зеленый череп.
В одой глазнице, где когда-то висела дохлая рыба, зиял злобный, карий глаз, на поверхности которого виделись песчинки. Зрачок бегал по сторонам и потом остановился на Евгении. Челюсть отпала и вывалился язык, покрывшейся илом: — Я вижу тебя я вижу тебя я вижу тебя я вижу тебя я вижу тебя… — Хрипел утопленник. Из остатков горла доносились булькающие звуки. Оно начало подниматься на ноги, оставшимися пальцами подзывая Евгения к себе. Язык раскачивался из стороны в сторону, словно маятник часов.
А Евгений лишь стоял, продолжая держать голову сына, который ему родным даже не был…
«Нечем… дышать…».
Вскоре воздух совсем перестал поступать в организм, и перед глазами Дани все начало расплываться. Данил все-равно продолжал единственным глазом видеть перед собой зеленый от тины череп. Его желтые зубы продолжали клацать, имитируя чечетку.
Но этот звук становился все дальше… и дальше.
Они вошли в дом, в стельку пьяные, выкрикивая имя Дани и невнятно напевая песни своей молодости.
Потом они увидели следы. Из воды и песка. Торшер в гостиной был перевернут. Телевизор работал. Они видели главное меню «Мортал Комбат»…
Но своего сына Евгений нигде не видел. Они вошли в спальню и различили осколки стекла, разбросанные по всей комнате. Испачканные кровью шторы развевались на ветру.
В тот миг Евгений все понял. Он в один миг отрезвел, словно и не пил вовсе… и закричал, теряя последний остаток разума и здравомыслия, погружаясь в пучину безумия. Он лишился всех, кого любил, ради кого мог жить. Ничего больше у него не осталось.
Он кричал до хрипоты, пока Андрей, еще не осознавший в чем дело, пытался набрать дрожащими руками номер полиции.
— За тебя, Даня! — Евгений присосался к бутылке водки, сидя на берегу, с удочкой в руке.
Поставив бутылку на песок, у него все завертелось и расплылось перед глазами. Пусть так. Пусть болит голова. Так лучше. Так не больно.
День выдался солнечным и теплым, несмотря на то, что наступила середина октября. Погода словно летом.
«Лето, ах Лето. Лето красное, будь со мной!».
Леска на его удочке натянулась, сверкая на солнце. Неужели о что-то поймал? Наконец-то! Мужчина вытащил находку на берег, ожидая увидеть здоровую рыбину, прыгающую и сопротивляющуюся своей неминуемой смерти… Но к разочарованию Евгения, он вытащил со дна какой-то мусор. Мячик или другое выброшенное кем-то дерьмо.
Он подошел и поднял мокрую, склизкую хреновину на уровень глаз. И в тот-же миг отрезвел. Точно так-же, как и тогда, придя домой к Андрею. Евгений Захохотал. Визгливо, истерически. Из глаз потекли слезы.
Это была голова его сына. Раздутая, и теперь по форме напоминавшая хеллоуинскую тыкву. Кожа приняла синевато-зеленый оттенок. Его сын улыбался ему блаженной, доброжелательной улыбкой (Все хорошо папочка. Все просто отлично папуля, пока вы там бухали, меня убили и утащили в воду, мною немножко покушали рыбки, но это ничего, совсем ничего папочка передай мамочке и дяде Андрею, что я отлично провел остаток каникул… мертвым на дне реки).
У головы недоставало глаза. Через открытый рот, Евгений видел. Что отсутствовал и язык.
Потом Евгений почувствовал отвратительный запах, дымом обволакивающим все вокруг. Слева от него, из мутной воды вылезла, зеленая, когтистая рука. С голых костей свисала плоть. Когти впились в песок, скрипя по камням. Потом вылезла вторая рука…
Евгений смотрел на появление старого друга, держа перед собой голову Дани.
Потом из воды вынырнуло лицо. Вернее — зеленый череп.
В одой глазнице, где когда-то висела дохлая рыба, зиял злобный, карий глаз, на поверхности которого виделись песчинки. Зрачок бегал по сторонам и потом остановился на Евгении. Челюсть отпала и вывалился язык, покрывшейся илом: — Я вижу тебя я вижу тебя я вижу тебя я вижу тебя я вижу тебя… — Хрипел утопленник. Из остатков горла доносились булькающие звуки. Оно начало подниматься на ноги, оставшимися пальцами подзывая Евгения к себе. Язык раскачивался из стороны в сторону, словно маятник часов.
А Евгений лишь стоял, продолжая держать голову сына, который ему родным даже не был…
Страница 5 из 5
