Слёзы и лампочки

Ей было 13, и, как и всегда в таком возрасте, первая любовь ей казалась любовью на всю жизнь. В родном городе она уже несколько месяцев встречалась с парнем, считая, что всё у них серьёзно, а вот теперь её охватила паника. Она ежедневно выпрашивала телефон у вожатых, чтобы позвонить ему. На звонки и смс он не отвечал. Но однажды вечером он всё-таки взял трубку и сказал, что заинтересовался другой девчонкой и больше не хочет иметь с Викой ничего общего. Смелости для этого он, видимо, набрался недостаточно, потому что бросил трубку, так и не дождавшись ответа ошеломлённой Вики. Она уставилась на потухший дисплей телефона, глаза её наливались слезами. Это было неожиданно и неимоверно больно — всё-таки первое разочарование в любви. Спустя какое-то время эмоции хлестнули из Вики натужной волной, — она рухнула на кровать и заплакала громко, в голос, уткнувшись в подушку. Истерика продолжалась несколько минут, и тут Вика услышала странный звук-не то хлопок, не то щелчок, но отчётливо различила в нём приглушённый звук бьющегося стекла. Она подняла голову с подушки и поняла, что сидит в темноте, хотя 5 минут назад свет в палате горел. «Лампочка перегорела» — сообразила она. Теперь палату освещал только тусклый свет фонаря за окном. Она вытерла слёзы и вгляделась в темноту, постепенно приходя в себя, и думая о том, что надо бы пойти найти соседок по палате и вожатых, чтобы сказать им о перегоревшей лампочке. Однако, только собравшись встать, Вика оцепенела — в зеркале, висящем возле двери, она увидела медленно перемещавшийся справа налево силуэт — блёклый, но различимый. Как только он исчез, лампочка, висевшая в коридоре зашипела и потухла. Вне себя от ужаса, Вика завизжала. Через секунду — среагировав то ли на отсутствие света, то ли на истошный Викин вопль — в палату вбежали несколько ребят из отряда и вожатая Оля. Вику отвели в вожатскую, и, придя в себя, она рассказала о всём случившемся. Она боялась, что её примут за душевнобольную или выдумщицу, но, на её удивление, вожатая, выслушав её рассказ, с грустным видом опустила глаза и вздохнула, а затем произнесла:

— Здесь такое уже случалось. Это Лена… Присутствующие вопросительно посмотрели на неё, и Оля, ещё раз вздохнув, пояснила:

— Это не первый случай. И этому есть объяснение, хотя, многие в это и не верят. История была следующая. Пять лет назад в старший отряд въехала 14-летняя Лена — общительная, симпатичная девчушка. Едва встретившись взглядом с одним из своих вожатых — Ромой, 19-летним студентом педагогического института, она поняла, что влюбилась без памяти. Уже в первую неделю смены она поняла, что это судьба: Роман бросал на неё многозначительные взгляды, под которыми она таяла, как мороженое на жаре. Их отношения начались спонтанно и стремительно. Они тайком встречались после отбоя, тихонько ходили по территории лагеря, взявшись за руки, целовались, мечтали, в общем, всё в стиле самых сладких и невинных историй любви. Во время одной из таких тайных встреч (если б кому-то стало известно об их отношениях — даже чисто платонических — Роме грозил строжайший выговор с самыми печальными последствиями) он сказал ей, что уже и не надеялся так влюбиться: буквально за пару недель до въезда в лагерь он расстался со своей девушкой, с которой прожил около года. Лена не могла дождаться конца смены, чтобы уже не прятаться по углам с любимым. Она была счастлива — настолько счастлива, что большего счастья представить себе не могла. Но всё рухнуло в один миг. Однажды после ужина, когда весь отряд зашёл в корпус, Рома шепнул ей на ухо: «Зайди в вожатскую через 15 минут». Его голос звучал сухо и холодно, что Лену крайне насторожило. Придя в вожатскую, она увидела Рому, бессильно опустившего голову вниз. Вторя вожатая— Даша— уехала в тот день на выходной, и с Ромой они находились наедине.

— Что-то случилось? — спросила Лена.

— У нас проблема… — произнёс Рома, — Я даже не знаю, как сказать… Лена стояла в ступоре. Ей овладел страх. Она ожидала чего угодно, но только не того, что было на самом деле. Рома поднял глаза:

— Оксана… ну, моя моя бывшая… Она… — он откашлялся, — она в положении. Лена рухнула на стул:

— Беременна? От тебя?

— Да. Четвёртая неделя. Она позвонила мне и сказала, что это не шутки, и у неё есть справка от врача… Нет таких слов в русском языке, которые могли бы выразить состояние Лены на тот момент. Она в оцепенении стояла и смотрела на Рому, внутри как будто что-то оборвалось. Он тем временем продолжал:

— У Оксаны отрицательный резус-фактор, ей нельзя делать аборт. А я не могу оставить ребёнка без отца. После этих слов Лена стремглав выбежала из вожатской. Проплакала всю ночь, а в течение следующего дня она поняла, что Роман её открыто игнорирует. Даже не смотрит в её сторону. Проведя в смятении почти сутки, она решила для себя, что боль потери неизлечима. Утром следующего дня её нашли в душе мёртвой с перерезанными венами.