— Было жутчее, чем ты слышала, — говорит тебе Дори Энн Слэйт, подливая кукурузного ликера в чашку. Ты просто забежала в ее крытую толем лачугу выразить соболезнования и… на тебе.
Добавить в моё избранное
29 мин, 47 сек 8376
А кроме всего этого, однажды вечером, прошлой зимой тебя просто изнасиловали, когда ты шла домой короткой дорогой из универмага«Хулл» где работаешь. Какой-то выродок прятался в лесу, и вонял он до самых небес.
Да, похоже, все, что могут предложить мужчины, это сперма и боль. Ты решила не иметь с ними ничего общего, никогда.
— Я так и думала, — говорит Дори Энн, видя твое лицо. Затем отхлебывает еще немного чистого ликера. — Но видишь ли, я знаю больше других, мне Люси сказала.
— Что сказала? — спрашиваешь ты пересохшим горлом.
— Она была снова беременна, от того же мужчины, от которого у нее малыш Кейд, и я говорила, что она не сказала, кто он, но я все равно узнала…
— Кто? — спрашиваешь ты, едва не срываясь с места.
— Ты погоди, — говорит она с тончайшей улыбкой. — Это был тот же, кто грохнул ее, ведь она требовала жениться, а иначе пойдет в окружной суд, подаст на него и потребует сделать какой-то ДНК-тест. Видишь? Мужчин волнует только их конча, и все. Короче, знаешь Ронду Коннер из «Перекрестков»? Думаю, не, в твоем-то возрасте еще рано пить, а если ума хватит, то и не начнешь. — Мутные глаза Дори Энн покосились на ее чашку. — Она держит там бар, хотя сама с папашей живет в Крик-Сити, и вчера, придя на работу, услышала голоса сзади, на парковке, два парня сидели в пикапе. Ронда врубилась, что они косяк смолят, но остановилась у черного входа, заслышав, как один из них сказал: «Грохнул суку, да, сэр». И Ронда прислушалась, не пошла внутрь. Потом один из них говорит: «… перерезал залетевшей суке горло, так и сделал. Засудит она меня, сказала, чтоб ребенка содержал. Так и сказала, прошмандовка». Глаза Дори Энн смотрели на мили вперед.
Так я и поняла, что это тот же парень. А потом он говорит: «Черт, я так ненавидел эту суку, что прежде чем грохнуть, высосал все молоко из ее сисек, понимаешь, она все еще кормила первого, которого я ей в брюхо засунул». А потом он рассмеялся и сказал: «Сладкое, это да». И знаешь, что тогда сделала Ронда? — Что? — шепчешь ты.
— Пошла и выложила все своему папаше, Уинчеллу Коннеру. А видишь ли, Уинчелл Коннер — сын Сизаля Коннера. Слыхала о таком?
Ты копаешься у себя в голове.
— Имя вроде чуток знакомое, но толком не уверена.
— Знакомое, милая. Коннеры — одна из немногих достойных семей в этих местах. Коннеров тут куча, но эти вроде с Кентукки приехали. И вот что я скажу…
Ты ждешь, ждешь, напряженная, елозишь.
А потом Дори Энн спрашивает:
— Ты про головач слышала?
Ты пялишься на нее в ответ. И поаисает молчание.
Дори Энн кивает.
— Все об этом слыхали, но никто не говорит. Неудивительно. Не любят люди признаваться, что знают о таком.
— Но такого не бывает, мисс Дори. — Ты скорее ее уговариваешь, чем утверждаешь. — Деревенщины это просто выдумали, типа так они ставят последнюю точку в распрях.
Но глаза Дори Энн утверждают иное. Она снова треплет тебя по рукам на столе.
— Головачи бывают, милая. Неприятно говорить, но их еще с Гражданской устраивают. Тогда их и придумали Тактоны и Мартины. Только так можно толком отомстить тому, кто сотворил с тобой нечто невообразимое. Если мужчина жену твою убил или ребенка изнасиловал, ты похищаешь его жену и тогда, тогда…
Остальное тебе говорить не нужно. Ты и думать об этом не хочешь.
— Дори Энн, а при чем здесь этот Коннер?
Снаружи все темнее, сверчки стали громче. Стекло звякает, когда Дори Энн подливает еще ликера.
— Это был Сизаль Коннер. Хороший человек, хотя пьет многовато. Раньше свиней резал для «Мясницкой компании Уильям» но потом началась рецессия, типа той, что идет сейчас, и Сизаля уволили, когда закрывали фабрику. Это типа в семидесятые, милая. Мне самой лет десять было. Но Сизаль получил выходное пособие с фабрики Уильяма и купил себе трактор на средства и прах-вительство платит народу, чтоб они пшеницу собирали, типа субсидия, а у Сизаля была земля, на которой он годами пшеницу растил. И у него жена была больная — Джуди Мэй ее звали, — и Сизалю нужны были деньги прах-вительства, чтоб за электричество платить, ведь у Джуди Мэй чего-то с легкими было, она спать могла только с машиной для дыхалки. Небо-лазер, вроде, зовется. Но, видишь ли, была семейка, которая, бог знает с каких пор враждовала с Коннерами — Кроллы, и Хорас Кролл тоже работал на прах-вительскую субсидию, но его выгнали, потому что пил все время и бензин тырил. И старший сын Хораса — не помню, как его имя, — он с цепи сорвался из-за того, что его папку уволили, а Сизаль Коннер еще больше зарабатывает, с купленным-то трактором… этот пацан Кроллов вломился в сарай Сизаля и подсыпал че-то в бензопак трактора, что движок запороло. Нужна была тысяча долларов, чтоб починить, и Сизаль пошел в банк, ссуду взял, но неделя ушла, пока ее одобрили. — Голос Дори Энн помрачнел. — Он запоздал с оплатой электричества, компания отключила его на неделю и…
Да, похоже, все, что могут предложить мужчины, это сперма и боль. Ты решила не иметь с ними ничего общего, никогда.
— Я так и думала, — говорит Дори Энн, видя твое лицо. Затем отхлебывает еще немного чистого ликера. — Но видишь ли, я знаю больше других, мне Люси сказала.
— Что сказала? — спрашиваешь ты пересохшим горлом.
— Она была снова беременна, от того же мужчины, от которого у нее малыш Кейд, и я говорила, что она не сказала, кто он, но я все равно узнала…
— Кто? — спрашиваешь ты, едва не срываясь с места.
— Ты погоди, — говорит она с тончайшей улыбкой. — Это был тот же, кто грохнул ее, ведь она требовала жениться, а иначе пойдет в окружной суд, подаст на него и потребует сделать какой-то ДНК-тест. Видишь? Мужчин волнует только их конча, и все. Короче, знаешь Ронду Коннер из «Перекрестков»? Думаю, не, в твоем-то возрасте еще рано пить, а если ума хватит, то и не начнешь. — Мутные глаза Дори Энн покосились на ее чашку. — Она держит там бар, хотя сама с папашей живет в Крик-Сити, и вчера, придя на работу, услышала голоса сзади, на парковке, два парня сидели в пикапе. Ронда врубилась, что они косяк смолят, но остановилась у черного входа, заслышав, как один из них сказал: «Грохнул суку, да, сэр». И Ронда прислушалась, не пошла внутрь. Потом один из них говорит: «… перерезал залетевшей суке горло, так и сделал. Засудит она меня, сказала, чтоб ребенка содержал. Так и сказала, прошмандовка». Глаза Дори Энн смотрели на мили вперед.
Так я и поняла, что это тот же парень. А потом он говорит: «Черт, я так ненавидел эту суку, что прежде чем грохнуть, высосал все молоко из ее сисек, понимаешь, она все еще кормила первого, которого я ей в брюхо засунул». А потом он рассмеялся и сказал: «Сладкое, это да». И знаешь, что тогда сделала Ронда? — Что? — шепчешь ты.
— Пошла и выложила все своему папаше, Уинчеллу Коннеру. А видишь ли, Уинчелл Коннер — сын Сизаля Коннера. Слыхала о таком?
Ты копаешься у себя в голове.
— Имя вроде чуток знакомое, но толком не уверена.
— Знакомое, милая. Коннеры — одна из немногих достойных семей в этих местах. Коннеров тут куча, но эти вроде с Кентукки приехали. И вот что я скажу…
Ты ждешь, ждешь, напряженная, елозишь.
А потом Дори Энн спрашивает:
— Ты про головач слышала?
Ты пялишься на нее в ответ. И поаисает молчание.
Дори Энн кивает.
— Все об этом слыхали, но никто не говорит. Неудивительно. Не любят люди признаваться, что знают о таком.
— Но такого не бывает, мисс Дори. — Ты скорее ее уговариваешь, чем утверждаешь. — Деревенщины это просто выдумали, типа так они ставят последнюю точку в распрях.
Но глаза Дори Энн утверждают иное. Она снова треплет тебя по рукам на столе.
— Головачи бывают, милая. Неприятно говорить, но их еще с Гражданской устраивают. Тогда их и придумали Тактоны и Мартины. Только так можно толком отомстить тому, кто сотворил с тобой нечто невообразимое. Если мужчина жену твою убил или ребенка изнасиловал, ты похищаешь его жену и тогда, тогда…
Остальное тебе говорить не нужно. Ты и думать об этом не хочешь.
— Дори Энн, а при чем здесь этот Коннер?
Снаружи все темнее, сверчки стали громче. Стекло звякает, когда Дори Энн подливает еще ликера.
— Это был Сизаль Коннер. Хороший человек, хотя пьет многовато. Раньше свиней резал для «Мясницкой компании Уильям» но потом началась рецессия, типа той, что идет сейчас, и Сизаля уволили, когда закрывали фабрику. Это типа в семидесятые, милая. Мне самой лет десять было. Но Сизаль получил выходное пособие с фабрики Уильяма и купил себе трактор на средства и прах-вительство платит народу, чтоб они пшеницу собирали, типа субсидия, а у Сизаля была земля, на которой он годами пшеницу растил. И у него жена была больная — Джуди Мэй ее звали, — и Сизалю нужны были деньги прах-вительства, чтоб за электричество платить, ведь у Джуди Мэй чего-то с легкими было, она спать могла только с машиной для дыхалки. Небо-лазер, вроде, зовется. Но, видишь ли, была семейка, которая, бог знает с каких пор враждовала с Коннерами — Кроллы, и Хорас Кролл тоже работал на прах-вительскую субсидию, но его выгнали, потому что пил все время и бензин тырил. И старший сын Хораса — не помню, как его имя, — он с цепи сорвался из-за того, что его папку уволили, а Сизаль Коннер еще больше зарабатывает, с купленным-то трактором… этот пацан Кроллов вломился в сарай Сизаля и подсыпал че-то в бензопак трактора, что движок запороло. Нужна была тысяча долларов, чтоб починить, и Сизаль пошел в банк, ссуду взял, но неделя ушла, пока ее одобрили. — Голос Дори Энн помрачнел. — Он запоздал с оплатой электричества, компания отключила его на неделю и…
Страница 2 из 8
