Самообман

На скейте мы можем проскользнуть между деревьями втихаря, да и время сэкономим. От склада до центра города пешком идти далеко будет. Поэтому и поедем на скейте.

Теперь ее голос преисполнен менторской тревогой — как будто строгий учитель пытается постращать нерадивого ученика бесперспективным будущим, если тот не возьмется за ум.

— Вопросов больше не имею, —говорю я достаточно сухо.

Инна одобрительно и с надменной улыбкой кивает.

— Хорошо, — продолжаю я.

— Потом мы проникаем в их квартиру, выполняем свою задачу и возвращаемся.

— Мой уверенный громкий тон сменяется тихими интонациями родительского напутствия.

— Я вот что хочу сказать, Инна. Очень прошу тебя: без лишних эмоций. Твои слова: «все должно быть максимально тихо». Пришли, втихаря накормили их свинцом — незаметно ушли. Все!

Я прекрасно понимаю: она лишилась близкого человека, а наш самый гуманный суд в мире счел два года условно приемлемой мерой за убийство пожилого мужчины; я целиком на ее стороне, и когда остальные трусливо прятались за набившим оскомину «божьим судом» — ой, бедная ты наша девочка, подонкам воздастся! — я единственный вызвался помочь. И потому я обязан удержать ее от глупостей.

— Я напичкана антидепрессантами, не переживай.

— Она изо всех сил старается скрыть накатившую грусть под маской вымученного спокойствия.

— Сделаю все тихо, без звука. Ведь самая страшная смерть приходит в ночной тиши.

— Верно. Потом, по плану, мы возвращаемся на склад. Я уже отыскал железную бочку, как ты просила. Сожжем нашу одежду в ней и скажем: «Вуаля, первый этап пройден».

— Так и представляю, заходишь ты на склад — и такой, со своими ручищами в стороны: «Вуаля!»

— Все так и будет, вот увидишь!

— Верю. А что с автомобилем делать будем, ты решил уже?

— Потом разберемся. Либо утопим, либо тоже сожжем.

— Тебя хлебом не корми, а дай только сжечь да потопить.

— Жечь и топить — моя работа.

— А на визитке написано другое.

— Она с дружеским укором поднимает брови.

— Ну, знаешь ли, на твоей страничке в социальной сети написано, что ты хорошо готовишь. Но это фейк, сам убедился.

— Ах ты! — Шлепок по моему плечу. Салон машины наполняется нашим заливистым хохотом.

Мы заезжаем в заброшенную промзону. Склад, куда я по плану должен загнать машину, находится неподалеку от цеха — прямо под накренившейся галереей, соединяющей корпусы завода. Удивляет, что дорога до склада не стала испытанием для подвески — никакой ржавой арматуры, никаких осколков железобетонных труб под колесами. Автомобиль ровно едет по окаймленным травой островкам асфальта, а вокруг — торжество безлюдной затхлости. Заброшенные здания угрюмо смотрят на нас сквозь пелену дождя темнотой разбитых окон. Вдалеке в дремотном безразличии млеют силуэты дымоходов.

Въезжаем на склад. Лунный свет бледными полосами проникает сюда через разбитые окна; внутри звук дождя превращается в щебечущее эхо. Господи, да здесь какая-то обитель манекенов… Они везде — толпятся у проржавевших стеллажей, кучкуются по углам, восседают верхом на трубах, лежат на полу в безжизненном подобии Сикстинской капеллы.

Инна выходит из машины первой и озирается по сторонам.

— Отставить, — я выхожу из машины, — тут нет никаких камер.

Она смущенно пожимает плечами.

— Я на всякий случай.

Без возражений. Я открываю багажник и достаю рюкзаки, в которых аккуратно уложены комплекты одежды: черное худи, черные брюки-карго и обувь.

— У нас полторы минуты, — говорит Инна, расчехляя рюкзак.

Она даже не просит меня отойти или отвернуться. Идея целиком захватила ее — тут уж не до приличий. Впрочем, мне некогда смотреть в ее сторону, я вижу лишь ее худенькую тень, пока натягиваю на себя одежду.

Уложились.

— Ну как, я похожа на субтильненького юношу? — спрашивает она, очевидно, ожидая только один ответ. В это время я еще шнурую кеды.

Окидываю ее взглядом.

— Ну, более-менее.

— Более-менее? Я же так старалась, косметику смыла, брови подрисовала, грудь даже затянула.

— Затянула? Зря время потеряла. У тебя ж полторашка — считай, от природы все затянуто.

— Слушай, я тебя сейчас застрелю прям здесь! — Она приподнимает пистолет.

— Тут серьезное дело, а ты все шутки шутишь.

— Да я серьезен, как Гамлет.

— Я напускаю на себя равнодушный вид.

— Смотри, как бы я Клавдием не стала.

— Инна прячет пистолет за пазухой.

— Лови, теть Клава.

— Я резко кидаю ей только что вытащенный из багажника скейтборд.

Поймала… Эффект неожиданности не сработал. Она ловко перекидывает под ноги доску, взбирается на нее. Я захлопываю багажник, нащупываю ногой в полутьме свой скейт.