Посвящается Лео Ларгье. Отрывок из «Воспоминаний» господина де ла Коммандьера, датированный 15 июля 1911 года.
Добавить в моё избранное
21 мин, 28 сек 1981
Машина уже подъезжала к основанию скалы.
В этот момент солнце заиграло на ее боках необычным переливчатым светом.
Г-н Трупье, по-прежнему никем не узнанный, также наблюдал за авто из окошка караульни.
Машина повернула не на большак, как полагали собравшиеся, но на ту дорогу, которая плавно перетекает в главную улицу. Стало быть, она ехала в Бурсей, и ехала быстро! Быть может, в ней, вместе со своими сторонниками, сидел даже сам маркиз, вознамерившийся поизгаляться над пролетариями? Какие еще дерзкие аристократы вылезут из машины?
Пыльный смерч приближался. Бурсейцы не верили своим глазам и ушам. Удивительное дело: автомобиль шел почти бесшумно, а ведь прежде он буквально рычал. Да и скорость его заметно увеличилась… Однако же… Ах.
Озарение пришло ко всем практически одновременно.
Машина неслась прямо на толпу!
Улица судорожно задвигалась; то здесь, то там люди быстро уплотнились, образовывая свободное пространство.
В мгновение ока открылась пустая дорога сквозь сжатую человеческую материю. Какая бы она ни была, она давала проезд транспортному средству, принадлежащему сеньору, как в былые времена, когда по королевским мостовым тряслись гремящие кареты! Осторожнее! Берегись! Сторонись!
Автомобиль влетел в предоставленную ему пустоту. Настоящий метеор! И — ни единого гудка! Ни единого предупреждающего сигнала водителя! Ни единого жеста со стороны четырех человек в прорезиненных плащах и скрывавших половину лица очках; четырех индивидов, которые хранили пугающее молчание!
Болид едва не задел стоявших справа, затем, резко повернув в сторону, — сгрудившихся слева, потом снова вильнул вправо; так оно и продолжалось. И жуткие крики сопровождали каждый изгиб автомобиля, и люди падали рядами, в елочку, потому что он скашивал их большими, насаженными вкось на оси колес серпами, наподобие тех, которыми были снабжены боевые колесницы античности…
Мгновенной, стремительной молнией автомобиль пронесся вдоль всего этого людского рва, спотыкаясь местами и оставляя после себя ужасную бойню. (Кровь текла ручьями, как вода в проливной дождь.)
Так он достиг площади, но там, вместо того чтобы продолжить движение по аллее, которую ему проложили по прямой линии, совершенно неожиданно повернул в сторону и вклинился в самую гущу толпы.
Так или иначе, набранная им скорость и его мощь были таковы, что он снова преодолел приличное расстояние, прежде чем остановился. Его ход напоминал покачивание шлюпки на волнах бурного моря: он поднимался и вновь погружался, метался из стороны в сторону. Вялые удары слегка сотрясали капот. Из-под колес вырывались алые брызги.
Автомобиль двигался вперед в страданиях и боли орущего люда. Ужасающий жнец человеческого поля, он просверливал в нем отвратительную дыру. Такой кровавой резни не помнил ни один из присутствующих; но главное, никогда еще более страшной бойни не устраивали столь хладнокровные убийцы. Руководил сей гекатомбой бесстрастный водитель.
В силу некоей утонченной изысканности, его одежды напоминали те, в каких ходил граф Сириль де Трупье, тот самый, которому «помогли» перейти в мир иной жители деревни.
Когда эта деталь обнаружилась, страх вырос в разы. Все бросились наутек. Спасайся кто может!
Обратившуюся в беспорядочное бегство толпу разбросало во все стороны.
Однако множество зевак забилось в угол площади, куда вел лишь один тупичок; их же туда загнала опасность. В этом месте скопилось неописуемое сборище обезумевших людей, которые топтали и теснили друг друга, взбирались друг другу на плечи…
Автомобиль устремился на них.
Последнее усилие бросило его, этого полуразвалившегося, покрытого отвратительными пятнами монстра в глубины безудержной паники. Он прорезал эту кучку людей насквозь и разбился о трепещущий отбойник, созданный вдавленными в стену жертвами.
Смерть гадине. Распростертые тела четырех палачей лежали среди обломков машины. Тотчас же свирепые, опьяненные ненавистью парни подбежали, чтобы их прикончить.
Один из них, механик по профессии, увидел под грудой железа мотор и сильно удивился, не обнаружив в нем четверного силуэта цилиндров; их привычный блок заменяло большое «динамо». Но этому мстителю было чем заняться и без дальнейшего осмотра электрической системы: его приспешники уже вытащили из-под обломков убийцу-шофера, сорвали очки, скрывавшие лицо этого бандита, — и тут же, в едином порыве, отдернули от него руки…
Так как сама Смерть управляла этой машиной-косилкой.
Честное слово: то был ужасный ухмыляющийся скелет, с половины костей которого свисали зеленоватые клочья плоти.
В то же время возникали, лишенные их пыльников, три другие скелета, гораздо более древние: первый — в охотничьем, с фамильным гербом на пуговицах, костюме маркиза Фюльбера; второй — в шелковом полукафтане и коротких кюлотах, на перевязи — закрепленная почти горизонтально шпага; третий — в пышном панье, стянутом на талии голубой тесьмой.
В этот момент солнце заиграло на ее боках необычным переливчатым светом.
Г-н Трупье, по-прежнему никем не узнанный, также наблюдал за авто из окошка караульни.
Машина повернула не на большак, как полагали собравшиеся, но на ту дорогу, которая плавно перетекает в главную улицу. Стало быть, она ехала в Бурсей, и ехала быстро! Быть может, в ней, вместе со своими сторонниками, сидел даже сам маркиз, вознамерившийся поизгаляться над пролетариями? Какие еще дерзкие аристократы вылезут из машины?
Пыльный смерч приближался. Бурсейцы не верили своим глазам и ушам. Удивительное дело: автомобиль шел почти бесшумно, а ведь прежде он буквально рычал. Да и скорость его заметно увеличилась… Однако же… Ах.
Озарение пришло ко всем практически одновременно.
Машина неслась прямо на толпу!
Улица судорожно задвигалась; то здесь, то там люди быстро уплотнились, образовывая свободное пространство.
В мгновение ока открылась пустая дорога сквозь сжатую человеческую материю. Какая бы она ни была, она давала проезд транспортному средству, принадлежащему сеньору, как в былые времена, когда по королевским мостовым тряслись гремящие кареты! Осторожнее! Берегись! Сторонись!
Автомобиль влетел в предоставленную ему пустоту. Настоящий метеор! И — ни единого гудка! Ни единого предупреждающего сигнала водителя! Ни единого жеста со стороны четырех человек в прорезиненных плащах и скрывавших половину лица очках; четырех индивидов, которые хранили пугающее молчание!
Болид едва не задел стоявших справа, затем, резко повернув в сторону, — сгрудившихся слева, потом снова вильнул вправо; так оно и продолжалось. И жуткие крики сопровождали каждый изгиб автомобиля, и люди падали рядами, в елочку, потому что он скашивал их большими, насаженными вкось на оси колес серпами, наподобие тех, которыми были снабжены боевые колесницы античности…
Мгновенной, стремительной молнией автомобиль пронесся вдоль всего этого людского рва, спотыкаясь местами и оставляя после себя ужасную бойню. (Кровь текла ручьями, как вода в проливной дождь.)
Так он достиг площади, но там, вместо того чтобы продолжить движение по аллее, которую ему проложили по прямой линии, совершенно неожиданно повернул в сторону и вклинился в самую гущу толпы.
Так или иначе, набранная им скорость и его мощь были таковы, что он снова преодолел приличное расстояние, прежде чем остановился. Его ход напоминал покачивание шлюпки на волнах бурного моря: он поднимался и вновь погружался, метался из стороны в сторону. Вялые удары слегка сотрясали капот. Из-под колес вырывались алые брызги.
Автомобиль двигался вперед в страданиях и боли орущего люда. Ужасающий жнец человеческого поля, он просверливал в нем отвратительную дыру. Такой кровавой резни не помнил ни один из присутствующих; но главное, никогда еще более страшной бойни не устраивали столь хладнокровные убийцы. Руководил сей гекатомбой бесстрастный водитель.
В силу некоей утонченной изысканности, его одежды напоминали те, в каких ходил граф Сириль де Трупье, тот самый, которому «помогли» перейти в мир иной жители деревни.
Когда эта деталь обнаружилась, страх вырос в разы. Все бросились наутек. Спасайся кто может!
Обратившуюся в беспорядочное бегство толпу разбросало во все стороны.
Однако множество зевак забилось в угол площади, куда вел лишь один тупичок; их же туда загнала опасность. В этом месте скопилось неописуемое сборище обезумевших людей, которые топтали и теснили друг друга, взбирались друг другу на плечи…
Автомобиль устремился на них.
Последнее усилие бросило его, этого полуразвалившегося, покрытого отвратительными пятнами монстра в глубины безудержной паники. Он прорезал эту кучку людей насквозь и разбился о трепещущий отбойник, созданный вдавленными в стену жертвами.
Смерть гадине. Распростертые тела четырех палачей лежали среди обломков машины. Тотчас же свирепые, опьяненные ненавистью парни подбежали, чтобы их прикончить.
Один из них, механик по профессии, увидел под грудой железа мотор и сильно удивился, не обнаружив в нем четверного силуэта цилиндров; их привычный блок заменяло большое «динамо». Но этому мстителю было чем заняться и без дальнейшего осмотра электрической системы: его приспешники уже вытащили из-под обломков убийцу-шофера, сорвали очки, скрывавшие лицо этого бандита, — и тут же, в едином порыве, отдернули от него руки…
Так как сама Смерть управляла этой машиной-косилкой.
Честное слово: то был ужасный ухмыляющийся скелет, с половины костей которого свисали зеленоватые клочья плоти.
В то же время возникали, лишенные их пыльников, три другие скелета, гораздо более древние: первый — в охотничьем, с фамильным гербом на пуговицах, костюме маркиза Фюльбера; второй — в шелковом полукафтане и коротких кюлотах, на перевязи — закрепленная почти горизонтально шпага; третий — в пышном панье, стянутом на талии голубой тесьмой.
Страница 6 из 7
