Непокоренный

— Ну и что с ним теперь делать? — вздохнул Хома.

— Че-че, ваче, начальник! — осклабился Фрик. — Давай ему туда пару груш запустим? То-то будет взгревно!

Хома нахмурился. Почесав лоснящуюся щеку, он с прищуром глянул на стоявшего невдалеке Борзого. Тот поигрывал ножом и краем уха прислушивался к воплям, доносящимся из дома. Поймав Хомин взгляд, пожал плечами:

— Так-то шкет дело говорит. Сдался нам этот черт? — Сдался, — продолжал упорствовать Хома. — Сам посуди, он же неспроста там ныкается — чего-нибудь да знает. Будь не при делах, дрожал бы сейчас на пару со всем своим вшивым семейством.

Борзый посмотрел на носки своих запылившихся берцев, пробормотал:

— В том и загвоздка, командир, что с такими, как мы, либо дрожать, либо воевать.

— Не умничай, — одернул его Хома.

— Я и не умничаю. В любом случае ты у нас старший, тебе решать.

— Да че решать-то? — не унимался Фрик. — Че он там важного знать-то может! Лучше грушу ему оформим, ну?

Он отстегнул с ремня гранату и, подбросив ее на ладони, улыбнулся во все свои двадцать с половиной зубов.

Хома ничего не ответил, лишь с раздражением стер со лба густой пот и тихо выругался. Жара выматывала не на шутку, и думать о том, как он выдержит оставшиеся полгода, не хотелось. Не-е, здешний климат явно не для него: сутками напролет весь упревший, взмыленный, на зубах постоянно скрипит песок, в глазах щиплет и вечно хочется пить. А еще того и гляди тепловой удар схватишь. Если раньше не поймаешь шальную пулю…

Вдобавок ко всему эти показушные рейды, проводимые скорее от скуки, нежели как серьезная военная операция. И кому оно только надо? В особенности теперь, когда война переросла в стадию подлянок, регулярно устраиваемых местными, а большое начальство полным составом где-то шарится, свои темные делишки обстряпывает. Из генштаба давно уже никаких вестей, ни одного тебе внятного приказа, сплошь военизированный маразм. Да и Нытик в расположении явно решил, что самое время уйти в длительный запой.

Одним словом, дурдом!

— Начальник, ты ж в курсах — всем поебать, че тут у нас творится, — увещевал Фрик, поглаживая блестящую на солнце лысину. — Да и в подвале этом не бесовский отряд зашкерился. Один сраный чертяга! Скажем, из-за нефти взбеленился, сдуру палить начал… Кому какое дело? — Мне есть дело, — отрезал Хома. — Борзый, зови сюда Бельмо, пусть побалакает с этим… — и он указал стволом своего АКМ на подвал.

— Так они ж там… ну…

— Да никуда не денется ваша баба! — рассердился Хома. — Или вы ее всем скопом оприходовать решили?

Проворчав в ответ что-то нечленораздельное, Борзый нехотя поплелся к дому.

Хома устало вздохнул. Он посмотрел на полыхающий нефтяной колодец, затем на нашпигованную пулями кавказскую овчарку, распластавшуюся в пыльной бурой луже у самой калитки, и дальше — на величественные пики, темнеющие на горизонте. В горах наверняка не так жарко, как в низине. Там нет этого вездесущего песка, этих несмолкаемых воплей, этой всепожирающей скуки…

Его мысли прервал затарахтевший автомат.

— Че, харя черножопая, хавай давай! — гоготал Фрик, наугад стреляя во мрак подвала.

В ответ раздались гневные крики.

— Бля, угомонись! — Хома пнул Фрика в бедро.

— Да за что!

— Было б за что, скормил бы тебя Котлете! Дятел ты комнатный, я с этим чертярой поговорить хочу, а ты войнушку затеял.

Фрик насупился, отошел и, порывшись в карманах, достал измятую пачку сигарет. «И как он только при такой духоте курить умудряется?» — изумился Хома.

В этот момент из дома, насвистывая какой-то незамысловатый мотивчик, вышел Бельмо. На его почерневшем от загара, клейменном давнишним уродливым шрамом лице читалось явное удовлетворение.

— Шеф, вызывал? — Топай сюда, дело есть.

Звучно высморкавшись, Бельмо спустился с крыльца.

— Там чучело в подвале сидит, — с ходу начал Хома. — Надо б с ним контакт наладить.

— Да без проблем.

— В общем, поинтересуйся, не против ли он, если мы к нему туда наведаемся и тихо-мирно обо всем потолкуем. Так или иначе, вариантов у него немного. А вздумает ерепениться — напомни, что у нас его мать… — Хома скосился на заколоченные досками окна, и голос его заметно упал, — и сестра.

Бельмо улыбнулся.

— Тогда ему явно стоит поторопиться, — сказал он. — Его сестренку щас Скиф обрабатывает. А после Скифа — сам знаешь… Боюсь, немного от девки останется.

— И как это понимать? — возмутился Фрик. — Он там вконец охуел, что ли! Я ж, бля, если не в нее, то ему в рот спущу!

— Ага, себе в ладошку ночью, — отмахнулся Бельмо. — Шкет, если тебя что не устраивает — к Скифу все вопросы. Ну или, — он хохотнул, — рапортом в письменной форме. Процедуру, думаю, знаешь.

— А тебе-то че неймется, залупа ты одноглазая?